Что же ты творишь, детка?

То самое маленькое путешествие Липа и Мэнди

Лип

Несколько дней назад она сказала мне, что ни разу не была у океана. И эта девушка живет в Америке, которую омывает три океана! Я просто не смог оставить это так. Недолго думая, отпросился у Брэда на несколько дней и подготовил план поездки, помечая дорогу и все кафешки, в которых можно будет перекусить. Осталось только рассказать ей и дождаться согласия или отторжения предложения, но что-то мне подсказывало, что она будет в восторге. Так и оказалось. Мэнди, услышав такие новости, повисла у меня на шее и чуть не оглушила диким визгом. Надо было брать беруши…

***

Мэнди

— Да, здравствуйте, простите, мистер Донован, я не смогу прийти в понедельник на работу — кажется, заболела. Но во вторник точно буду, как огурчик, — для пущей убедительности я швыркнула носом и пару раз кашлянула, — Да, хорошо, я позвоню. Повернувшись на ожидающего решения Липа, я победоносно подняла обе руки вверх и запрыгала от счастья. — Так, иди собирай вещички. Только немного. И будем выдвигаться, чтобы не терять ни минуты. — Так точно, капитан, — отрапортовала я и пулей заскочила в свою комнату, чтобы покидать одежду, гигиенические принадлежности и всякую ерунду. Все уместилось в один маленький рюкзачок, который пришлось носить на одном плече, потому что вторая лямка была оборвана. Надо бы починить, да все никак не доходят руки. На пороге комнаты я встретила брата, что стоял в одних трусах. Он держал две рубашки, которые теперь пихнул мне под нос: — Белая или голубая? — Белая, — я хотела было проскочить мимо, но он меня приостановил. — А ты куда это собралась? С моим рюкзаком еще! — Нас с Липом не будет два-три дня. Дом весь в твоем распоряжении, еды хватит еще на день, потом можешь что-нибудь заказать. Все, пока. — Эй, и куда это вы направляетесь? Я не стала отвечать, но многозначительно посмотрела в глаза под поднятыми вверх бровями и, неопределенно махнув рукой, скрылась за дверью.

***

Лип

Мы ехали по трассе на высокой скорости. Такой, что если открыть окно, то тебя просто оглушит от ветра. Я выжимал из своей малышки все силы, с радостью наблюдая за восторгом Мэнди, которая энергично двигалась под музыку, забравшись с ногами на сидение, и подпевала под любимые песни на выдуманном непонятном языке, явно не зная слова. В ней меня с самого начала привлекла эта безбашенность и умение наслаждаться моментом. Мне самому никогда такого не хватало, но рядом с Мэндс было чувство, что да, я меняюсь. — Сбавь скорость, хочу вылезти в люк, — она посмотрела на глазами, переполненными мольбы и энтузиазма. Последовав ее предложению, я с опаской сказал: — Только аккуратней, держись крепче. — Заанудаа, — Мэнди чмокнула меня в нос и быстро приоткрыла люк, сразу же наполовину вылезая наружу. Я, не отвлекаясь от пустынной дороги, придерживал одной рукой ее ноги. Несмотря на мои опасения, она все же отпустила руки и расправила их, представляя себя птицей, пикирующей на полной скорости с высокого холма. — Лип! Это просто охуенно! Я так тебя люблю! — половина ее слов улетали вместе с ветром, но по обрывкам я смог понять посыл и себе под нос произнес: — И я тебя, дурочка. Она резко залезла обратно и прокричала мне чуть-ли не в самое ухо: — Лип! Остановись, там овечек выгуливают! — Что ты так кричишь? — поморщившись, произнес я и заехал на обочину. — Прости, мне уши заложило. На улице была комфортная погода, был именно тот период, когда тебе не холодно и не жарко, и хочется проводить снаружи как можно больше свободного времени. Мэнди стояла неподалеку в милом платьице, которое тихонько развевалось из-за ветерка. Я уже давно ее не видел такой — расслабленной и умиротворенно-счастливой. Последние недели на все наши встречи Мэнди приходила уставшая и загруженная после работы, и в какой-то момент мне это надоело. Захотелось развеять ее, да и самому это нисколько не помешало бы. И вот мы тут, на дороге у поля для выпаса овец, и она с неподдельным интересом наблюдает за тем, как они жуют травку или блеют друг на друга. — Смотри, там даже есть маленький овченок! Или овечик… Как зовут маленьких овц? — Черт, не знаю. Может ягненок, нет? — Точно, ягненок! — я с усмешкой облокотился на дверцу машины и подставил лицо солнцу. — Что это ты там смеешься? Как будто ты много слов знаешь, — я почувствовал щелчок по носу и резко открыл глаза. Прямо передо мной, в двух сантиметрах от лица, стояла она и злорадно смеялась с моей незамедлительной реакции на такое грубое прерывание спокойствия. — Ай, Мэнди! — Что? Я ничего не делала, — она состроила невинные глазки и прижалась ко мне, обнимая за талию. — Да, да, меня по носу током ударило, конечно, — я тоже ее приобнял, поглаживая по голове. — Спасибо, что забрал меня из всей этой городской суеты. Мне не хватало чего-то такого, — встав на цыпочки, Мэнди поцеловала меня и отстранилась, но я утянул ее обратно в это царство спокойствия и любви, оставляя на губах красные следы и переплетая наши языки.

***

Редко такое бывало, чтобы я ехал на ночь глядя, но в сон нисколько не клонило, а музыка в наушниках помогала взбодриться. В наушниках, потому что Мэнди тихонько посапывала на заднем сидении машины. В памяти почему-то проскользнуло воспоминание о том, как Моника с Фрэнком любили рассказывать одну и ту же историю о их «путешествии». И всегда это начиналось с одной и той же фразы: — Один раз мы были под окси (сюда можно добавить название любого другого наркотика) и… В тот раз Моника призналась Фрэнку, что никогда не видела фейерверков. И что он сделал? Конечно же, украл где-то, тысячу лет назад, просроченные заряды и притащил ей, чтобы вместе запустить. В итоге, все, как всегда, пошло по пизде, и ни один из них не взлетел в воздух, но зато парочку попали под машину, после чего они улепётывали от полицейского еще около часа. Каждый раз после очередного рассказа, они еще долго смеялись, а потом Фрэнк приглашал ее покурить травку, и снова начинались приключения, о которых они также будут вспоминать и рассказывать детям. Я бы никогда не хотел таких отношений, хоть у них была и безумная, но любовь. Зато, я бы очень хотел, чтобы можно было вот также рассказывать своим детям о нашем прошлом. Я обернулся на, бормочущую что-то во сне, Мэндс и довольно улыбнулся своим собственным мыслям.

***

Мэнди

Холодная океанская вода прекрасно бодрила с утра. Ветер обдувал лицо, а руки чесались от влажности. Приехав с самого утра и встретив рассвет у океана, мы пробыли тут уже около трех часов, гуляя по пляжу и разговаривая на разные отвлеченные темы. В планах было провести этот день в компании друг друга, а вечером снова вернуться к океану, чтобы попрощаться, и, только потом, отправиться обратно. — Я заказал номер на двоих в гостинице неподалеку. — Лип обнял меня сзади и поцеловал в щеку, — Не хочешь осмотреть его? — Конечно хочу, особенно кровать, — мы залезли обратно в машину и понеслись по направлению к этому отелю, чуть ли не раздевая друг друга глазами в машине. Отель оказался небольшим пансионом с комнатками, расположенными в ряд в два этажа. Сейчас был не сезон, так что кроме нас и еще пары местных, не было никого. Как только мы зашли, Лип положил мою и свою сумки на кресло и осмотрелся: — Ну, на один день думаю неплохо, — я подошла к нему сзади и провела руками по торсу вверх, приподнимая футболку и откровенно призывая не медлить. — Пойдем, — он подхватил меня на руки, как маленькую девочку, и аккуратно положил на кровать, нависая сверху. Смотря сверху вниз, Лип излучал какую-то энергию и власть, но при этом в его взгляде была чуткость и забота. Галлагер был не таким мужчиной, с которым приходилось имитировать оргазм или подстраиваться под партнера. В сексе он создавал все условия для удовлетворения и меня, и себя. Он провел рукой по моему бедру, приподнимая платье и проникая под трусы. Я непроизвольно резко выдохнула, когда Лип начал меня ласкать, но внезапно рот оказался занят поцелуем, и я вся отдалась этому сладкому мучению. — Лип… я хочу… — Что, милая? — Я хочу тебя. Он не заставил себя долго ждать и аккуратно, прерывая поцелуй лишь на доли секунды, избавил меня от оставшейся одежды и также аккуратно вошел. Я схватилась за перило кровати, но через некоторое время почувствовала, что привыкла и отпустилась, давая Липу владеть ситуацией. Он наклонился к моей груди и начал спокойно посасывать сосок и двигаться снизу, наблюдая за моей реакцией. Я же прогибалась и стонала, не жалея голоса и не боясь, что кто-нибудь услышит. Это удовольствие длилось долго, потому что Галлагер любил медленно подводить к краю, все усиливая и усиливая напряжение. Он знал, что я наслаждаюсь этим, и, поэтому продлевал это наслаждение как можно дольше. В какой-то момент я уже была на грани и сильно схватила его за запястье. Он все понял и задвигался быстрее, вырывая из меня последние стоны, и, наконец, почувствовал, как я расслабилась. Ему хватило еще нескольких толчков, после чего он излился в презерватив и вышел. Я, как всегда, ощущала себя бегуном на дальние дистанции, который только выиграл кубок Европы, но усталость от этого «бега» и приз за него были слишком приятны. Весь день до вечера мы провели, наслаждаясь друг другом в теплой постели, а вечером решили снова пойти к океану, чтобы устроить небольшой пикник.

***

Лип

— Так не хочется отсюда уезжать. Тут так прекрасно, — Мэнди нарезала сэндвичи и наливала в стаканчики газировку, пока я расправлял плед на песке. — Обещаю, когда-нибудь мы будем так проводить каждый день, — она уселась рядом и улыбнулась, глядя на заходящее солнце. Шум воды вводил в медитативное состояние, и, хочешь-не хочешь, меланхолию. — Ну что? Это стоило того? Вся эта поездка. — Ты еще спрашиваешь? Да это лучшее, что со мной происходило с тех пор, как я узнала, что Микки приняли в старшую школу. Мы дружно посмеялись и продолжили наблюдать за закатом, наслаждаясь пикником на открытом воздухе. — Знаешь, мне вообще иногда кажется, что я уделяю больше времени работе, Микки, домашним обязанностям, чем самой себе. И я не говорю, что мне это не нравится. Я обожаю и фотографию, и этого придурка, но иногда хочется чего-то большего, — я слушал ее, не перебивая, — Спасибо, Лип, что вытащил меня и дал это понять. — Я и сам много чего понял за это время. — Например? — Почему влюбился в тебя, — я наклонился и поцеловал ее, покрасневшие сразу, щеки. Солнце наконец закатилось за кромку воды, а мы собрались в обратный путь с осознанием того, что после этой поездки стали намного ближе и откровеннее друг с другом.