Что же ты творишь, детка?

Йен

Время 00:10

Как бы я не старался отменить вызов, мои пальцы, как будто не слушались меня, а сенсор телефона разом отказал. Связь почти сразу же наладилась и на моем экране, в полумраке комнаты, отобразился недовольный, сонный и полуголый парень. — С ума сошёл? Ты бля поспать мне дашь сегодня или нет? Сначала будишь меня сообщениями, а как только я пытаюсь заново заснуть, начинаешь звонить. Заканчивай, чувак. Это ебать не смешно, — тихим заспанным голосом ворчал Микки, а я просто улыбался, при виде его, такого красивого, чуть подкачанного тела, и пытался удерживать равновесие. — Да тут такое дело. Я чисто случайно набрал, хотел сбросить, но оно никак и я. — голова смутно соображала. Я кое-как подбирал слова, которые в конечном итоге превращались в кашу. — Так, стоп. Ты что пьяный, Галлагер? Его волосы были немного взъерошенными, и эта деталь делала его образ крайне очаровательным. — Оо нет. Как ты мог подумать? — я отчаянно пытался делать вид, что трезвый, но у меня еле получалось держать глаза открытыми и не засыпать посреди разговора. Состояние было крайне сомнительное. Вот кто меня дёрнул напиться с этим Крисом? Я же пить вообще не умею, ежу понятно, что перебрал. — Можно было и не спрашивать. Постоянно врешь. Помнится, кто-то мне не так давно говорил, что не пьёт и не курит, мм? — я уже не слушал парня. Голова закружилась, в ушах стоял звонкий гул, тело пробил озноб, а живот скрутило. Я отшвырнул телефон на лавку, даже не потрудившись отключить видеосвязь, и меня тут же начало тошнить, — Раз ты меня уже разбудил, то давай. так, да ты меня даже не слушаешь, — секунда молчания и, кажется, он все понял, — Да твою ж, ладно скоро буду, стой там и никуда не уходи. Понял? — я не в состоянии был, что-то ответить, да и не слышал я уже то, что он говорил. Присев на лавку и свесив голову, я старался придти в себя.

Микки

Я хотел собраться как можно тише, чтобы не разбудить Игги. Время было где-то около часа ночи, но он совсем недавно пришёл с работы. Если вдруг что-то помешает его сну, то все — пиши пропало — можно забыть про травку на целый месяц. Быстро натянув первые попавшиеся чёрные джинсы и футболку, я проклял все на свете, потому что нигде не мог найти сигареты. А без них, как говориться, никуда. У выхода я мельком глянул на себя в зеркало: лицо было опухшим после вчерашней драки, бровь саднила, а губа вообще выглядела не очень. И, если честно, сильно болела, в чем, конечно, Йену никто не признаётся. На улице стало получше. Прохладный ветер дул в лицо и невероятно бодрил, что сейчас мне и было нужно. Во дворе не было ни души. В окнах домов и витрин не горел свет. Даже фонари работали как-то странно, мигая через раз. Я даже точно не знал, где может быть этот рыжий засранец. Но предположение упало на улицу, которая находилась в квартале от дома Йена — пока мы разговаривали, я успел приметить одну знакомую вывеску табачной в том районе. Быстрым шагом, не замечая ничего вокруг себя, я рванул туда, пытаясь как можно скорее добраться до места. Мне было жаль его, я понимал, что такое быть в говно на улице и не иметь возможности даже дойти до дому. Завернув за угол большого многоэтажного здания, я увидел знакомое светло-бежевое пальто Йена. Он сидел на лавке спиной ко мне и что-то тихонько бурчал себе поднос, параллельно вычерчивая ногой на земле непонятные знаки. Его айфон лежал включённый рядом — видимо он так и не смог его выключить. — Вставай, Спящая красавица. Твой принц пришел тебя спасать. Пошли, я отведу тебя домой, — услышав мой насмешливый голос, Йен немного воодушевился, встал и попытался прильнуть ко мне с возгласами о том, как же он сука рад меня видеть, — Так руки убери, ты пьяный. Я не хочу, чтобы ты делал то, о чем на утро будешь жалеть, — я взял его под руку и мы пошли к его дому, но на ногах он стоять не мог, постоянно запинался и останавливался на каждом шагу. -Мик, а ты знаешь, что ты мой спаситель. Если бы не ты, знаешь, я бы наверное замёрз и помер на этой лавке в одиночестве, — его шатало из стороны в сторону. Благо мы уже практически дошли до дома рыжего. -Про спасителя я конечно не буду спорить, — наконец мы дошли до его подъезда, я посадил его на ближайшую лавку и подкурил сигарету. Она помогла немного расслабиться и отпустить ситуацию. Йен в это время пытался что-то сделать со своим кроссовком. Я плохо понимал что именно, но по-моему ему надо было завязать шнурок. Качаясь во все стороны и при этом умудряясь безудержно болтать, он случайно задел мою руку. Зажигалка выскочила на холодный асфальт. — Боже, Йен давай поакуратнее, — я нехотя наклонился, чтобы поднять ее. В следующее мгновенье произошло то, что до сих пор не может уложиться в моей голове — я отчетливо почувствовал чужую руку на своей заднице. Ее обладателем оказался Йен. Он шлепнул меня и легонько сжал мои ягодицы перед тем, как отнять руку. Сказать, что я прихуел — ничего не сказать. — Боже, Мик, я мечтал об этом с первого дня нашей встречи. Твой персик такой сочный и ммм. — я выпрямился и схватил Йена за руку, грозно смотря в его, ничего не соображающие, глаза. — Слушай сюда блять. Если ты ещё хоть раз. — мы находились очень близко друг к другу. Я сжимал запястье рыжего и буквально чувствовал его сердцебиение. От него доносился запах крепкого алкоголя: возможно виски или коньяка. Я находил это чертовски сексуальным. — Ой, ну и что ты мне сделаешь, здоровяк? — он ехидно заулыбался и попытался высвободиться из моей хватки, ещё больше сокращая расстояние между нами. Хотя казалось бы, ну куда уж ближе, — Я же видел, что тебе понравилось, — томно, практически мне в губы, выдохнул он. Это была высшая степень кайфа, мы просто стояли в паре миллиметров друг от друга и не могли пошевелится. Йен сделал первый шаг, нежно обхватив мои губы, стараясь не задевать больной участок, но, честно говоря, у него плохо это получалось. Этот поцелуй отличался от первого, он был более обдуманным и страстным. Теперь я был уверен, что мы оба действительно этого хотим. Его рука спустилась на талию, и он уверенно прижал меня к себе. Даже через джинсы я чувствовал его каменный стояк, что было дико неловко и все так же возбуждающе. Мои нервы были на пределе. Каждое хотя бы малейшее движение вызывало трение, а вследствие ещё большее возбуждение. Ещё чуть-чуть и я бы кончил прямо там. Но одно мгновение оборвало всю магию, захватившую нас. Йен отстранил свои руки от меня и немного отошел. Я не понимал, что случилось, до того момента, пока не услышал громкий хлопок двери. — Блять, — Йен будто сразу протрезвел. — Что-то случилось? — Нет, я тебе потом все объясню, ладно? — он уже хотел было пойти, но я не мог так просто все оставить. — Если ты мне не объяснишь в чем дело, я обижусь, — я хотел надавить на жалость, как это обычно делала со мной Менди, но походу у меня не очень то получалось — надо взять у нее частные уроки. — Это была Клэр, — после этих слов он обнял меня и побежал к дому. Я не стал его больше задерживать. Я и так сделал слишком много всего того, что подрывало его прежний уклад жизни.

Йен

— Стой, Клэр, подожди! Это не то, что ты подумала! — я не дал двери лифта закрыться и протиснулся внутрь. — Да, а что же тогда это было, Йен? Ты просто решил залезть языком в его рот? Как я могла не видеть? Я же подозревала, что ты кого-то себе нашел. Но мужчину? Почему ты молчал? — Я не молчал, правда. У меня никого не было, просто. — Что просто, Йен? Что просто? Я видела все своими глазами, не ври хоть сейчас, прошу тебя! — она чуть ли не вырвалась из лифта и быстрым шагом пошла открывать дверь. — Я говорю правду! У меня правда никого не было. Это началось совсем недавно и я ничего не могу с этим поделать, Клэр. он мне нравится, — я сам удивился тому, что сказал. Слова вылетели как-то сами и я не успел даже подумать. — А я тебе еще нравлюсь? У тебя остались ко мне хоть какие-то чувства? — она смотрела на меня, стоя в нашем коридоре и чуть не плача. — Клэр, не плачь, пожалуйста. Конечно я тебя люблю. Ты мне очень важна. Ты вытащила меня из огромного количества дерьма, в которое я попал. Ты помогла мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Ты была самым дорогим для меня человеком в последний год. Я много об этом думал. Мне кажется, что я люблю тебя, но больше как сестру или подругу. И я правда не достоин ни одной твоей слезинки. Прости меня, пожалуйста, ты заслуживаешь кого-нибудь намного лучше, чем я. Я правда хотел, чтобы ты была счастлива со мной, но у меня не вышло. — я подошел, обнял ее, трясущиеся от плача, плечи и прижал к своей груди, успокаивающе поглаживая по голове. Мы так и стояли в темной прихожей, не раздеваясь и обнимаясь до тех пор пока она не подняла голову и не прошептала: — Я тоже тебя люблю. Очень сильно. И благодарна за все, что ты мне дал. На самом деле, — она запнулась и замолчала, но, подождав немного, все же продолжила, — На самом деле я тоже стала воспринимать тебя больше как родного брата, что всегда поможет справиться с проблемами и поддержит. — Клэр, пообещай мне одно — не потеряй свой шанс на счастье. — Обещаю, а ты свой. Так это все? Значит мы расстаемся? — Думаю, что это так. Ты не переживай, я съеду завтра же — не хочу мозолить тебе глаза своим присутствием. Хочу, чтобы ты отвыкла от меня как можно скорее. — Но как? Куда ты пойдешь? — Как куда? Конечно же к Липу.

Микки

Утро. 9:28

С самого детства больницы были одним из моих внутренних страхов. Мне даже часто снился один и тот же кошмар. Я захожу в кабинет врача, ложусь на кушетку, он подходит и начинает меня осматривать, а потом в его руке резко появляется скальпель. И дальше. Дальше я просыпаюсь в холодном поту. Бррр, до сих пор не могу избавиться от неприятного ощущения в животе при виде врачей, больниц или скальпелей. Из-за этого всего мне и сейчас было очень не по себе идти в больницу. Я правда отговаривал Йена чуть ли не час. Просил, умолял, угрожал, обижался, но ничего не работало. У него как будто совсем нет чувства сострадания! Но одновременно с этим страхом, я постоянно чувствовал пульсирующую боль в губе. Каждый прием пищи или разговор, ну и поцелуи, ладно, причиняли еще большие неудобства и только ухудшали ситуацию. Одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы понять, что зашивать ее придется по-любому. Это понимал и Йен. Он чувствовал себя виноватым за мое состояние и поэтому я догадывался, что если у него не выйдет сводить меня к хирургу добровольно, то он потащит меня насильно, а там придется зашивать уже не только губу. И не только мне. — И как он это сделает? Там будет обезболивающее? Может у него будут грязные руки и у меня после этого пойдет гной? Давай может все-таки не пойдем? — Милкович, не думаю, что ты хочешь знать, что я с тобой сделаю, если услышу еще хоть слово. Понятно объясняю, детка? — возмущение и смущение накрыло меня с головой, и я уже было хотел высказать ему все, что я о нем думаю, но он не дал мне даже открыть рот и приложил палец к моим губам. Я вздрогнул, а он, не обращая на это внимания и смотря мне прямо в глаза, провел большим пальцем по нижней губе. Мое дыхание сбилось, стало отрывистым. Зрачки рыжика расширились — он стал похож на наркомана, получающего очередную дозу. Расстояние между нами сократилось. Он подтолкнул меня к стене дома, прячущейся под тенью раскидистого дерева. Возбуждение нарастало в геометрической прогрессии. Со стороны это по-любому выглядело очень подозрительно, но нас спасло то, что мы в тот момент оказались в какой-то подворотне и на горизонте никого не наблюдалось. Он смотрел на меня сумасшедшими глазами, и, я уверен, видел точно такой же взгляд на моем лице. Желание, одно страстное желание друг друга вело нами в тот момент. Мы восполняли все то, что у нас не вышло восполнить ночью. Он прильнул ко мне и наклонился к шее. Горячее дыхание окатило мою грудь, отчего по всего телу прошел озноб и пробежали мурашки. Я почувствовал его мокрые губы за ухом и услышал, как он нашептывал мне на ухо: — Детка, у тебя такая мягкая и красивая кожа, боже, мне кажется, я готов расцеловать ее полностью, — тяжесть внизу живота все нарастала и нарастала, доставляя мне удовольствие и подкашивая ноги. Тут Йен резко шарахнулся от меня, как от чумного. Он отвернулся, закрыл лицо руками и простонал, опускаясь на корточки. Я, сначала удивленный, теперь стушевался и проигрывал в голове все произошло, стараясь уловить тот момент, когда что-то пошло не так. Не вспомнив ничего такого, я решил спросить напрямую: — Я что-то сделал не так? — он поднялся, посмотрел на меня и подошел, кладя руку мне на щеку. — Ты был восхитителен. Но. — Но? — Я не могу. Нам нельзя. Нас могут заметить. Прости, я поступил очень глупо, что начал вообще все это. Просто. просто я не смог удержаться, извини еще раз, — он говорил прерывисто, запинался и явно нервничал, — Давай просто забудем? — Не думаю, это можно забыть, да и нужно ли? Но ты мне должен. — Ахаха, хорошо, договорились. Но не дай бог ты меня будешь этим шантажировать.

***

Районная больница, расположенная совсем недалеко от школы, не внушала доверия своим разбитым крыльцом и скрипящими дверями, но другого выбора у нас не было — она единственная, что обслуживает нашу школу. Отстояв очередь в пару человек, мы подошли к администратору: — Здравствуйте, к кому? На какое время? Имя, фамилия, пожалуйста, — все эти заученные фразы были произнесены ею на автомате, я даже не успевал следить за шевелением ее губ. — Добрый день, я делал запись на 15:30 к хирургу. Йен Галлагер. Пациент — Микки Милкович, — он произнес это доброжелательно и уверенно, а я, наоборот, не зная, куда себя деть, начал рассматривать металлические скамейки у входа. — Я не смогу пропустить вас вместе с ним дальше, если вы не являетесь его родственником или парой. Конфиденциальность пациентов. Я резко обернулся. В каком смысле его не пропустят дальше? Нет, нет, нет. Я схватился за рукав Йена, боясь, что он сейчас уйдет и мне придется остаться тут наедине со всеми этими докторами и скальпелями. — Да, конечно, я понимаю, но у вас нет никаких причин не пускать меня. Мы пара, — он сказал это все также уверенно и твердо. А я же просто выпал. Мне же не послышалось? Он только что сказал, что мы пара? Он или совсем охуел и потерял страх, или. Да я даже не знаю, что или. Он просто охуел и потерял страх. Я попытался поймать его взгляд, чтобы хотя бы глазами показать насколько я зол, но этот рыжий хуй просто развернулся и пошел за администраторшей к кабинету. Через несколько секунд отойдя от шока, я опомнился и побежал за ними. Он у меня точно получит. Вот появится у меня возможность говорить, я ему такое выскажу. — Проходите, вас ожидают. Йен постучался в дверь, схватил меня за руку и затащил в кабинет за собой. Тут было просторно, из первого помещения — кабинета, арка вела во второе, как я успел догадаться — процедурную. За столом сидела врач, да, врачом оказалась женщина. И почему у меня в голове сложился такой стереотип, что все хирурги обязаны быть мужчинами? Она отвлеклась от компьютера и поднялась: — Здравствуйте, что у нас тут? — Добрый день, вот вчера подвернул ногу на лестнице, упал и разбил губу. Мне кажется, что тут не обойтись без зашивания, — блять, а врет он конечно, как дышит. С лестницы значит упал. Интересное, конечно, заявление. Скоро он у меня сам с лестницы упадет. Конечно же случайно! — Ох, поаккуратнее надо, молодой человек, — она подошла к моему лицу и начала осматривать, — Да, тут точно надо наложить парочку швов, чтобы сохранить такую красивую мордашку без шрамов, не правда ли? — она усмехнулась и подмигнула Йену. Он как-то слишком подозрительно улыбнулся в ответ. Так я не понял чего-то или как? Что значат все эти подмигивания и смехуечки? Мордашка, серьезно? Я что собака какая-то? Она жестом пригласила меня лечь на кушетку и позвала медсестру: — Шеннон, иди сюда, помоги наложить швы, пожалуйста! А вы не стесняйтесь, проходите, не видите что ли, как он ждет вашей поддержки? — обратилась она к Йену, как бы намекая на что-то. Ей богу, я хотел прибить эту женщину. Она меня за минут пять выбесила больше, чем Йен за все эти несколько дней. Хотя я не отрицаю, что был ей безумно благодарен за то, что она позвала рыжика сюда. Сейчас мне как никогда нужна была поддержка. Впервые за все посещение больницы он взглянул в мои глаза, и я увидел там столько нежности, сочувствия и желания помочь, что невольно мое сердце забилось быстрее, а зубы застучали, как от озноба. Он взял меня за руку и сжал так крепко, будто хотел забрать всю мою боль себе. После укола обезболивающего я расслабился и стал смотреть только на Йена, который болтал какую-то чепуху насчет проекта и школы, чтобы отвлечь от происходящего у моего лица. Если честно, у него это получалось шикарно — я смотрел только на его губы, в его глаза, на морщинки на лбу, которые появлялись каждый раз, когда в своем монологе он задавал риторический вопрос или сомневался в чем-то. Я совсем не заметил, как надо мной закончили колдовать, и мы вышли из больницы. Я чувствовал себя каким-то окрыленным. Как будто с этими швами на губе врачи зашили раны внутри моей души и дали мне вдохнуть наконец-то воздух полной грудью. Йен так и не отпустил мою руку, и мы так и шли с ним по улице до моего дома, как первоклассницы на первом звонке. Ради него я бы прошел эти 12 кругов ада, они же 12 лет учебы, еще раз, только бы видеть эту теплую улыбку каждый раз при взгляде на меня. И кажется, я перестал бояться больниц.