Что же ты творишь, детка?

Школа 9:20 Йен

Дни летели быстро, стало совсем холодать, и я уже достал свою зимнюю куртку. Работа над проектом продвигалась полным ходом — Микки хорошо справлялся со своим делом, и мне даже не приходилось ему ничего подсказывать или помогать. Но, несмотря на это, я все равно оставлял его после уроков, приглашал к себе или в кафе, чтобы «поделать проект». Не просто так. На самом деле я просто упивался временем, проведенным вместе с ним. После последней нашей близости мои мозги были заняты только тем, как бы разрулить всю эту ситуацию с несовершеннолетием Микки и его обучением под моим классным руководством. Я даже залез в личные дела учеников, чтобы посмотреть дату его дня рождения, пока Дик разговаривал с кем-то по телефону за дверью своего кабинета. Причем очень долго разговаривал. Я успел посмотреть не только дату его рождения, но и немного информации о семье, которая меня, впрочем, не удивила, но очень расстроила. Теперь мои мозги стали заняты тем, как бы расспросить его обо всем этом поподробнее, не упоминая то, что я рылся в его личном деле. В классе же атмосфера стала немного напряженнее после всех событий, произошедших между Полом и Миком. Я пытался как-то разрулить ситуацию, разговаривая с ними об этом. Конечно же по отдельности. Но это не привело ни к какому результату, я только потратил свое время и нервы. Что касается нового жилья: меня сразу же приютил к себе Лип без лишних вопросов и возражений. Его холостяцкая двухкомнатная квартирка, недалеко от моего старого района, была настоящим спасением. Не знаю, что бы я делал не будь у меня его. Но что-то я задумался, надо сосредоточиться. Обычная пятница. Последняя пара, как всегда, с моим классом. Мы проходили Великую депрессию: — Главной причиной Великой депрессии, как считают специалисты, послужило то, что товаров на рынке начало производиться больше, чем люди могли купить. Рынок буквально был переполнен товарами. Кто-нибудь знает, как называется это явление? — Избыток, мистер Галлагер, — сразу же ответила Эстель. Я заметил, как она, отвечая на вопрос, закусила губу и потеребила верхнюю пуговицу рубашки. — Да, молодец, Эстель. Так вот. Запишите года — с 1929 до 1939 годов. В этот период были вспышки безработицы и обесценивания денег. Кстати как звали 32 президента США, на долю которого выпало справляться с этим кризисом? — Франклин Рузвельт, мистер Галлагер, — снова Эстель. Первая пуговка уже была расстегнута и она, сидящая на первой парте, немного склонилась вперед, явно пытаясь меня соблазнить. Это не ускользнуло от всевидящего ока Милковича, который, сидя на своей последней парте, смотрел в нашу сторону, словно темная туча. — Да, именно так, Рузвельт в первые же 100 дней своего президентства начал новую экономическую политику по предотвращению кризиса и сглаживанию его последствий для населения. - «Новый курс», да, мистер Галлагер? — снова похлопала глазами Эстель и невинно посмотрела на меня — человека, который уже еле сдерживал себя, чтобы не выгнать ее ко всем чертям из кабинета. Она протянула ногу под мой стол, находящийся совсем рядом с ее партой, и потерла ей о мою. Я конечно же сразу отдернул ее и залился краской. Многозначительный и ревностный взгляд Микки пробудил во мне панику. Вдруг он подумает, что это не она ко мне лезет, а я? Надо срочно что-то с этим делать. — Все правильно, Эстель. А теперь поговорим о нем поподр. В дверь постучали, и из приоткрытой щели вылезла голова Криса. Он поздоровался с классом и попросил меня выйти на пять секунд. Боже, как же он вовремя! Я поспешил за дверь, на ходу давая ученикам задание на время моего отсутствия. И едва закрыв дверь, я схватил руку Криса и горячо ее пожал, приговаривая: — Крис, ты просто мой спаситель. Что бы я делал, не придя ты так вовремя! — Эй, Йени полегче, ты мне так руку сейчас оборвешь. Что случилось? — Моя ученица, ну знаешь, Эстель, начала ко мне приставать. — Приставать? Как это приставать? За косички дергать что ли? — он посмеялся, довольный собственной шуткой. — Ничего смешного! — прошипел я, — Я думал, что сгорю там от стыда. Она терлась ногой о мою ногу! Что мне делать? Помоги, прошу. — Я не знаю, чувак, наверное не обращать внимания? Она поймет, что тебе срать и отстанет. — Боже, ты гений, да, я сейчас просто вызову Милковича к доске и отвлекусь на него. Спасибо, пока, я побежал! — Ээ, Йен подожди! — А, что? — Я же хотел тебе сказать. Дик собирает планерку завтра в шесть. Явка обязательна, — он сказал это с многозначительным видом, подмигивая. Наверное, меня бы заинтересовала такая его реакция, но голова была занята совсем другими вещами и я не предал этому значения. — О, хорошо, конечно. Спасибо, Крис. — Удачи там с твоими «новыми курсами», — он снова посмеялся над своей шуткой, но я, не слушая его, уже зашел обратно в кабинет.

***

Микки был очень хорошим отвлекателем. Я не мог не смотреть на то, как приподнимается его рубашка, когда он тянется к верхней части доски или как он приседает, прогибаясь в спине, когда наоборот пишет что-нибудь внизу. Он, как будто делал это специально, зная свое на меня влияние. Как будто хотел показать Эстель, кто тут на самом деле управляет ситуацией. На нее, раздосадованную провалившимся планом, я уже не обращал ровным счетом никакого внимания. Но после урока все все-таки задался вопросом: «К чему были эти все потирания и закусывания губы?». Чего она пытается добиться?

***

Аэропорт 7:30 Лип и Менди

Ранее утро. Солнце только начинало вставать, но уже чувствовалось легкое тепло от солнечных лучей. Дороги были пустые, как будто бы все давно уже вымерли. Филипп, совсем не выспавшийся, из-за того, что его братец всю ночь работал и шумел на кухне, был вынужден подрываться и ехать провожать своего приятеля, Чейза. Совсем недавно он помог ему с одной важной работой по экономике и, в качестве платы, он попросил отвести его до аэропорта. В машине тихо работало радио. Оно было включено на его любимой волне, где обычно играли лёгкий альтернативный рок по типу Pixies или Nirvana. С Чейзом они не разговаривали, он, молча, уткнулся в телефон, что было на руку Липу, так как для бесед он был не в духе. Доехав наконец-то до места назначения и выпроводив одногруппника, Филипп вышел из машины, чтобы закурить очередную сигарету, но пачка оказалась пуста. Нехотя, он заблокировал машину и пошёл в сторону аэропорта, в надежде, что там будет хотя бы один киоск, где, по ценам выше в два раза, ему смогут их продать. От которых он, по идее, совсем недавно клялся отказаться, но что-то пошло не по плану. Магазинчик все-таки нашёлся, он встал в длинную очередь, раздумывая над тем, что же взять. — Добрый день, можно мне пачку Мальборо голд, — кассир медленно поднялась и скрылась из вида во второй зал. Краем уха я услышал, что кто-то за моей спиной ругается. — Девушка, вы не видите тут очередь? Куда вы лезете? — недовольно проговорил, какой-то статный мужчина, лет 50. — Простите, мне очень срочно. У меня самолет через несколько минут вылетает. Обещаю, я быстро, — начала оправдываться девушка, параллельно пытаясь протолкнуться между Липом и тем мужчиной. Ее голос и внешность отчётливо ему кого-то напоминали, но он был не совсем уверен. Забрав пачку, он отошёл и решил подождать милую блондинку из очереди. Девушка расплатилась за покупку, проходя к выходу под недовольные взгляды толпы. Тогда то они встретились взглядами и Лип все вспомнил. — Менди, подожди. Ты не узнаешь меня? — он подбежал к ней и, все ещё немного взбудораженный, смотрел на неё. Они не виделись уже около двух лет, и было так странно видеть ее здесь, после всего того, что произошло. Она очень изменилась: волосы, внешность, да даже стиль одежды. Все было другим, но лишь одно осталось неизменным — она была все той же прекрасной Менди, что и пару лет назад. — Лииииип, — она кинулась ему на шею, обнимая его до хруста костей, — Боже я так соскучилась. Я столько времени была в Чикаго, и надо же нам было встретится именно сейчас, когда до самолета остаётся несколько минут. Мне столько всего тебе надо рассказать, — она улыбалась, но в ее глазах была тоска и отчаяние. — Почему не написала? Не сказала, что ты здесь? — тут раздался механический голос оператора, который громко обьявил, что самолёт номер 517 вылетает через 15 минут. — Лип, прости. Я бы с удовольствием продолжила наш. — Я понимаю, беги, а то опоздаешь, — она ещё раз обняла парня, ещё крепче, чем в прошлый раз и побежала в сторону стойки регистрации. В голове у Менди была только мысли о том, как же она не хотела уезжать. Всю школьную жизнь она была влюблена в Липа, он был ее лучшим другом, они проводили много времени вместе, но как только их отношения стали выходить на новый уровень, и все, вроде бы, шло к чему-то более серьёзному, чем дружба, Менди была вынуждена переехать в другой город. Она подписала контракт с одним очень солидным агенством и должна была работать фотографом в разных точках страны. Какое-то время они ещё поддерживали связь, а потом стали отдаляться. Эти воспоминания причиняли сердцу огромную боль. Она не могла повторить ту же ошибку дважды. В жизни иногда нужно уметь рисковать и принимать решения. И даже, если с Липом ничего не получиться, то жизнь на этом не заканчивается, а попробовать стоит. Настроившись, Милкович набрала номер директора фирмы и сказала все, что думает насчет новой командировки и Саймона в частности.

***

Филипп стоял и тупо смотрел в ее сторону, осознавая то, как сильно ему не хватало Менди. Раньше они были очень близки и она ему очень нравилась, о чем он никогда и никому не рассказывал, так как не хотел иметь неприятности с ее братьями. Он наблюдал за тем, как она подбежала к очереди, как что-то тщательно поискала в сумке, а после взяла телефон и набрала номер. Через пару минут она шла в мою сторону. Ее глаза покраснели, по щеке катилась слеза, но счастливая улыбка не стерлась с ее лица. Она подошла с снова обняла Галлагера, но теперь неторопливо и как-то более обдуманно. — Эй, ээй. Слышишь меня, что случилось? Почему ты ушла? — она опустила глаза в пол, тяжело выдохнула и сказала. — Меня вроде как только что уволили с одного большого проекта, — она нервно усмехнулась и вытерла слёзы. — Боже, мне так жаль. Пожалуйста, только не плачь. Тебе надо успокоиться. Я тебе всегда говорил, что этот твой Саймон тебя недооценивает. Твои фотографии это нечто превосходное и даже мнения его не стоят, — ему удалось ее немного взбодрить, она взяла его за руку. — Спасибо за поддержку, это действительно то, что мне сейчас нужно — наступило неловкое молчание, она немного замялась, а потом смущённо спросила, — Лип, я могу попросить тебя подвезти меня до дома? Я бы могла доехать сама, но боюсь, что с моим чемоданом это сделать будет в разы сложней. — Ты ещё спрашиваешь! Конечно я не оставлю тебя здесь одну, но предлагаю сначала заехать куда-нибудь перекусить. А ты мне попутно расскажешь поподробнее обо всем. Как тебе такая идея, мм? — я взял ее чемодан и, не дожидаясь ответа, направился в сторону выхода. — Я не против, тем более, дома меня никто не ждёт. Мой братец вообще забыл о том, что я уезжаю. Он должен был меня проводить, но его телефон, почему-то, все утро был не в сети. — Ничего личного, но твой брат в этой ситуации поступил, как мудак, — она рассмеялась — это предало Липу небывалую уверенность в себе. — Да уж, он тот ещё засранец. Я подозреваю, что он нашёл кого-то. Всю неделю он сам не свой, ходит весь такой окрылённый, что ли. Раньше никогда за ним такого не замечала, а что самое странное — Микки Милкович взялся за учебу. Особенно историю. Нет, ты представляешь? Мало того, что у него средний балл по ней твёрдая 4, так он ещё и за какой-то проект взялся! В который раз убеждаюсь, что он, на самом деле, очень умный парень. — Хм, даже представить не могу, что должно было сподвигнуть его на такие кардинальные изменения. Я хоть и не знаю его лично, но наслышан о нем, как о грозе района, — Лип погрузил чемодан в багажник и они вместе сели в машину. — Это правда, он всегда умел постоять за себя. Кстати вчера заметила, что у него зашита губа. Пыталась расспросить, что случилось, но он только ворчал и толком ничего не ответил. — Да ладно тебе. Он уже взрослый мальчик. Сам разберётся со своими проблемами. — Ты прав, но я никак не могу с этим смириться. Он для меня всегда останется младшим глупеньким братом. Прости, что-то я заговорилась, давай о чем-нибудь другом? — Конечно, не извиняйся. Скажи, а ты бы не хотела выпить? У меня дома как раз стоит бутылочка на особый случай, — попытка разрядить разговор удалась, Менди расслабилась и усмехнулась. — Я бы выпила бокальчик вина и, если честно, ещё с утра ничего не ела. — Намёк понят. Тогда ко мне? — он улыбнулся и подмигнул — Ахаха, я, пожалуй, соглашусь на это. Всю оставшуюся дорогу они посвятили разговорам о работе Менди. Она рассказала, как ездила в город-призрак Гэри*, на родину Майкла Джексона. Она оказалась одна в этом, практически заброшенном, городе с повышенной преступностью. Но кадры из этого место были одними из лучших в ее коллекции. Ей не нравились богатые и современные города. Она говорила, что в них нет жизни. Менди нравилась эстетика, разруха, старина. Она находила в этом что-то необъяснимо-привлекательное.

***

14:08 Микки

После урока мы с Галлагером условились пойти к нему — позаниматься проектом. Обычно такие встречи были не очень продуктивными, потому что ни один из нас не мог сосредоточиться на работе, и мы постоянно отвлекались на долгие разговоры ни о чем. Но, вместе с этим, встречи были, и довольно часто. Вот и сегодня мы уже стояли у лифта — квартира брата Йена находилась высоко, на девятом этаже. Я, на самом деле, еще ни разу не видел его брата — как-то не было возможности. Но по рассказам этот чел мне уже не нравился. Как мне не нравилась и Эстель, которая перешла уже все границы. Она сто процентов что-то заподозрила и думает над планом мести. Я знаю ее уже пять лет, и она не даст житья никому, кто ее бесит. Только через Йена, серьезно? Она очень проницательна раз заметила нашу с ним «связь». Лифт наконец-то приехал, а у меня появился план, как сделать так, чтобы Йен точно больше никогда не засматривался ни на кого, кроме меня. Едва двери закрылись, и лифт медленно поплыл вверх, я прильнул к Йену и потерся ногой о его пах, мгновенно вызывая возбуждение. — Микки, детка, что ты творишь? — чуть ли не простонал он, когда я горячо задышал в его шею, расстегивая рубашку и покрывая грудь поцелуями. Между каждым опущенным на его грудь мокрым следом я шептал ему томным голосом на ухо: — Ты знал.что ты только мой? Никто больше.не может тебя целовать. и ласкать.Вы мой.слышите, мистер Галлагер? — последнее я выделил особо, вызывая табун мурашек по всему телу. Его эрекцию было видно даже через штаны. Мой план сработал, Йен уже был полностью очарован моими речами и действиями. Но останавливаться на достигнутом мне не хотелось. Хотелось большего, такого, после чего он будет видеть меня в своих снах и просыпаться со стояком наутро. Поэтому наши, начинающиеся в лифте, ласки плавно перешли к двери, и тут возникла маленькая заминочка. Не прерывая поцелуя и продолжая лапать мою задницу, Йен впихнул ключ в замочную скважину и захлопнул за нами дверь, прижимая меня к ее холодной поверхности. Я обхватил его ногами и помог снять с себя футболку. В самом разгаре расстегивания ширинки Йена, мы вдруг услышали кашель. Сказать, что мы испугались — ничего не сказать. Сразу же спрыгнув с Йена и начав поправляться, я заметил причину нашей остановки. И тут я настолько приохуел, что разохуеть обратно у меня уже не вышло. Менди Милкович?!

***

Лип и Мэнди

Вскрытая бутылка вина стояла на столе, уже наполовину опустошенная. Заговорившись о прошлом, они вспомнили все смешные, милые и грустные школьные события. Каким-то непонятным образом разговор перетек на их отношения. Внезапно Мэнди спросила: — И у тебя все это время не было девушки? Прости, если это некорректный вопрос, но я ни разу не услышала от тебя ничего такого, — они сидели на крутящихся стульях у барной стойки, и их колени соприкасались между собой. — По крайней мере ничего серьезного не помню. Было несколько, но это не девушки. Так, скорее перепихон. Я не смог встретить никого лучше. — он запнулся на полуслове и, чтобы скрыть свое смущение, спрятал взгляд в бокале вина. — Лучше кого? Что это мы покраснели? Лип, рассказывай, не томи! — она засмеялась, отставила его бокал и подвинулась поближе, будто боялась не расслышать. После недолгого молчания Лип все-таки выдавил: — Тебя, — сначала он отвел взгляд, но в следующую секунду повернулся обратно и произнес, — Мэнди, ты мне нравишься. И всегда нравилась. Я не могу и не хочу быть ни с кем другим, но понимаю, что я ни разу тебе не ровня и у тебя по-любому есть парень. — хотел было продолжить он, но его резко перебили. — Никого у меня нет, о чем ты? Ты думаешь, я не испытываю тех же чувств к тебе? — она схватила его лицо обеими руками и прижалась к нему, обнимая, — Почему же ты не сказал этого раньше? — Я хотел, правда хотел, но ты получила тот контракт, и я решил, что для тебя же будет лучше поехать, и я буду только мешать. — Какой же ты у меня глупенький. Да и я дура та еще. Этот чертов контракт испоганил мне все отношения с близкими. С тобой, Микки, друзьями. Как же я рада, что освободилась от этого всего. На самом деле тогда, в аэропорту, я позвонила Саймону и послала его нахуй со всеми его командировками и фотографиями каких-то нафуфыренных сучек. — Серьезно? Блять, Мэнди, да ты сама та еще сучка, — они рассмеялись, но оба как-то резко остановились и уставились друг на друга. Все произошло быстро: он приподнял ее за талию и посадил на стойку, она сняла с него футболку, начался жаркий страстный поцелуй, только такой, какой бывает у пар после долгих расставаний. — Да, но теперь я только твоя сучка, — они начали быстро расстегивать ее рубашку, и Лип уже избавлялся от ремня. Но вдруг они услышали скрежет и громкие звуки из прихожей. Лип помог ей слезть с барной стойки и приложил палец к губам, намекая на тишину. Они подкрались к коридору. Сказать, что они охуели — ничего не сказать. Микки Милкович?!

***

Первые мгновения стояла вселенская тишина. Все стояли и не шевелились, лишь рассматривая друг друга. А смотреть было на что: растрепанные и полуголые, все они запыхались и покраснели. Первым очнулся Йен — он улыбнулся и протянул руку Мэнди: — Привет, я Йен. Брат вот этого придурка. А это мой. — Да, знаю, Микки Милкович, мой брат и, по совместительству, обманщик и предатель, — она бросила на него многозначительный осуждающий взгляд и повернулась, обращаясь уже снова к Йену, — Кстати меня Мэнди зовут, очень приятно. Остальные двое продолжали стоять в шоке, не понимая, что им делать со всей сложившейся ситуацией. Первым очнулся Лип и, развеселившись, сказал: — Может пойдем выпьем? Кажется, что нам всем надо кое-что обсудить, — от Йена не ушел его взгляд в свою сторону.

***

Собравшись вчетвером за столом, они допивали бутылку вина и обсуждали произошедшее: — Так значит вы геи, да? — спросил Лип и подлил Микки еще вина. — Как ты меня только что назва. — Да, мы геи, Лип, и пора уже это признать наконец, Микки! — тот надулся и посмотрел на сестру. — А ты что тут делаешь? — Ну мы с Липом встретились в аэропорту, в который ты должен был меня проводить, — на этих словах Микки закусил губу и виновато опустил взгляд, — Лип, на самом деле, мой старый друг со школы, думаю, ты его не помнишь — я никогда не приводила его домой. — Боже, прости, Мэндс. Я совсем забыл и замотался. Обещаю, больше никогда такого не повторится. Но все же, ты не ответила на вопрос. Как ты здесь то оказалась? У тебя еще одна командировка, нет? — Лип стал последней каплей, переполнившей чашу. Я уволилась, Микки. Все, больше я не уеду. — Ты серьезно? Блять, как же я рад. Наконец-то ты послала этого Саймона нахуй. И это получается, что вы теперь встречаетесь, да? Лип и Мэнди переглянулись и Лип, увидя ее улыбку одобрения, произнес за двоих: — Да, получается, что так, — его лицо светилось от счастья, когда он это говорил. Столько лет он мечтал это сказать, и теперь, когда все произошло, он не верил своим ушам. — А вы? — Мэнди посмотрела сначала на Микки, а потом на Йена, задержав на последнем оценивающий взгляд, — Так, стоп, а не тот ли это учитель истории, с которым ты готовишь проект, Микки? — Ой, отъебись, Мэнди. — Да, именно тот, а он обо мне рассказывал? — Йен насмешливо посмотрел на своего подопечного и толкнул того в плечо. — Вообще немного, но как ты понял, я и про его ориентацию не знала до самого конца. Этот хуй никогда ни чем не делится. Даже с любимой сестрой! — Хорошо, Мэнди, хорошо! Да я, блять, гей. И да, я сосусь со своим учителем. И да, мне это нравится. И что ты теперь с этим сделаешь? — Поцелую, придурок ты безмозглый. Поцелую и порадуюсь от всей души, что наконец-то и ты нашел себе любимого человека. И мне всей душой поебать какого он пола, возраста и ориентации. Главное, что вы вместе счастливы! Микки посмотрел на нее с открытым ртом, потом перевел взгляд на Йена и, ухмыльнувшись, притянул последнего за руку и поцеловал в щеку. — Ну, раз ни у кого сегодня ничего не вышло, то давайте фильм посмотрим, что ли? — Лип улыбнулся Мэнди и приобнял ее за талию. Вечер они провели за просмотром «Поймай меня, если сможешь»** в уютной атмосфере: завернувшись в плед и смеясь над шутками Леонардо ДиКаприо.