Панихида

Покажи мне того, кто не в силах управлять своими желаниями, и я покажу тебе живущего под смертельным приговором. Рик Янси: Монстролог. Кровавый остров

      Неджи считает всё набирающие популярность разговоры об изменениях их мира абсурдными. Они начались задолго до революции, совершенной Наруто.       Жизнь их поколения невозможно сравнивать с судьбой предшественников, а что унаследуют их дети и вообразить сложно. Это естественный процесс глобализации, нерентабельности больших войн и роста экономики. Где нет нестабильности, нет нужны победоносно звенеть оружием и устрашать именами сбежавших из ада убийц. Нет нужды отправлять детей на передовую. За эту возможность боролось ни одно поколение шиноби со времён Хаширамы Сенджу и Учихи Мадары. Глупо теперь рассуждать о каких-то новшествах и деградации профессии шиноби. И какой это кошмар и ужас — великие ушли в небытие.       Легенды в их мире рождаются только среди крови и разрушенных судеб. Не нужно быть специалистом в истории, чтобы понимать — последние самородки родились во времена третьей мировой войны, позже за исключением седьмой команды, никого не было. Наруто завершил давно тянувшееся дело и изменил их мир окончательно. Неджи благодарен ему, он понимает — это правильно, так и должно быть. Пусть гению клана Хьюга, выплавленному по старым лекалам новый мир и во многом чужд. В новой реальности нет былого обилия возможностей и свободы, но всё равно много грязи, крови и взрывных печатей.       Настоящим профи, вроде Хьюги, досталась неблагодарная работа мусорщиков — зачистка всего не укладывающегося в рамки нового мира. Молодых рафинированных и романтичных недоучек до такого допускать нельзя. Возникновение такой ситуации всё больше разделяет ниндзи на три почти недосягаемых друг для друга группы — тех, кто позирует для рекламных постеров и перебирает бумажки, торгует лицом, но выполняет миссии, и служителей мира теней, хлебающих через край все несовершенства человеческого общества.       В редкие для себя минуты мира, Неджи думает, что так было всегда, с тех пор как появились скрытые деревни, и будет пока существует мир ниндзя. Меняются лишь процентные соотношения и основной профиль деятельности шиноби. Предыдущие поколение, наверняка, так же смотрит на них, морщится и жалуется на бестолковость молодёжи. Самое главное не изменилось, и едва ли может измениться.       Разница лишь в том, что Неджи не уничтожен и не разбит на тысячу осколков, как это было с его предшественниками. Пусть Хьюга во многом потерян для общества, но он целен, и действует согласно велению сердца, а не от отчаянья и отсутствия выбора. За это дзёнин особого назначения благодарен Наруто больше всего.       Жизнь Неджи покрытая завесой тайн и грифом «совершенно секретно», случайному наблюдателю может показаться красивой. В свете бумажного фонаря, заглянув на запретную территорию, он увидит уверенного в себе, красивого мужчину в дорогом кимоно. Пронзительный взгляд бесцветных глаз не покажется неприятным, скорее внимательным и понимающим. Такие люди притягивают к себе, они могут поддержать и понять оглушенную борьбой с внутренними демонами душу, что недоступно не повидавшим много боли и несправедливости мира.       Неджи нравится такое положение дел. Он с удовольствием может помочь ребятне в возведении шалаша или снять с дерева любимую кошку одинокой старушки. Выходя на улицы без специальной экипировки, и не привлекая к себе повышенного внимания, он может видеть как подрастает новое поколение, среди которого будет гораздо меньше ниндзя, чем среди его ровесников. Даже среди детей рожденных в благородных кланах теперь производят отбор, позволяя неподходящим по складу характера жить обычной жизнью или приступить к подготовке позже, чем это было когда-то.       Неджи смотрит на Хинату и думает было бы ей лучше, существуй такая возможность в их детстве, когда каждая скрытая деревня готовилась к внезапному нападению и дети были обязаны поднять оружие павших родителей.       Тогда дожившие до тридцати считались героями. По той же причине возникла система птицы в клетке — любой ценой обеспечить стабильность клана. Неджи всё ещё больно, когда он вспоминает о судьбе отца, но он давно не держит обиды. К его особенной радости система изжила себя и более не применяется.       До тридцати Неджи жить ещё больше пяти лет, но отчего-то он уверен, что доживёт. Более того нет необходимости смотреть на неугомонного учителя Гая, лишь бы прогнать сомнения. Достаточно оглянуться вокруг на друзей живущих своей жизнью, всё больше взрослеющих, постигающих нечто уникальное и неуловимо меняющее их.       У некоторых даже родились дети. Глядя на своего племянника, Неджи думает, что, вероятней всего, когда-нибудь придёт и его очередь. Он так же будет придирчиво выбирать не только одежду и средства для ухода за волосами, но и мебель в детскую. Эта перспектива убеждает в правильности выбранного пути.       Пусть в новом мире уже не стать легендой, почти божеством, но он безопаснее и добрее. В нём есть вещи ради которых стоит жить, а дискомфорт ощущаемый шиноби старой закалки не худшая цена из возможных. Тем более рано или поздно её всё равно бы пришлось заплатить. И лучше это будут они, чем их дети. Пусть они получат настолько расположенный к ним мир, насколько это получится сделать тем, кто не побоялся тьмы и продолжил незримо хранить чужое благополучие, памятуя какими должны быть шиноби.