Что же ты творишь, детка?

Микки

День защиты проекта

Солнечные лучи, пробившиеся через прореху в шторах, заставили меня проснуться. Я приоткрыл глаза и сразу же закрыл снова, привыкая к освещению. Самое ужасное время для ранних подъемов — зима. Вот как зимой можно проснуться и сразу встать? С головой зарывшись в одеяло, все еще пахнувшее Галлагером, я вспомнил то, что мне сегодня предстоит, и захотел снова отрубиться, притвориться, что я умер или в коме. За дверью послышались какие-то звуки. Надо вставать, как бы я не хотел, но еще хуже будет, если просплю. Поднявшись, я последовал на звук, не одевая футболки. Йен обнаружился в гостиной, накрывающим на стол. Тихо ступая, я подкрался и несильно шлепнул его по пятой точке. Удар получился сильнее, чем ожидалось, но Йен меня и не так хлестал, так что будем считать это реваншем. Подпрыгнув на месте, Галлагео быстро развернулся, чтобы увидеть нарушителя своего спокойствия и был встречен поцелуем. Я впился в его губы, с удовольствием наблюдая за реакцией. Сначала ошарашенный, потом злой, в итоге он сменил гнев на милость и прижал меня к себе, зарываясь руками в волосы. — Я бы взял тебя прямо на этом чертовом столе, — он укусил меня за мочку и отстранился. — Что же тебе мешает? — Я слишком долго накрывал, чтобы ты своей немаленькой попкой все снес. Тем более нам выезжать уже через тридцать минут, так что поторапливайся, — я огорчился, но потом подумал, что еще отыграюсь вечером и сел за стол. — А где Лип? — На работу уже уехал. У них там рано. У тебя кстати рубашка какого цвета будет? — я поперхнулся и повернулся к нему в недоумении. — Я думал там свободный стиль.. — На ежегодной научной конференции? Ты серьезно? — Йен закатил глаза и поднялся, скрываясь в комнате. Через пять минут он стоял передо мной с полным набором одежды. — Позаимствовал у Липа рубашку, у него вроде не такие длинные руки, — не думаю, что Лип будет этому очень сильно рад. Я поднялся и подошел к нему, чтобы все померить, но только хотел было взять рубашку, как Галлагер перехватил инициативу и надел ее на меня сам. Застегивая пуговки, он провел руками по торсу и склонился, чтобы поцеловать в ключицу. — Ни о чем не переживай, ты сделаешь все на высшем уровне, я уверен, — хотелось бы мне быть таким же уверенным.

***

Йен

Когда мы подходили к школе, в которой проходила конференция, я заметил, как Милковича потряхивает. Мне было очень жаль парня, и я корил себя за то, что вообще заставил его во всем этом участвовать. Не то, чтобы я в нем сомневался, но не думал, что он будет настолько волноваться, ведь с самого начала Милкович показался мне чересчур самоуверенным и смелым. Может быть из-за этого я его тогда и выбрал.. — Начнется только минут 20, может тут пока постоим? — сказал я, пытаясь сгладить обстановку. Школьный двор был усеян такими же участниками и учителями. — Да, давай, только.. — Йен?! Галлагер? — со спины послышался какой-то очень знакомый голос. Его обладатель подошел и похлопал меня по плечу, после чего я обернулся и узнал знакомое лицо. Это был мой сокурсник, Гарри, с которым мы все четыре года сидели за одной партой на уроке политологии и посмеивались над нашим занудным учителем. Кто бы знал, что через несколько лет мы оба и сами станем учителями? — Гарри? Что ты тут делаешь, дружище? — мы пожали друг другу руки и крепко обнялись. После универа сложно было поддерживать контакты, и я вообще не ожидал, что он, оказывается, живет в Чикаго. Впрочем, он ни разу не изменился: тот же насмешливый взгляд, взъерошенные светлые волосы и подтянутое тело. — Думаю, что, то же, что и ты, — он улыбнулся, качнул головой в сторону Микки. Только тут я заметил за его спиной молодого парня с хвостиком за головой и небольшими квадратными очками, по виду которого можно было понять, что он явно считал себя выше всех остальных здесь. Надменный взгляд и заносчивое выражение лица отталкивало и давало не лучшее первое впечатление. Он был полной противоположностью своего учителя и рядом с ним смотрелся даже как-то комично. — Да, кстати, это Микки, — они с Гарри обменялись рукопожатиями. — Влад, — парень сзади негромко произнес свое имя, но даже не посмотрел в нашу сторону, уставившись в телефон. — Ты как вообще в Чикаго оказался? — я решил разрядить обстановку. — Меня пригласили работать в школу. Ну помнишь, ту, в которой ты еще всегда хотел преподавать, — так значит он учит в знаменитой школе Бэйкер. Интересно, как это у него вышло туда попасть, а мне даже не ответили на заявку? И почему он решил туда пойти вообще? В моей голове бушевал ураган самых разнообразных вопросов и мыслей по этому поводу, но, несмотря на это, я просто произнес, стараясь не выказывать своего расстройства: — О, да, помню. Поздравляю, — я натянуто улыбнулся. Надеюсь, было не сильно заметно, что я готов метать молнии. — А ты где преподаешь? — Саутсайд, — эта новость его удивила и, даже больше, шокировала. Ну конечно, он то преподает в чуть ли не самой лучшей школе штата только для богатеньких ребятишек. То, что я устроился в Саутсайдскую школу естественно вызывает в нем непонимание. — Оу, и как тебе там? — он с каким-то сожалением посмотрел на Микки за моей спиной, — Не представляю как сложно. Там же просто ужасно. Вот до этого момента я сдерживался, но после такой реакции, меня просто вынесло и я с чувством оскорбленной гордости произнес: — Знаешь, я не представлял себе лучшей жизни! Там учатся просто прекрасные дети, которые любят мой предмет и меня, и я бы не хотел ничего большего. А теперь, если вы не против, я и Микки, мой лучший ученик, откланяемся на защиту, — не дав Гарри произнести и слова, я взял Микки за локоть и потащил с собой внутрь. В душе все просто бушевало. Как он посмел так говорить о школе Дика, о Микки, о всех моих учениках? Я отпустил Милковича только, когда мы сели на кресла в зале. Меня до сих пор всего потряхивало от гнева, и я схватился за спинку переднего сидения и сжал до белых костяшек. Хорошо, что там еще никто не сидел. — Этот парень просто невыносим! — Микки сложил руки на груди и откинулся на спинку. — Согласен! — Как можно быть таким заносчивым тупым очкастым пидорасом?! — Да! Стоп, что? Очкастым? Ты про кого? — Про того, второго. Ты бы видел его лицо, такое насмешливо-злорадное. Самоуверенная сука. Если бы я только мог его победить.. — Теперь ты уже не просто можешь, ты обязан обыграть этих двух. Показать на что, на самом деле, способен Саутсайд, — он повернулся ко мне и выражение его лица из воинственного почему-то быстро переменилось на грустное. — Так значит ты не хотел идти в нашу школу? — Почему, Микки? Ты слышал, что я сказал там, на улице? — Да, но у тебя же сто процентов есть сожаления насчет своего выбора, — он старался не смотреть на меня и уставился в окно. — Принцесса, если бы я не пришел в нашу школу, то никогда бы не встретил тебя, так что я не сожалею ни о чем. Милкович повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, убеждаясь, что это правда. Смягчившись, он произнес: — Я не самое главное в твоей жизни. — Оох, поверь, вот это уж точно неправда. Ты не заметил, что я с тобой провожу больше времени, чем с кем-либо еще? Мы вместе в школе, после школы, да, мы уже даже спим вместе! Микки, ты самое, что ни на есть, главное в моей жизни, — я заметил, как парень спрятал глаза, — Эй, ты чего? Я тебя обидел? — Нет, нет, просто в глаз что-то попало. Через сколько там защита уже? — я конечно же ему не поверил, но не стал смущать еще больше и поднял глаза на настенные часы. — Через десять минут. Давай еще раз пройдемся по плану.. — Да, ты меня замучил уже со своим планом. Единственный нормальный план — это выйти на сцену и надрать задницу этому хвостатому долбоебу. — Микки, я не думаю, что самое главное в этом мероприятии это.. — тут я заметил, как Гарри вошел в актовый зал, ведя какую-то женщину под ручку. Присмотревшись повнимательнее, до меня дошло, что это та самая Мэри Бэйкер, директор и основатель школы Бэйкер. Но что она тут делает? Проследив за ними взглядом, я увидел, как Гарри галантно поцеловал ей руку, а она залилась краской. Так вот значит, как он попал в эту школу.. — Эй, Йен, ты тут?! — Микки потряс меня за плечо и закрыл головой обнимающуюся парочку, — Так, что самое главное то в этом мероприятии? — я сфокусировал взгляд на Милковиче и ненадолго задумался. — А знаешь, да, ты пойдешь сейчас и надерешь задницу этому хвостатому. — Йен, с тобой все в порядке? — Да, просто отлично. Просто, я кое-что только что осознал, — в зале уже собралось уйма народу, и все ждали выхода директора. — Не хочешь поделиться? — в этот момент заиграла музыка, и немолодой упитанный мужчина поднялся на сцену. — Давай потом. После выступления. После речи директора на сцену начали выходить участники и рассказывать свои доклады. Кто-то о Первой Мировой, кто-то о заселении Америки, но один мне понравился больше всего. Девушка рассказывала про современные США и предположительные пути ее развития. Мне кажется, что такое неординарный и разносторонний подход к работе очень понравится жюри. Кстати, о жюри. В нем сидела Мэри, и я уже догадывался, какую роль она будет в нем исполнять. Только бы Микки понравился всем остальным. Хотя, как эта милая мордашка может не понравится? Я специально прикупил для него рубашку под цвет глаз, сочетающийся галстук и брюки. Да, я, конечно, ему соврал насчет Липа, но он бы ни в жизнь не одел что-либо, купленное мной специально для него. А мне хочется, чтобы он был шикарен во всем: и в рассказе, и в облике. Это такая же неотъемлемая часть выступления. Плюс, думаю, что поступил правильно, потому что 70% жюри —женщины, и, если Микки не додумается со сцены заорать, что он гей, то у нас точно будут высокие баллы. За всеми этими размышлениями я не заметил, как подошла наша очередь. Директор громко произнес фамилию Микки и пригласил его на сцену. Я сжал его руку и прошептал так, чтобы слышал только он: — Ты все сможешь, я в тебя верю. Он благодарно посмотрел на меня и вышел на сцену. Я сцепил руки, чтобы не сломать себе от волнения пальцы и приготовился слушать. Сначала, он начал как-то неуверенно и тихо, но, после того, как нашел меня глазами в зале, стал говорить все увереннее и увереннее. Я, не отрываясь, следил за каждым его движением и исполнялся просто неимоверной гордостью за моего мальчика. Он поборол себя и сейчас стоит на сцене, рассказывая наш с ним проект, так уверенно и с такой страстью. Несколько раз я заметил, как он последовал моим советам и замечаниям. Где-то увеличивая громкость речи, где-то прохаживаясь по сцене, он заставлял людей за собой следить и слушать себя. Мне кажется, или я обычным желанием насолить Милковичу за плохое поведение, раскрыл в нем талант к публичным выступлениям?

***

Микки

Закончив, я, под одобрительные перешептывания жюри, спустился и плюхнулся рядом с сияющим Йеном. Пытаясь отдышаться от долгого рассказа и адреналина, бьющего в моей крови, я спросил: — Ну как? Я ничего не закосячил? — Ты прикалываешься? Ты был лучше всех! — Серьезно? Охренеть. Я никогда еще не был «лучше всех». Да, может в продаже наркоты или отбивании денег, но в чем-то таком —никогда. В груди разлилось какое-то теплое чувство. Что это? Удовлетворение от хорошо проделанной работы или, может, гордость? Никогда еще не ощущал ничего подобного. После меня выступило еще несколько человек. В том числе и высокомерный подопечный этого Гарри. На сцене он вел себя также развязно, как и в жизни, совсем не боялся того, что о нем подумают люди, и вообщем был очень даже уверен. Во мне проснулся страх, что я не оправдаю ожиданий Йена, и эта сука победит, но, повернувшись к Йену, я отмел все сомнения. Он со скептицизмом смотрел на выступление и что-то недовольно бормотал себе под нос. Даже, если этот придурок и выиграет, для Йена в выигрыше останусь я. После последнего участника объявили перерыв на тридцать минут, во время которого жюри примут свое решение и огласят его при всех. - Может сходим попить? Я сейчас иссохну тут. - Да, конечно, я где-то видел кулер с водой. По дороге к нам подошел этот странный друг Галлагера и с улыбкой меня похвалил: — Микки.. очень классно выступил. И тема очень интересная. Я хотел было ответить, но Йен меня прервал и взял инициативу на себя: — Да, спасибо, Гарри. Вы тоже были на высоте. А что тут делает миссис Бэйкер? — А, она.. у нее была деловая встреча с мистером Стивенсоном, ну, и он пригласил ее поучавствовать в жюри. Побыть, так сказать, независимым свидетелем, - он усмехнулся своей же шутке. — Очень мило с ее стороны. Прости, Гарри, но нам надо идти, — Йен и я вышли из зала и дошли до кулеров, чтобы немного проветриться и промочить горло. — Что у тебя за терки с этим мужиком? — Не обращай внимания, просто кто-то добивается всего своими усилиями, а кому-то достаточно просто подлизать. — Теперь понятно. Это из-за этой миссис Бэйкер? Она что, директор той школы? — Именно. Все, давай о чем-нибудь другом. Например, о том, как мы будем праздновать твою победу, — он потянул меня в какую-то нишу в стене. — Йен, мы здесь не одни, — я попробовал сопротивляться, но и сам изнемогал от желания близости. — Никто не увидит, не бойся, — прошептал он и поцеловал меня. Я притянул его за ворот рубашки и с жаром ответил на поцелуй. То напряжение, которое возникало между нами в такие моменты просто сводило с ума и заставляло все тело дрожать от удовольствия и желания. Но наше уединение продлилось недолго. Я услышал шаги в конце коридора и отстранился от Йена, притворяясь, что спокойно попиваю воду. Йен же в свою очередь привалился к стене и теперь посматривал на меня какими-то похотливыми глазами, от чего мне сразу же захотелось уйти под землю от смущения. Охранник, прошедший мимо нас, даже не обернулся и продолжил свой обход. — Допивай и пойдем, сейчас уже будут объявлять результаты, детка. — Йен, прошу тебя, говори менее похотливо, иначе я не сдержусь и раздену тебя здесь же. — Читаешь мои мысли, но, да, ты прав. Мы можем закончить и позже..