12.

— 12 —

      Мирные посиделки компании молодых людей в баре за стаканчиком виски по итогу перекочевали в шумный, наполненный людьми ночной клуб осеннего Петербурга. Паша никогда не любил подобные вечера, шум и спешку, в которых они проходили, но делать было всё равно нечего, почему бы не убить время так. Всё-таки, когда тебе двадцать лет, всё давит на голову слишком сильно: учёба, работа или, скажем, отношения. Нужно же когда-то расслабляться, правильно?       Большинство из сидящих за небольшим кофейным столиком на красных диванах холосты. Проще сказать, что холостяки тут все кроме Музыченко, нервно встающего из-за столика, чтобы ответить на звонки молодой жены. Нет, Пашу тоже дома ждёт его любимая девушка, но он не обременён той самой тяжкой жизнью в браке, ответственностью и проблемами отцовства тем более, о которых все так много говорят. И никогда не хотел бы этого.       Из глубоких раздумий о смысле и цели своей жизни, коих случалось даже больше, чем когда парень не был пьян, Личадеева вывел голос лучшего друга у уха. Паша коротко вдохнул от неожиданности, медленно поднимая рассредоточенный взгляд. Музыченко склонился над его правым плечом, тревожа "ароматами" пота, алкоголя и сигарет до боли чувствительное обоняние Паши.       — Парни, я-а-а поехал, Аня меня за-заживо закопает, если я не вернусь домой через...пять минут, - язык Юрия заплетался от количества влитого в организм мужчины алкоголя.       Музыченко упирался локтями в спинку мягкого кожаного дивана, переминаясь на ногах и хныча, взяв своё лицо в ладони и несильно сжав. Таким поведением мужчина всегда вытягивал из уст Личадеева смешок.       — Пиздуй уже, каблучок... - съязвил Мустаев, звонко усмехнувшись и театрально отпив из бокала заказанный ранее напиток.       — Смотри только, в юбке не запутайся. - Подхватил друга Анисимов, сдувая с лица кудряшки, склеившиеся потом и норовящие ткнуть в глаз.       Показав всем присутствующим средний палец и капризно высунув язык, Музыченко быстро удалился из здания клуба, снова прижимая телефон к уху и стараясь не петлять, совладать с вестибулярным аппаратом. Паша проводил его взглядом, невольно задерживая взгляд на бёдрах и тихо хмыкая, поворачиваясь к уже начавшим о чём-то спорить парням, отпивая коньяк из большого бокала и блаженно вдыхая его пары, смакуя содержимое.       — Како-о-ой же ты скучный, Сашка, - цыкнул Даниил, закатывая глаза, поворачиваясь и требовательно смотря на Личадеева.       — Сам скоро уже на порошок перейдёшь и меня затянуть в это болото решил? - фыркнул чуть шепеляво Александр, тоже закатывая глаза, откидываясь на спинку дивана и обиженно отворачиваясь на толпу танцпола, делая вид, что что-то его там уж очень сильно заинтересовало.       Глаза Личадеева уже изрядно слепили токающие огни клуба, которые менялись в своём цвете уж слишком часто, чтобы терпеть это долго. Он закрыл глаза, тоже расслабленно откидываясь на спинку дивана и выдыхая через нос. Сильный пинок по ноге заставил парня снова сфокусировать внимание на приятелях, а если точнее, то на всё том же Мустаеве. Правда музыка, сильно бьющая по барабанным перепонкам, не дала Паше услышать то, что Даниил так силился ему сказать.       — Чего? - наклонив голову и нахмурившись, непонимающе вопрошал Павел, чуть мотая головой в разные стороны.       Снова цыкнув и закатив глаза, Мустаев всё-таки подсел к Личадееву, располагая губы совсем близко у уха приятеля. Он заговорил громко и отчётливо.       — Не хочешь пойти со мной затусить кое-где? Я знаю, где можно достать что-нибудь интересненькое, - Даниил даже не говорил, он мурлыкал, как кот, положив руку на плечо друга и чуть сжав пальцы. - Погнали, будет охуенно.       — А с меня что нужно? - спросил Паша, беспокойно крутя в руке бокал с коньяком       Уровень горячительной жидкости стал гораздо меньше, что сильно удручало Личадеева. Не хотелось прерывать действий алкоголя в крови, это означало лишь скорое приближение похмелья и всех вытекающих из него последствий.       — Ничего, чел, - фыркнул даже как-то обиженно Мустаев, потрепав Пашу по макушке.       "Хуже, чем сейчас, уже точно не будет," - посмотрев на собеседника, Личадеев кивнул с по прежнему каменным выражением лица.       "Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Личадеев," - пронеслась мысль в голове Анисимова, который мельком успел заметить кивок головы с чистыми, гладкими волосами. Он, наверное, даже подсознательно боялся, что вскоре они могут засалиться, начать облетать и превращаться в солому, пока её обладатель превращается в такую же набитую соломой безвольную куклу.

— 11 —

      Здесь нет громкой музыки и шумной толпы. Лёгкий джаз накрывает целебной пеленой уши Личадеева. Да, это именно то место, которое ему нужно сейчас. Покой, тишина. Люди сидят на полу, у диванов и кресел, на кухне, лежат на столах, сидят на тумбах. На их лицах расслабление, а по квартире перемещается мутный дым, заполняя всё пространство небольших комнат. Свет везде зеленоватый из-за цветных ламп, где-то расслабляюще желтоватый, не бьющий по глазам и приятный. Уже войдя в квартиру, Личадеев почувствовал какое-то странное облегчение, накатившее на него.       Это место не выглядит как притон, нет. Скорее как место, где человек может сесть рядом с другим человеком и точно знать при этом, что не будет осуждён за что-либо, не будет осуждён за молчание и за то, какие именно способы он выбирает, чтобы отдохнуть от суеты серого города.       — Привет, мальчики, - к вошедшим подошла девочка лет двенадцати в короткой клетчатой чёрно-красной юбке, её волосы цвета блонд были высоко затянуты в два плотных густых хвоста; она игриво завела руки за спину, поглядывая то на Личадеева, то на Мустаева. - Пришли расслабиться, да?       "Сразу видно, что нимфетка," - немного разочарованно выдохнул Павел, оглядев подошедшую с ног до головы. И правда, несмотря на достаточно хороший макияж, скрывающий собой детские черты лица, и какой-то даже вызывающе томный тон в голосе, этой особе не удалось до конца скрыть хрупкость и незрелость своего тела. Колготки в сеточку сильно стягивали её налившиеся юношеской пухлостью бёдра, ещё не успевшие иссушиться из-за образа жизни, который она успешно ведёт уже не один день, как понял для себя Личадеев. Юбочка хоть и хорошо подходила под общий образ, но явно была надета лишь из стереотипных мыслей о потребностях "любого мужчины" - это довольно отталкивающее зрелище. Топик девочки чёрный, полупрозрачный, удобно открывающий обзор на аккуратную грудь, выбор лифа к которой был сделан так же неуместно, вульгарно и пошло - он был больше на размер, оттопыривал чашками топ. Весь образ подростка, пожелавшего показаться кому-то достаточно взрослым человеком, заставлял Павла с отвращением на лице отвернуться, постараться всмотреться в какой-либо предмет интерьера квартиры.       — Слушай, киса...во-первых, мы тебе не мальчики, а как минимум дяденьки. Во-вторых, точно не из твоей клиентуры, - с язвой и насмешкой в голосе произнёс Мустаев, чуть согнув колени и упёршись в них ладонями, щёлкнул девочку по носу. - Лучше старшенькую свою позови.       Девочка недовольно закатила глаза, громко ругаясь и уходя куда-то вглубь квартиры в поисках той самой старшенькой. Проходя мимо Личадеева, она коротко и даже немного вызывающе улыбнулась, хлопая пару раз накрашенными ресницами. Паша нахмурился, поворачиваясь на приятеля с недоумевающим выражением лица.       — Скороспелки... - вздохнул Мустаев, выпрямляясь и смотря на Личадеева. - Не смотри на меня так, я не управляю этим миром и не создаю таких детей.       Даниил только пожал плечами на недовольный выдох спутника, проходя чуть дальше по прихожей и стукая носком кроссовка по полу.       Через некоторое время девочка вернулась уже с более взрослой девушкой, она явно была старше минимум на лет десять. "Сёстры?" - подумал про себя Личадеев, глянув сначала на одну, потом на другую. Они были похожи каким-то отдельными чертами лица, но старшая явно была более ответственной и зрелой, чем младшая. Даже одежда у неё была более повседневной, даже немного домашней. Мешковатая футболка цвета хаки, несколько массивных цепей на шее, на одной из которых красовался всем знакомый знак хиппи, дреды, скреплённые между собой резинкой-пружинкой.       — Катюшка-а-а, - радостно протянул Мустаев, подходя к девушке и крепко обнимая её за талию.       — А ну, в обуви не ходить! Потом своим языком полы отмывать будешь! - явно с добротой в голосе отвечала на приветственные жесты Катерина, обвивая шею парня и целуя того в висок.       Данная сцена заставила Личадеева снова в недоумении поднять бровь, но он всё так же молчал, ожидая объяснений, практически сразу же подоспевших.       — Познакомились как-то на одной выставке художников-модернистов, - отстранившись, но всё ещё придерживая Катю за талию, бодро проговорил Мустаев.       — Ага, ты явно ко мне свои шары катил, не преуменьшай... - фыркнула девушка, отпихивая от себя распускающего руки гостя, подходя к Личадееву и протягивая ему руку, которая часто тряслась. - Екатерина.       Павел медлил, хмурясь и не сдерживая недоверчивый взгляд, направляя его на чужую ладонь. Девушка сразу поняла, в чём проблема, поэтому пояснила:       — Тремор, забей, - пожала плечами она, беря протянутую навстречу руку и коротко потрясывая её.       — Павел... - выдохнул парень в ответ, с таким же недоверием глянув на вторую сестру, которая уже впивалась в него любопытным взглядом.       — Это Анька, - выдохнула девушка, опуская руку и засовывая обе в карманы широких джинс с такими же большими подворотами. - Не обращай на неё внимание, она...       — Так, может, уже закончим знакомство и к делу перейдём? - вздохнув с напускным недовольством, громко проговорил Мустаев, скрестив руки на груди.       — Чего тебе? - так же с добрым стёбом в голосе, проговорила Катя, повернувшись к говорящему.       — Есть чо-нить? - мужчина многозначительно поиграл бровями, смотря на хозяйку квартиры.       — Ну, допустим... - так же многозначительно ответила Катерина.

— 10 —

      Личадеев сел на небольшой угловой диванчик, перед которым стоял такой же компактный стол, по обыкновению откидываясь на спинку дивана, оглядывая комнатку, которая так же, как и остальные, наполнилась довольно плотным дымом, расслабляющим и будто тягучим в лёгких.       — Располагайтесь, парни, ща заряжу, - произнесла Катя, коротко глянув на сестру, уже забежавшую вместе со всеми на кухню, забравшись на колени к какому-то рыжему пацану, который сидел на подоконнике и выглядел года на два младше пришедших.       Под глазами, которые почему-то были у него на разном уровне, назревали два больших синяка, так и говорящих об обладателе что-то в духе: "Я даже не помню, когда последний раз нормально высыпался". Паша сначала даже не заметил этого странного обитателя кухни, из-за того, что он весь был одет в тёмную одежду и на свою голову надел довольно крупный капюшон, закрывающий лицо чуть ли не до носа. Парень положил руки на талию блондинки, чуть поглаживая её и утыкаясь носом в её волосы, вдыхая их запах. Катя с отвращением глянула на него, заметив на сгибах его локтей следы иглы и твёрдые рубцы на кистях.       — Слушай, урод, если будешь её лапать, больше нечем вены искать будет, понял, блять?! - хлопнув дверцей небольшого шкафчика, гаркнула девушка, немного с нажимом закладывая горстку травы в трубку бонга. Мустаев коротко подпрыгнул на месте от неожиданно зазвучавшего на всю кухню голоса девушки.       Девушка явно рассвирепела, её глаза стали чуть краснее, чем были до этого; кивнув сестре, она попыталась как-то вразумить её, но та лишь фыркнула, начав беззаботно болтать ножками на короткий смешок рыжего. Тогда парень обвил её тело руками, кладя подбородок на плечо и начиная говорить с заметной хрипотцой, от которой по коже Личадеева пошли неприятные мурашки:       — Разве я причиняю ей вред, Катюш? - рыжий чуть наклонил голову, вопросительно приподняв выгоревшие в некоторых местах брови. - Я как-то врежу тебе, Анют?       Блондинка лишь коротко помотала головой, смотря на старшую сестру с видом полного осознания собственных действий. Хозяйка квартиры закатила на это глаза, наливая в бонг воды из-под крана и со стуком ставя его на стол перед парнями, сидящими в небольшом смятении от происходящего. Она подошла к "парочке", со злобой взглянув в глаза рыжего, который широко и хитро улыбался девушке в ответ.       — Поперечный, - она зло скрипела зубами, стараясь сдерживать порывы гнева, - я не выперла тебя отсюда только потому, что ты, блять, поставщик! Не превышай полномочия, а то все узнают, как ты и какими способами муравушку к нам провозишь.       Мустаев с изумлением выпучил глаза, беря бонг со стола и просто удерживая его в руках у своей груди. Личадеев всё ещё решительно не понимал, что происходит, поэтому посмотрел на друга с подозрением, исказившим его лицо. Крупно вдохнув, Даниил произнёс, обращаясь не то к Кате, не то рыжему:       — Тот самый? - Мустаев издал смешок, совмещающий в себе восхищение и крайнюю степень удивления. - Гранд Каньон?       — Всё ещё ловлю кеки с этого прозвища, - раскатисто засмеялся Поперечный, на что Аня, не сдерживаясь, улыбнулась уголками губ.       — Гранд Гандон, блять, - будто плюнула фразой в лицо парню Катя. - Жаль зад разработан, так бы, блять, отдала каким-нибудь БДСМщикам с "Центральной"...       — Боюсь-боюсь, - хмыкнул Поперечный, потираясь щекой о щёку маленькой Анечки, на что та чуть покраснела, сводя также чуть покрасневшие колени.       "Это как-то неправильно, - подумал про себя Паша, опуская голову вниз, смотря на носки своих кросовок, - но, видимо, у них тут это нормально". Естественно, Личадееву не было никакого дела до всего, что тут происходило, ему просто нужен покой и тишина, которые обеспечились буквально сразу же после того, как Катя удалилась из комнаты с тихим: "Я буду у себя". Парень видел, как она достала из нагрудного кармана футболки косяк и закурила его, выдыхая с расслабленным стоном.

— 9 —

      — Ну что, начнём? - с нетерпением повернулся к другу Мустаев, он был явно в приподнятом настроении, что не особо понравилось Паше, но он снова согласно кивнул. Ему самому всегда было интересно, когда он уже перестанет соглашаться на все странные инициативы друга.       Даниил, поставив бонг на стол, стал шариться по карманам в поисках зажигалки, но, не найдя её, расстроенно хлопнул себя по бёдрам, заставив Личадеева крупно вздрогнуть от резко нарушевшего тишину звука.       — Этот пидрила у меня зажигалку спиздил, - захныкал Мустаев, чуть надувая губы.       — Кто?... - Паша теперь уже точно потерял ход всех событий, которые происходили вокруг него на этой кухне.       — Музыченко! - выкрикнул Даниил, ставя локти на стол и подпирая кулаками подбородок. Повернув голову в сторону усмехающегося Поперечного, он пропыхтел. - Не знаю, как к тебе обращаться, но...есть жига?       Личадеев тоже повернулся в сторону рыжего, наблюдая ещё одну странную сцену за вечер. Пора бы привыкнуть, но каждый раз как в первый.       — Ща, чекну, - произнёс, задумавшись, Поперечный, хмыкнув и посмотрев почему-то на Аню, которая немного смущённо опустила взгляд, чуть краснея и так же смущённо улыбаясь. - Можно я дам этому парню зажигалку, Анют?       Девочка коротко кивнула, её хвостики колыхнулись даже как-то не к добру по ощущениям Личадеева. Тут же, глянув как раз в глаза Паше, рыжий облизнулся, ухмыляясь и поднимая ладонь к шее девочки. Она чуть вздрогнула, когда пальцы обколотых и обрубцованных рук коснулись бледноватой детской кожи. Поперечный стал спускаться ниже, запуская ладонь под полупрозрачный топ и выуживая из лифчика ловким движением зажигалку, держа её указательным и средним пальцами.       Тогда уже и Мустаев с каким-то недоверием и даже страхом посмотрел на странного парня, его глаза чуть расширились, а тон с приподнятого сменился на серьёзный. Паша просто уставился на Поперечного не в силах оторвать от него взгляд отвращения и непонимания.       — Не, знаешь, я не поленюсь и схожу спрошу у кого-нибудь...там, - кивая своим словам, Данил стал подниматься с дивана.       Быстро очнувшись, Личадеев схватил друга за запястье, смотря на него с мольбой в глазах: "Ты не можешь оставить меня с ними в одной комнате, чел...". Мустаев лишь пожал плечами: "Ничего не могу сделать, но ты держись тут...".       Когда парень вышел из кухни, воцарилась практически гробовая тишина, присутствие Поперечного в комнате заставляло ком встать в горле у Паши. Рыжий снова заговорил, но уже без привычного ему хрипа, он прокашлялся, обращая на себя чужое внимание.       — Первый раз тут? - с притворной вежливостью произнёс торговец.       "Как будто тебе есть дело до этого, ебучий извращенец," - даже дёрнув уголком губы от отвращения к этому персонажу, Личадеев лишь отвернулся от него, смотря в сторону двери из кухни, куда ушёл Мустаев.       — Да брось, я не монстр, - снова оглаживая талию и бёдра Ани, Поперечный провёл носом по её щеке, заставляя девочку тихо захихикать. - Просто у меня слишком много связей, чтобы они могли мне перечить, да?       Аня снова кивнула, заметно гордо улыбаясь. Паша не понимал, почему у неё вдруг такое выражение лица, но догадывался; девочка гордится, что смогла войти в доверие и попасть в окружение к этому влиятельному в их кругах человеку.       — Лучше не переходить мне дорогу, понимаешь? - настойчиво глянул на Личадеева рыжий, сверкая глазами.       — Ага, - коротко сглотнув, произнёс Личадеев, его голос на мгновение надорвался. - Можно вопрос?       — М? - протянул с любопытством Поперечный, проводя носом уже по одному из хвостиков Ани, снова втягивая запах её волос.       — Что это за место? Притон или типа того?...       Рыжий усмехнулся, выпрямляясь и притягивая девочку немного ближе к себе, отчего та коротко заёрзала на чужих бёдрах. Личадеев снова раздражённо и с отвращением фыркнул, кидая на парня неприязненный взгляд.       — Не будь таким категоричным, Паш, - мягко произнёс Поперечный и хотел продолжить, но был прерван.       — Откуда ты знаешь моё имя? - Личадеева охватил какой-то странный озноб, он смог только сжать скрещенные на груди руки в кулаки.       — Ну, знаешь, - рыжий стал поглаживать макушку маленькой Ани, на что та довольно хмыкнула, складывая бледные, худые ладони друг на друга и положив их на юбку, - дети сейчас такие смышлёные, они знают, что нужно рассказывать, а что нельзя, понимаешь? Анюта всегда знает, какая именно информация нужна мне...       — Ага, понял, - вздохнул Павел, явно не получающий никаких положительных эмоций от этого диалога. - Ну так, что насчёт этого места?       — Квартира номер двенадцать, - пожал плечами Поперечный, хмыкнув, - люди приходят сюда покурить то, что курить в нашей стране нельзя, и расслабиться. Мы все здесь свои. И я для тебя свой тоже, чел.       — Какой мне резон тебе доверять? - хмыкнул с еле заметной усмешкой Личадеев, ведя плечами.       — Ну, у меня достаточно много опыта в этом всём, - пожал плечами рыжий, - да и, к тому же, выгоды от тебя лично для себя я никакой не вижу, так что, мне ни к чему тебя обманывать.       — Окей, - выдохнул Паша, закидывая голову назад.       По ощущениям прошло уже минут десять, но на деле только пара минут. Личадеев нервно постукивает ногой по полу, посматривая на Поперечного и вздыхая, думает: "Где этот уёбок опять шляется?!".       — Как тебя зовут-то самого хоть? - пробубнил себе под нос Паша.       — Чего-сь? - переспросил рыжий.       — Имя, - немного раздражённо повторил Личадеев чуть громче. - Как зовут?       — А! - как показалось Паше, парень прозвучал даже радостно. - Данила. Данила Поперечный.       Собеседник протянул ему свою мозолистую, покрытую россыпью каких-то теперь уже заметных мелких порезов ладонь. Рубцы стали теперь чётче и вызывали ещё больше отвращения к человеку. Личадеев с опаской взял чужую руку в крепкую хватку, коротко тряхнув её:       — Павел. Личадеев.       Он снова напрягся, когда почувствовал на поверхности ладони гладкий полиэтилен зиплока, поместившегося аккурат в ладонь. Личадеев поднял взгляд и встретился с приветливой, но такой же мерзкой по своей сути улыбкой жёлтых, покрытых образованиями кариеса зубов, один из двух верхних клыков был уже совсем сгнившим, но по какой-то непонятной парню причине рыжий, не стесняясь, открыто улыбался, отчего его веки чуть наплыли на глаза.       — Если вдруг начнёт укачивать после первой хабки - положи себе на язык, - Данила говорил совсем тихо, подмигнув собеседнику.       Снова искра недоверия проскочила во взгляде Паши, он, хоть и с опаской, но засунул зиплок в карман тёмно-серой толстовки, коротко кивнув.       — Если не секрет, чем ты колешься? - кивнув в сторону чужих рук, пробубнил Личадеев.       — Адреналин, - коротко ответил Поперечный, расплываясь в немного гаденькой улыбке.       — В вены? - Личадеев в который раз недоумевающе приподнял бровь, лицо уже начало немного побаливать от одной и той же эмоции.       — Именно, - кивнул Данила, всё ещё улыбаясь. - Адреналиновая зависимость...раньше ебашил что-то экстремальное...спорт там, развлечения...а потом торкать перестало...ввожу внутривенно. Почти не сплю, кстати, довольно весёлая хуйня, попробуй как-нибудь.       — Пожалуй, воздержусь, - с осуждением и досадой в голосе пробубнил Паша, выдыхая.       Буквально в этот же момент, коротко выдохнув, на кухню вернулся Мустаев. Будто утопающий, ухвативший спасательный круг, Личадеев вцепился в руку друга, смотря максимально радостными глазами. Он был будто пёс, встречающий хозяина после долгого дня. Даниил даже удивлённо поднял бровь, никогда он не видел Пашу в принципе радостным, не то, что в таком состоянии. Он издал смешок в духе: "Я что-то интересное пропустил?". А Личадеев лишь помотал головой: "Лучше не спрашивай".       — Не представляете, как трудно слушать накуренный бред винишко-тян...чтобы дождаться, пока она даст ебучую зажигалку...возможно, это был мет... - Вошедший задумался на некоторое время. - Так! - он бодро хлопнул в ладоши, садясь рядом с Пашей и беря в руку бонг, - ну что, начнём? Дубль два...

— 8 —

      Через несколько мгновений Даниил уже вовсю раскуривал бонг, тот часто булькал в ответ, пока Личадеев со всё такими же опаской и недоверием смотрел на происходящее. Белый дым из большого мундштука резко пропадал за губами Мустаева каждый раз, когда он, открыв заглушку на крупном вдохе, заставлял бонг снова громко булькнуть. Парень опустил бонг на стол, протяжно выдыхая клуб белого дыма в потолок и переводя взгляд на, казалось, заинтересованно уставившегося на поднимающееся облако Пашу. Кадык Даниила расслабленно двинулся, когда он, сглотнув, пальцами пододвинул бонг к другу.       — Попробуй, - выдохнул Мустаев, совсем забыв уже о том, где они находятся, и о том, что в одной комнате с ними кто-то есть. - Катька всегда знает, что забить. Охуенная вещь.       Личадееву явно не нравилась эта идея и он не скрывал этого, долго медля с действиями. Но Даниил настойчиво кивнул, медленно моргая уже тяжелеющими веками. Он просто откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову и размеренно дыша, наслаждаясь накуром.       — Я же даже не понял, что ты делал, - подал голос Паша, стараясь звучать максимально убедительно и неопытно. Парень чуть вздрогнул от того, как резко Даниил перевёл на него взгляд.       — Давай, делай то, что я говорю, - Мустаев многозначительно поднял палец, издавая расслабленный смешок, и, посмотрев на друга сквозь пелену прихода, коротко облизнулся. - Прислони его к губам, плотно прям, - Личадеев повторил сказанное парнем, ожидая дальнейших инструкций, - теперь возьми зажигалку и нагрей траву немного, вдыхай, бонг должен заполниться дымом...паром? Не ебу, короче, - кремень на небольшом колёсике щёлкнул, вода в нижней части бонга забулькала; немного испугавшись этого звука, Паша глянул на друга, приподняв бровь.       Мустаев взялся за наконечник трубки, снимая его и командуя:       — Вдыхай.       Громкий вдох. Глохнущее булькание бонга. Он зажмурил глаза. Он почувствовал тепло, разливающееся по телу, от конечностей как будто отлила кровь, всё тело сделалось почти невесомым, руки перестали слушаться, а взгляд рассредоточился на стене, карниз которой почему-то начал плыть. Он засмеялся, будто кашлянул, медленно выдыхая. Всё вокруг будто перевернулось с ног на голову. По щеке катится одинокая слеза. Он ничего не слышит, лишь смотрит коротко бегающими глазами в стену, улыбаясь с открытым ртом и часто выдыхая. Бонг в его руке начал подрагивать, как и ресницы, которые он никак не мог сомкнуть.       "На измене?..." - слышал он как будто сквозь стаканы, прислонённые к его ушам.       Личадееву понадобилось ещё немного времени, чтобы он узнал человека перед собой, коротко моргая уже краснеющими от действия кадеина глазами. Точнее он разглядел знакомые черты, но глаза как будто залепила плотная белая плёнка, от которой невозможно проморгаться. Он пытался.       — Юрочка, - прошептал он одними губами, ставя бонг на стол и приближаясь к немного опешившему человеку напротив. - Юрочка, как ты тут оказался?       — У тебя приход, просто успокойся, - немного нервно засмеялся человек, но его голос почему-то был совсем другим, таким же приглушённым, как и все звуки вокруг.       Мелодия расслабляющего джаза в другой комнате через стену тоже звучала так, будто Паша сидел под водой, а что-то, а потом и кто-то пытается достучаться до парня. Но сейчас ничего не могло. Сейчас всё, что чувствовал парень, - это расслабляющая тяжесть на плечах и наоборот невероятная лёгкость в остальном теле. Голова стала будто бы совсем пустой, её обдала приятная прохлада. Паша выдохнул с тихим фырканьем, чувствуя, как он расслабляется. Он положил ладони на чужое лицо, погладив щёки большими пальцами. До ушей донёсся раскатистый смех, сначала детский, потом какой-то хриплый и пробирающий до мурашек, холодный. Лицо Личадеева тут же исказилось в выражении искреннего мучения, он зажмурился, выпуская из глаз слезинки. Человек напротив протянул к нему свои ладони в ответ, повторив жест, стерев слёзы с щёк. Паша до конца не понимал, что происходит и с ним, и вокруг него. Непреодолимое желание оказаться в объятии давно желанных рук одолевало им, он всхлипнул, прижавшись ко лбу образа своего поддатого мозга. Размытое лицо не выражало никаких эмоций, но Паша почему-то чувствовал, что должно оно выражать эмоцию, похожую одновременно и на отчаяние, и на боль.       Личадеев вспомнил всё, что у него было связано с этим человеком много лет назад. Он вспомнил их связь. Слёзы всё ещё катились из красных глаз, но теперь дым, летающий по всей квартире, щипал их и обжигал лёгкие. Или это была боль его сердца? Он не понимал.       — Зачем ты женился на ней? - зажмурившись, пролепетал сквозь слёзы Паша, обнимая размытый силуэт за шею.       — Паш... - с жалостью и виной в голосе произнёс человек, он крупно вздохнул.       Паша слышал биение его сердца, будто мог слышать его грудную клетку насквозь. Или это было его собственное сердце, искалеченное тяготами жизни?       — Зачем? - повторил свой вопрос Личадеев, открывая глаза и всматриваясь в глаза напротив, - мы же были так счастливы вместе, зачем?       Парень всё ещё плакал, явно не собираясь закрывать глаз и впиваясь в объект своего воображения взглядом. Личадеев подсел чуть ближе, человек не двигался.       — Поцелуй меня... - прошептал Паша с максимально страдальческим выражением лица. - Пожалуйста, как тогда, в последний раз. Не извиняйся и не говори ничего, просто...       Парень приоткрыл губы, дрожаще выдыхая на чужие. Он приблизился, встречаясь с мягкими губами. Они слились в максимально безнадёжном поцелуе, Личадеев продолжал всхлипывать и вздрагивать, сильнее обвивая чужие плечи и сминая губы напротив своими губами. От наплыва эмоций эффект затяжки начал постепенно отступать, чувство реальности постепенно возвращаться, зрение стало яснее, а уши с коротким пищанием наконец разложило.       — Да у нас тут целая гей-драма... - выдохнул уже запомнившийся хрип, сопровождаясь короткой усмешкой.       Паша нахмурился, открывая глаза и с громким чмоком отстраняясь от Мустаева, но рук с его плеч не убирая. Они смотрели друг на друга совершенно по-разному, но одновременно понимающе. Взгляд Личадеева говорил за обладателя: "Прости, я облажался..." - а Даниил, помотав головой, коротко моргнул влажными ресницами: "Всё в порядке".       Можно было бы подумать, что такое с ними происходит часто, но это совсем не так. Просто оба знают о том, что так старательно скрывают от остального мира. Они никогда не осуждали друг друга, только самих себя. Постоянно и без перерыва. Паша знал о чувствах Мустаева, а Даниил знал о том, что было между Личадеевым и Музыченко когда-то. Всё это по итогу всё равно слишком сложно для них всех. Поэтому лучше просто забыться и продолжать жить со всеми этими мыслями. Или скорее существовать.       Парни продолжили курить, бонг периодически бурлил, а белое облако, поднявшееся к потолку и скопившееся там большим полотном, медленно уходило в вентиляцию, чтобы после, вероятнее всего, попасть в квартиры к другим жильцам. Но тем будет без разницы, ведь все этажи выше тоже дымят. Не дом, а целая кальянная для любителей попробовать запрещённых веществ. "Культурная столица," - подумал про себя Паша, вздыхая и падая на чужое плечо, потираясь о него щекой. Сейчас, в отличие от прошлых затяжек, Личадеев чувствовал себя расслабленно, его мысли чисты, парню хотелось продлить это ощущение как можно дольше.       — Пошли домой? - выдохнул Мустаев, медленно и устало моргая.       Личадеев оглянулся вокруг - рыжего с Аней уже не было. Часы на стене показывали какое-то время, но Паша не мог сообразить, как его посчитать, поэтому недовольно фыркнул, кивая, но вставать с пригретого места не спешил.       — Давай, поднимайся, - Даниил дёрнул плечом, отпихивая от себя друга и поднимаясь с диванчика, хватая его за руку и утягивая за собой.       Паша не помнил, как дошёл домой, как наспех умылся и как прошёл мимо обеспокоенно кусающей губы девушки с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Он, кажется, даже не обратил на неё внимание, просто плюхнулся в кровать в верхней одежде и уснул мёртвым сном.