Панихида

Дело в том, что именно недостаток любви к себе и порождает эгоизм. Кто себя не любит, кто себя не одобряет, тот находится в постоянной тревоге за себя. В нем никогда не зародится некая внутренняя уверенность, которая может существовать лишь на основе подлинной любви и самоодобрения. Эгоист просто вынужден заниматься только собой, тратя свои усилия и способности на то, чтобы достать что-нибудь, что есть уже у других. Так как в душе у него нет ни внутренней удовлетворенности, ни уверенности, он постоянно должен доказывать самому себе и окружающим, что он не хуже остальных. Эрих Фромм. Бегство от свободы

      Когда-то отец говорил, что Неджи досталось как никому много крови клана Хьюга. Именно в нём, а не наследницах главной ветви проявились все дарования их рода. Причин не верить не было: наблюдение за тренировками принцессы бьякугана говорило само за себя. Хината-сама была бесконечно красива, но боец из неё был никакой.       Несмотря на всё это, когда пришло время Неджи установили печать на лоб, а жизнь отца и принесли в жертву в угоду главной семье. Прощаясь с телом обожаемого родителя, гений клана поклялся доказать, что они ошибались принимая эти решения. Доказать всему миру чего он стоит.       Цель была поставлена, и надлежащие обеты на могиле самого близкого до сих пор человека принесены. Начался продолжительный путь вперёд, к предначертанным судьбой успехам.       Неджи тренировался каждый день, изматывая себя до предела, глядя на фотографии отца как на иконы. Напоминая себе ежедневно, что всё ещё недостаточно силён и не овладел отцовским арсеналом. Следовательно не достоин звания самого одарённого среди Хьюга.       Техники подчинялись одна за другой. Какого бы мнения не был сам Неджи, все окружающие давно смотрели на него как на гения с восхищением и одновременно недоверием. Те, чьи мотивы неизвестны — опасны. Да и без этого у скрытых селений есть обширный плачевный опыт с гениями — в какой-то момент они становятся неуправляемы. С гением Хьюга проще, эти сами прибьют в случае необходимости. Агрессии к окружающим мальчика пока тоже не проявлял. Деревня приняла решение не вмешиваться, оставаясь в позиции не самого внимательного наблюдателя.       Таким же наблюдателем для своего окружения был Неджи. Врожденная склонность к анализу, отточенная бесчисленными тренировками, подмечала малейшие непроизвольные реакции. Он всегда наверняка знал, что думают люди и что они стараются скрыть. С каждым годом они становятся ему всё более отвратительны. Мелочные, пустые, ничего из себя не представляющие обыватели. Даже имей желания, они не смогли бы заметить оценить кого-то кроме себя.       Неджи ненавидел их всех и мечтал когда-нибудь вырваться за пределы порочного и дрянного мирка, где каждому предопределено своё место, а судьба не оставляет выбора. Лишь смерть может пожарить свободу. Как это случилось с отцом. К сожалению умереть раньше времени Неджи себе позволить не мог. Сначала предстояло доказать окружающим их неправоту и отомстить бытию за несправедливость. Потом будет можно возжелать чего-то и для себя. Да и то немного — лишь несколько мгновений счастья и абсолютной свободы. Уж в этом немногом ему судьба не откажет! Должна же она дать хоть что-то кроме боли и страданий, дополненных никому ненужной гениальностью брошенного на свой суд человека не успевшего не только вырасти, но и даже увидеть нечто за пределами кланового забора, окрашивающего всё в два цвета дальнозоркости Хьюга. Гениальности обреченного на смерть ребёнка.