Панихида

Покажи мне того, кто не в силах управлять своими желаниями, и я покажу тебе живущего под смертным приговором. Рик Якси «Уровавый осторов»

Хьюга Неджи знает наверняка, что всё в этом мире устроено так, чтобы научить человека смирению. От врожденных талантов до общественного положения. Всё это служит искусственными декорациями в постановке, где в главного героя одно за другим летят проклятья, а он не должен сломаться под их гнетом. Особенно удачной пьеса получается, если герой как неваляшка их не замечает и безропотно движется дальше. Стонать и рефлексировать с должным трагизмом тоже можно, но лишь на фоне кого-то более жизнерадостного и, что важнее, двигаясь дальше. Если переборщить с вздохами и «Божечки, за что же оно мне!» зрителя разойдутся, разочарованно морща носы. Так они и сами могут. На сцене должен царствовать героизм. Неджи никогда не хотел быть актером первого плана. Излишнее внимание к его персоне порядком раздражало. Сколько он себя помнил, его было больше необходимого и ничего кроме неприятностей оно с собой не несло, поэтому с возрастом гений клана Хьюга развил в себе навык быть в меру незаметным. Так чтобы фактические заслуги отмечались, а лишнего интереса не возникало. В какой-то момент он начал считать это нормой, а сдержанность вовсе возвел на божественный пьедестал. Если всё созданно для обучения скромности, то глупо впадать в детство и этому сопротивляться. В какой-то момент Неджи начал смотреть на неспособных на тоже самое людей немного свысока и со сдержанной брезгливостью. Само собой сам того не замечая. Он жил где-то между работой, подготовкой к ней и валящей с ног усталостью. Той, когда желаний отличных от проспать часов двенадцать ничего не остаётся. Так бы, наверное, продолжалось и дальше, пока он окончательно бы не забронзовел в своей непогрешимости, но тут вернулся Наруто. Уже не столь шибутной, как пару лет назад, но по-прежнему имеющий сомнительное понимание о сдержанности, светских условностях и подковёрных интригах. Их будущий хокаге и один из лучших людей, которых довелось знать Неджи. Искренность Наруто всё ещё подкупала. Он от всей души желал всеобщего счастья, с возрастом начав забывать о личном. И это, при казалось бы, некислых амбициях. Неджи уважал Наруто, и как только миссия позволила расслабиться и перестать контролировать себя и окружающее пространство каждую секунду, долго смеялся над собой и абсурдностью ситуации. Наруто мечтал стать главным героем на сцене извращенного театра под названием жизнь, не желал понимать все те ограничения, что пропустил через себя Неджи, и всё же они его касались. Пусть Узумаки далеко не всё успел понять. Процесс шел, пусть его искренность и прошибала любые стены, и обещала пробить ещё не малое их количество. Возможно, в самом деле, сумев однажды перетряхнуть ту помойку, что именуют миром шиноби. А сам Неджи, с рождения обреченный на раннюю смерть, лишил себя и того немного, что могло бы её отсрочить или сделать более значимой. Хьюга мог сколько угодно убеждать себя, команду, да и всех остальных, что ранг дзенина никогда не был его конечной целью, с трудом представляя куда дальше двигаться. У умения контролировать свои желания оказалась коварная вторая сторона — в какой-то момент перестаёшь их испытывать. Так, чтобы по-настоящему, отчего начинаешь стираться и теряться в чужих. Многочисленные обязательства тоже сюда же. Чувство долга для того ведь и придуманно. Нет же клетки прочнее собственной души. Запертая там птица никогда не вырвется на волю, опасаясь быть немедленно растоптанной толпой или не в состоянии преодолеть все навешанные на её убежище засовы. Интересно, ещё не поздно успеть отворить замки, или он уже настолько спрятался, что максимум на что способен — это спасти подобного Наруто и не дать ему утонуть в такой же судьбе птицы в клетке?