Змеиный клубок

Люк не поддавался. Командир отделения перепробовал уже все, кроме плазменного резака, который просто поджарит нежное содержимое транспортника и сделает его непригодным для пленения. Они уже несколько раз перевернули проклятую махину и ради развлечения позволили скатиться в довольно глубокий овраг, но помятое произведение земной техники не сдавалось. Веселая заинтересованность и вовлечённость пока что не сменялась раздражением, так что звойцы были готовы повозиться ещё немного. На таком расстоянии от остальных они не чувствовали связи, но им хватало друг друга. — Может, все-таки резаком? — предложил Лишши, примериваясь к дальнему углу, где точно не могли находиться посадочные места. — Почему ты думаешь, что они могут дышать испаренными металлами? — слегка наклонил голову Нишши, сидя на корточках на боку транспортника, теперь являющемся устремленной к небу гранью. И, подкрепляя свои слова, шкрябнул ножными когтями по серебристому и гладкому, а ещё очень прочному сплаву. — Да мы только чтобы пробиться, совсем… Торжествующий клекот командира прервал ленивое обсуждение. Ишши решил поискать обходные пути и нашел — технический лючок в днище, узкий и маленький, но уже дающий доступ внутрь. По крайней мере, эта инженерная недоработка сдалась от первого же мощного пинка. Бесстрашно просунув голову, командир сложил плечи и таз, слегка помог себе хвостом и проскользнул в недра транспортника. Там было тепло, даже очень, неясные пятна неподвижных тел почти терялись. И то, что они приняли температуру окружающей среды, не радовало. Насколько они помнили из вводного инструктажа, мягкотелые были теплокровными. Никто не шевелился, так что можно было не опасаться нападения или сопротивления. Нашарив в темноте панель, Ишши приложил к ней ладонь и заворчал вместе с приводом — столько времени зря пробивался, так ещё и помятая пластина с трудом пролезала в пазы. Требовалось сцапать одного землянина и доставить на базу к учёным, чтобы найти подходящее вещество, безвредное для звойцев и токсичное для мягкотелых. Так сказать, преподать урок и вытравить паразитов с самовольно занятой планеты, вокруг которой, между прочим, болталось несколько десятков маяков, возвещавших о праве собственности на всех возможных диапазонах. А эти притащились на своих ущербных примитивных крейсерах, начали какие-то исследования и раскопки проводить на заповедной планете, предназначенной для охоты в естественных условиях и пикников. И огрызались они тоже нелепо, пытаясь брать больше количеством, чем мощью или точностью вооружения. Командование решило, что это отличный способ устроить учения для изнывающих от бесконечных тренировок бойцов наземных групп. Бойцы были счастливы. — Там хоть один живой есть? — с любопытством сунув морду в открывшийся проем, Лишши потянул носом воздух. — Так вкусно пахнут! — Аппетитно, — хмыкнул Ишши, ухватил за воротник плотного комбинезона первое тело и без особого почтения грохнул им по обшивке, решив не бросать с высоты, чтобы не навредить ещё больше, — дышит? Ещё до дружного мотания головами он понял, что нет, потому что вряд ли у землян естественным образом так гнется шея. Значит, можно было и не церемониться. Тело спихнули на землю, его место заняло следующее. Осмотр показал, что и это тело лишено всех признаков жизни. Оставалось ещё три. Наклонившись над предпоследним, командир ощутил странную щекотку в первом и втором хвостовых позвонках. Обычно таким образом его интуиция подсказывала ему, что что-то не в порядке. Тепловой силуэт был не таким, как у остальных, более… Стройным. Перестав полагаться на тепловое зрение, он включил фонарик. Занимавшееся потрошением многочисленных карманов на теле стремительно остывающего вне транспортника землянина отделение замерло от ужаса, вцепившегося ледяными когтями в глотки. Мгновением позже в небо вознёсся полный боли, страдания и сожаления вопль, многократно усиленный эхом металлической коробки. Командир выпрыгнул на воздух, мгновенно перекрыв связь с подчинёнными, чтобы они не чувствовали разрывающие его эмоции. — Ишши? — в унисон позвали бойцы. И им стало страшно и без связи, когда ноги всегда твердого и жёсткого старшего подломились при приземлении, он безвольно плюхнулся на колени и сжался в комок, обхватывая голову руками и глухо подвывая. — Ишши, — мягко позвал Лишши, приближаясь и против протокола нежно обнимая командира, едва не обвиваясь вокруг него, — Ишши, что случилось? Ответ был неразборчивым, но он услышал и потрясённо замер. Нишши за их спинами сдавленно застонал. Адмирал нервно стучал подушечками пальцев по столу. Проклятые ящерицы срочно запросили дипломатический канал в таких панических формулировках, будто местное солнце собиралось коллапсировать в ближайший час, и должны были выйти на связь с минуты на минуту. Появилось изображение сразу двоих — одного в мундире на фоне рубки и почти такого же на мерзкую рожу, только в полевой форме на фоне листвы. Оба выглядели донельзя скорбно. Щёлканье, посвисты и шипение полились сплошным потоком, без заметного разделения на слова, но по нижней части экрана побежали строчки субтитров. Стараясь заставить себя вчитываться, адмирал стиснул подлокотник — звойцы без всяких церемоний, едва вынырнув хрен знает откуда в издевательски малом количестве, влезли в инфосистему, скачали все, за пару минут расшифровали униязык и использовали его, чтобы объявить войну. А теперь снисходительно подписывали свои сообщения, потому что перевести это дерьмо люди не смогли за четыре дня боевых действий. Бойни. Впрочем, злость быстро уступила удивлению. Рептилия в мундире рассыпалась в витиеватых извинениях за то, что потревожила перевозимую женщину. Насколько он помнил, Первая леди никуда с Земли не улетала. — Я не понимаю, о какой женщине вы говорите? — все же решился уточнить адмирал. Ящерица в полевых условиях сдвинулась и продемонстрировала. Слегка помятая десантница в "шкурной" форме возлежала на расстеленных куртках. А на заднем плане высилась небрежная куча явно бездыханных тел, от которой бежали по спине мурашки. Впрочем, стоило радоваться, что "шкура" уцелела, учитывая стоимость технологии и редкость подходящих носителей. Субтитры сообщили, что до нападения ящерицы не могли знать о присутствии женщины в транспортнике, она жива, слегка ранена, но это ящерицы готовы компенсировать и одарить пострадавшую, чтобы сгладить проступок и вымолить прощение. — Это одна из многих женщин в нашей армии... — начал было адмирал и осекся, потому что высокий чин вскочил, слегка пошатнувшись. В шипении отчётливо прослеживалась нервная дрожь. Он спросил, сколько погибло женщин в этом столкновении двух рас. Сами они явно не считали, потому что до этого предпочитали расстреливать, как в тире, корабли и транспортники издалека. Даже крейсеры явно были ещё целы не благодаря импульсным щитам, а чтобы веселье длилось дольше. — Три тысячи шестьдесят две женщины, — выдал референт, сверившись с линком. Обе ящерицы пораженно вытаращили и без того круглые глазищи. А потом тот, что в мундире, закатил зрачки под верхнее веко и медленно осел, выпадая из кадра. — Он что, в обмороке? — прошептал адмирал, мысленно прощаясь с жизнью, должностью, будущей пенсией и ещё не родившимися внуками. Отделению пришлось успокаивать друг друга. Командир едва не срывался в истерику, общим фоном накрывшую весь континент мгновенно усилившейся связью, но старался держаться, чтобы быть опорой для подчинённых. Старался только он, бойцы нисколько не сопротивлялись и истерили. Отчаяния добавляло и то, что он сам выбрал этот транспортник из многих, лично предложил скатить его в овраг и вскрыть, как контейнер с продовольствием. Но Ишши напоминал себе и остальным, что, по крайней мере, это их первая операция в этой кампании, а потому можно считать, что вина за гибель трёх тысяч женщин на них лишь косвенная. — Три тысячи! — содрогнулся Нишши, теснее прижимаясь к старшему. — Три! — Как вообще они могут так с ними поступать, эти варвары? — процедил Лишши, оккупировавший другой бок начальства. — Совсем не берегут своих женщин? — Что я могу ответить вам? — вздохнул Ишши, поглаживая обоих по загривкам. — Видимо, не берегут, видимо, у них их много. — Да сколько бы ни было! — злобно клокотнул горлом Лишши. Пострадавшую они устроили с максимальным комфортом, который могли обеспечить. Сделали ей импровизированную постель из листвы, накрытой их собственными форменными куртками, едва не переругавшись на фоне всепланетной взвинченности по поводу того, что никто не догадался взять с собой в однодневную вылазку хотя бы спальную капсулу; уложили женщину на здоровый бок, постаравшись наиболее естественно согнуть руки и ноги; провели ревизию имеющихся припасов и чуть не подрались, пытаясь определиться, что земляне едят и что будет для нее более вкусным. А после извинились друг перед другом и сели ждать, тесно сплетясь хвостами. Связь лихорадочно подергивало всеобщей скорбью по женщинам, пусть и чужой расы. Судя по сводкам в общей сети, одного канонира растерзали, двое других покончили с собой, не вынеся груза вины за убийство женщин. Развлекательная и учебная операция грозила вылиться в психологические травмы всей войсковой группе, но кто мог представить, что женщины этой расы будут отправлены на войну? — Ей холодно, — заметил Нишши, прижмуриваясь, чтобы сосредоточиться на тепле. — Ну они же теплокровные! — с надрывом почти взмолился Лишши, нервно дернулся, пытаясь вскочить, и с размаху опять плюхнулся на колени. — Она почти не излучает тепла, — с беспокойством пробормотал командир, кое-как выпутался из капкана объятий и осторожно приблизился к пленнице. Впрочем, пленница вполне стабильно дышала и активно дрожала, а потому остывать по причине смерти не могла, — сделай запрос, может, это от ран? Не дожидаясь ответа с орбиты, Ишши решительно стащил куртки с нескольких тел, выбрав те, что не были испачканы в крови и технологических жидкостях, и набросил на бессознательную женщину, надеясь сохранить те крохи тепла, что у нее оставались. — Она из особого подразделения, — зачитал Лишши, удивлённо задирая брови, — святая матерь, они берут женщин в десант! На передовую! Раздражённо выдохнув, Ишши отобрал канал и вчитался сам. Звучало непонятно — подкожно-поверхностный интегрированный бронекостюм. Подкожный или поверхностный? Впрочем, каким бы он ни был, костюм требовал больших энергозатрат носителя и наружного обогрева, потому что поглощал все тепло тела землянина. Больше информации не было, но этого оказалось достаточно. Общий порыв развести огонь он решительно подавил в зародыше. Планета заповедная, растительность редкая и исключительно сочная, гореть нормально не будет, хоть плазменным резаком поджигай. — И что тогда? — обиженно пробормотал Нишши, любящий открытый огонь. — Пусть замёрзнет совсем? Мотнув головой, Ишши прикусил кончик когтя. Задуманное казалось кощунством, но и было лучшим и самым оперативным способом. Командир устроился под деревом почти полусидя, свернув хвост кольцами под спиной. Бойцы чрезвычайно осторожно, чтобы не поранить когтями мягкую кожу, подняли на руках женщину и уложили на Ишши. Устроились рядом и, плотно переплетясь хвостами, притянулись друг к другу плечами, создавая пирамиду вокруг непрерывно дрожащей пленницы. — Мы не позволим ей умереть, — успокаивающе прошептал Ишши, стараясь не двигаться, чтобы не тревожить никого из разлегшейся на нем троицы, — не в наше дежурство. Эйдис было тепло. Восхитительно тепло, как будто она перед сном завернулась в плед с подогревом, выставленный градусов на сорок, не меньше, но она помнила, что засыпала в транспорте, где просто подняли температуру до тридцати градусов, несмотря на протесты других бойцов. В спину и бок упиралось что-то острое и твердое, и явно улеглась она на это давно, только "шкура" спасала от сильного неудобства. Крепления какие-то, что ли? И кто-то явственно сопел ей в шею. Открыв глаза, девушка медленно осознала обстановку. В уголке зрения мигали значки нехватки воды и пищи, уже красные, недавняя нагрузка оценивалась в три тысячи килограмм, приложенных к пятому шейному позвонку. Сосущее чувство голода нужно было отложить на потом. Судя по тому, что было видно, упирались ей в мягкие ткани нательные шипы звойцев. Вот этих самых двоих звойцев, тесно ее обнимающих. Третьего она заметила только когда он слегка шевельнулся, делая вдох. — Шайтан, — сочно обронила она, пусть и шепотом. Те, что по бокам, одновременно распахнули голубые глаза, правый медленно отстранился и проворно вскочил. Проследив за ним взглядом, Эйдис, как на выстрел, наткнулась на все отделение Гаррисона, сваленное неопрятной кучей. Теперь она вспомнила, что транспорт на крейсерской скорости вдруг вздыбился, все полетели со своих мест, потому что никто не пристёгивался, естественно. Ее явно спасла только "шкура", и зря. Что им надо — пока не ясно, но явно не для будущей экскурсии они ее грели. — Шайта, — звоец вернулся, на раскрытых ладонях протягивая ей узкий длинный цилиндр. Она и подумать не могла, что неизвестное слово одного из праязыков, которым так любила поругиваться ее бабушка, тоже не знавшая значения, окажется созвучным чему-то конкретному в языке далёкой расы инопланетян. Тот, что лежал снизу, приподнял руку, из узкого браслета явился голоэкран. "Еда": — сообщал вполне понятный набор символов униязыка. Организм, подчиняющийся больше "шкуре", чем инстинктам, практически взвыл, значок голода начал угрожающе скатываться в багровый — броня грозилась высосать все возможное из мышц и вырубиться в самый неподходящий момент, если ей срочно не дадут пожрать. — Сколько здесь калорий? — раз уж дают, надо брать и выпендриваться по пути. Звоец слегка склонил голову к плечу, читая перевод. Прозрачные голоэкраны люди тоже изобрели, но вот заставить их работать так, чтобы с обеих сторон было прямое изображение, не могли уже столетие, так что Эйдис с лёгкой завистью вздохнула, пытаясь открутить крышку термоса или бутылки. — Нам троим на сутки, — с лёгкой запинкой ответил ящер, видимо, его смутила неизвестная мера энергии. Силу пришлось приложить немалую, и "шкура" начала требовательно попискивать в ухо на самой мерзкой высокой ноте. Сделав вывод, что эти трое рептилий просто не могут есть очень много, девушка решительно приложилась к горлышку и сделала ровно десять глотков. Сперва ей показалось, что переводчик что-то напутал, и ей дали воду, но жидкость совершенно без вкуса была слишком густой для воды, хотя и утоляла жажду отлично. "Шкура" быстро подсчитала, что принято пятнадцать тысяч килокалорий, убрала значок требования еды, сделала значок жажды зелёным, намекая, что не напилась, и начала экстренное переваривание. Никто не стал укорять ее за излишнее потребление, хотя звойцам было очевидно, что лишнее скоро выйдет тем же путем, которым попало в организм, потому что с орбиты им прислали земные нормы потребления, и превышены они были многократно. В их обществе было принято всю еду предоставлять женщинам, а себе забирать то, что останется, даже несмотря на то, что продовольственные кризисы остались в далёком прошлом. — От лица Звои мы приносим извинения за непредумышленное нападение на вас, — пробормотал Эйдис в шею нижний звоец, — и за гибель ваших мужей. До этого момента он осознавался ей, как предмет мебели, но, едва услышав его шипение, девушка вскочила, разворачиваясь в прыжке к рептилиям лицом. Их заботу не следовало воспринимать как должное, а ещё лучше было бы просто убить их, их командование и вообще всех за ту резню, что они устроили на этой планете. — Моих кого? — рявкнула она, и в подкрепление ее злости по планете прокатился гул, задрожала сама земля под ногами. Подняв голову следом за пленителями, Эйдис увидела, как одна из мелких лун, видимая даже днём, медленно разваливается на куски. Новый сеанс связи успели подготовить, как следует, и транслировали в штаб, пусть и с задержкой. Но никто не ожидал, что народ Звои свяжется с землянами только для того, чтобы отчитать и полить грязью. — Вы мерзкие, подлые, трусливые создания, недостойные своих членов! — вместо приветствия рявкнул ящер, шарахнув кулаком по своему столу. Оказалось, что тонкие длинные шипы на головах и загривках звойцев могут приподниматься и вибрировать с костяным треском, который слегка пугал на каком-то инстинктивном уровне. — Как вы смеете прятаться за спинами женщин? Как смеете подвергать их насилию и заставлять вершить насилие? Вы виновны в гибели каждой и делите эту вину с нами поровну! Убирайтесь с нашей планеты, пока мы не уничтожили каждого из вас! Адмирал молчал, сжав губы. Говорить предстояло высшим чинам, и их молчание объяснялось бы задержкой из-за расстояния в световые годы, но оно было слишком долгим, а их лица — слишком потрясенными. — Это одна из немногих подходящих нам для жизни планет, поэтому мы будем сражаться... — начал было один из высших чинов, но ящер натурально зарычал. — Если бы вы сражались, мы бы уважали ваш порыв к расселению, мерзкие отродья, но вместо вас сражаются женщины! Вы позор для ваших матерей! — выдохнув, он пригладил шипы и выпрямился, стараясь говорить дипломатически-сдержанно. — Нам потребуются сутки, чтобы добраться до вашей родной планеты. Если к этому моменту в этом секторе будет ещё хоть один представитель вашей убогой расы, с вашим домом случится это. Небольшой и обтекаемый корабль Звои слегка покачнулся, выплюнув крохотный сгусток энергии. Самая маленькая из трех лун этой планеты стоически приняла выстрел, а потом вдруг раскололась на пять крупных частей, и они продолжали дробиться, пока не превратились в осколки размером с пылинку. Передача пленницы происходила в слегка торжественной обстановке. По крайней мере, Эйдис не помнила другого события, чтобы весь экипаж, вплоть до механиков, собрался в доке крейсера, так ещё и в парадной форме одежды. Даже причесались и побрились все. У нее за спиной тихо цокали когтями по трапу трое звойцев, рассыпавшихся в любезностях весь путь сюда. Ишши, Лишши и Нишши, как они представились, но различить их она не смогла бы и под угрозой смерти. — Эйдис-с, — тихо прошипел за спиной один из ящеров. Девушка осторожно повернулась, — прими наши соболезнования и этот подарок, чтобы мы могли выразить свое почтение, — перевод был слегка кривоват, но это не помешало одному из них протянуть ей крохотную коробочку. Поколебавшись, она приняла презент и пробормотала благодарность. — Надеемся, ваши матери презирают вас, никчемные мужчинки! После этого выкрика хвостатые удалились в свой челнок, презрительно не глядя на экипаж земного крейсера. Сглотнув, Эйдис представила, во что теперь превратится ее жизнь. "Женщина, остановившая войну двух рас", как слегка язвительно назвал ее адмирал, теперь должна как-то добраться до Земли и как-то жить там. Десантница в "шкуре", виновная в отречении Звои и, возможно, других рас от всякого общения с Землей.

***

Люди с трудом все же выбили себе право контактировать с другими расами. Отчасти потому, что во всей Галактике никто не относился к женщинам так трепетно, как звойцы. Интеррасовые корпорации, владевшие пригодными для сельского хозяйства планетами, продавали участки и землянам — обычно на таких была почва, в которой приживались практически любые культуры, стандартная теплая атмосфера и вода, а вся жизнь ещё плескалась в океанах или ползала под ногами. Конечно, были и условия — продавать урожаи только в указанном диапазоне цен и только корпорации для последующей перепродажи, не использовать неорганические удобрения и "грязные" двигатели, не конфликтовать с соседями, не, не, не... Эйдис вздохнула и откинула голову на спинку кресла. У нее были "не" и другого происхождения. Всем отставным десантникам запрещалось брать в руки оружие. Запрещалось драться, если не было прямой угрозы чьей-то жизни. Запрещалось вступать в брак. От небольшой перегрузки в космическом лифте "шкура" решила ее уберечь, а заодно и истратить съеденные на завтрак пять тысяч килокалорий. Куда ещё податься машине по переработке продуктов питания в ничто, кроме как на планету, где можно получить еду по себестоимости? А то никакой пенсии не хватит, чтобы прокормить эту бездонную прорву. Ну и люди там привычные ко многому, всё-таки, с тремя разумными расами рядом живут. Шумиха поутихла в связи с истечением срока давности, но из десанта ее все же вежливо попросили, выдав пенсию на пять лет раньше положенного возраста. Накоплений, наследства и средств от продажи имущества хватило на покупку сельскохозяйственного дрона с оборудованием под посадку и сбор картофеля и небольшого уютного домика в центре поля на три гектара. Подсчитав все, девушка решила, что ей хватит прогнозируемых тридцати пяти тонн с гектара в одном урожае и на пропитание, и на продажу. Мысли о еде, панически окрашенные, преследовали ее последние месяцы, с тех пор, как объявили о дате увольнения. Если бы "шкура" без энергии просто отключалась, это не было бы бедой. Беда в том, что "шкура" весит почти семьдесят килограмм, и таскать двойную массу без ее помощи не только непросто, но и вредно. Любой прием пищи или воды заставит "шкуру" включиться, вытянуть все соки и снова вырубиться. Дистрофия мышц начинается после пятого круга таких мытарств. Так что, как минимум, семь литров воды и десять тысяч килокалорий должны быть употреблены каждые сутки. Мягкий толчок и тихий музыкальный сигнал обозначили приземление. Страховочные ремни сползли с груди и бедер, как живые. Девушка встала, повела плечами и подхватила сумку, закинула на плечо. На нее косились — плотно набитый тканевый чехол был размером с нее саму, а держала она его на двух пальцах, как пушинку. Сама же Эйдис привычно не обратила внимания на "нагрузка опорно-двигательного аппарата на 80 килограмм". Домик был действительно небольшой, напоминал временный бокс, обросший пристройками, но внутри было, как и обещал продавец, уютно. Сразу выставив температуру на тридцать пять градусов по Цельсию, Эйдис увидела расход энергии и с сожалением понизила до двадцати восьми, которые могли быть обеспечены автономной фотонной энергоустановкой без забора из общей сети. Первым делом она вынула из сумки пледы с теплоэлементами и оставила один в маленькой гостиной на диванчике, другой в крохотной столовой, а третий бросила на кровать. Было непривычно от тесноты, но ей нравилось. Стены будто подпирали ее со всех сторон, как опора и защита. В гараже теснилась сельскохозяйственная техника, в гнезде зарядки сидел дрон, а у стены под чехлом ютился ее верный друг, доставленный сюда бесплатно в качестве подарка корпорации новому рабу. Вернее, партнеру. Хмыкнув, Эйдис стащила ткань и, небрежно свернув комком, сунула на полку. Мотоцикл запустился, тихонько загудев, от прикосновения к распознающей панели. Последний раз она каталась больше года назад, в долгом вынужденном отпуске после дурацкой четырехдневной войны, так что в седло запрыгивала с энтузиазмом. Ну и проверила, насколько ровно подаётся напряжение в дюзы после такого внушительного простоя. Гироскоп показал, что баланс идеальный, центр тяжести не смещен, высота парения десять сантиметров, то есть стандартная. Улегшись животом на аккумуляторный отсек, Эйдис сунула руки в контроллеры по локти и слегка прищурилась на открывающийся по мере поднятия воротной стены пейзаж. Равнина, плоская, как стол, сулила отличные покатушки. Ишши ерзал, заставляя остальных хихикать. У него с самого утра покалывали два верхних хвостовых позвонка, и его это нервировало. Они даже решили оставить работу и съездить в город, слегка развеяться. Сложно было, конечно, называть городом десяток прилепленных друг к другу высоток в окружении бесконечных полей, но привыкнуть можно ко всему. Вот и земляне, в подавляющем большинстве населявшие этот город и окрестности, со временем привыкли к соседству троих звойцев. Ишши поерзал ещё раз, потому что щекотка стала совсем уж невыносимой. Ехидство по связи долетело раньше, чем Лишши и Нишши открыли рты, но тут дверь бара отворилась. Все трое, увидевшие одной парой глаз нового посетителя, одновременно поперхнулись выпивкой или воздухом, у кого что было во рту. И, почти потрескивая, разлилось умиротворенное тепло — она носит их подарок. Она их простила. Заметив троицу, девушка едва уловимо поморщилась. Только этих женопоклонников ей в жизни не хватало, и так всю карьеру испоганили. Но было в них что-то знакомое, да и смотрели они с узнаванием. Тряхнув головой, она решительно направилась к ним. Если чего-то боишься — просто сделай это. — Эйдис-с, — в унисон прошипели звойцы, расплываясь в дружелюбных улыбках. — Ишши? — наставив палец на правого, девушка не угадала, потому что средний приподнял руку. — Лишши? — подал знак сидящий слева. — Ну тогда Нишши. — Могу считать, что меня узнали! — обрадовался названный, остальные зафыркали. — Разделишь нашу компанию? Эйдис слегка прищурила левый глаз, потому что переводчик неприятно кольнул где-то в среднем ухе. Эти трое подарили ей в качестве просьбы о прощении серебристую серьгу, крепящуюся зажимами в верхней части раковины, даже инкрустированную какими-то голубыми камнями. И, помимо красоты, безделушка ещё переводила ей прямо в мозг все известные звойцам языки, но об этом она умолчала, потому что яйцеголовые отобрали бы сразу и разобрали на атомы. Впрочем, крутизна переводчика дополнялась тем, что кое-что переводилось кривовато. — Извините, ребята, я заехала по делам, — все же улыбнувшись, Эйдис махнула им ладонью, — в другой раз. "Или никогда", — подумала она, отворачиваясь и шествуя к стойке. По меркам пленения, обошлись с ней максимально бережно, но в память ей навсегда въелось, как аккуратно эти ящерицы приплясывали вокруг нее и как небрежно, с самой верхней части склона прицельно бросали тела земных бойцов в открытый люк лежащего на боку транспортника. Они были слишком чуждыми, чтобы водить с ними дружбу. Конечно, потом другие расы объяснили истерики и обмороки армии Звои — у них женщин около тридцати процентов от всего населения, и эти самые женщины у них очень хрупкие и нежные создания, возведённые в культ. На Звое никогда не было никаких религий, потому что они поклонялись своим женщинам. У каждой есть гарем мужей, каждая занята только собой и воспитанием детей, остальное мужская часть общества берет на себя. И к женщинам других рас они относятся лишь немного прохладнее — не стали бы умирать за них, но вполне готовы убивать. Ишши смотрел на виднеющуюся между линией роста коротких волос и воротником белую кожу тонкой шеи. Он всегда закрывал эту часть своих эмоций, потому что тогда, грея замерзающую женщину, и потом, во снах, он сходил с ума по этой шее. Эйдис успешно проигнорировала пару заинтересованных присвистов, купила бутылку сладкого ликера и двинулась на выход. И расслабиться можно будет, и калорий поднабрать, чем не лучшее в мире пойло. К мотоциклу, дожидающемуся внизу и нагруженному едой на первое время, очень хотелось спуститься напрямик, просто спрыгнув. Десяток стандартных этажей, ну подумаешь. Но ей не хотелось светить "шкурой" и очень не хотелось тратить энергию, пока она не убедится, что ее план по обеспечению себя работает. Вечер она провела, завернувшись в плед со стаканом до приторности сладкого ликера и просматривая новости и голооткрытки. Несмотря на всеобщее внимание и презрение бойцов, у нее ещё оставались друзья — из тренировочного лагеря "шкурных". Их там было немного, потому что эта дрянь хорошо работает только у носителей какой-то незначительной мутации. Их тогда было примерно поровну, парней и девушек, но теперь уже перевес был в сторону парней. Они искренне интересовались, как она устроилась, просили сказать, можно ли будет так жить, потому что самим-то до пенсии осталось немного. Ишши заглянул в комнату к Лишши, чтобы позвать его спать, потому что от связи он закрылся, и озадаченно замер на пороге. Его брат по оружию полировал когти, будто собирался на свидание. Заметив появление бывшего командира, звоец подскочил и машинально попытался спрятать пилку за спину, но понял безуспешность этого предприятия и изобличающе позеленел, открываясь. Ишши только вздохнул, ощутив робкую надежду понравиться Эйдис, и поделился своей, почти такой же, прибавив к ней уверенность, что землянке вряд ли понравятся совсем иначе выглядящие звойцы, так ещё и нападавшие на нее. Но вполне настойчивое желание поухаживать за ней у Лишши от этого не пропало. — Секретничаете? — Нишши обнял старшего со спины, обвивая хвостом его ногу. Они открылись ему и поймали в ответ тоскливое желание снова обнимать ее, мягкую и приятно пахнущую чем-то смутно знакомым, будто из раннего детства. — Давайте будем помнить, что мы ее похищали и убивали ее соратников, — обняв подошедшего Лишши, Ишши погладил его по плечу, — и мы, в конце концов, выглядим не так, как мужчины ее расы. — Пессимист, — буркнул Нишши, прижимаясь теснее. — Реалист, — со вздохом возразил Лишши. Зим, как таковых, на этой планете не было, температуры крутились около двадцати двух градусов и в условно зимнее время могли опуститься до пятнадцати. В таких условиях Эйдис оптимистично рассчитывала на три урожая в год и начала на следующий же день после прилёта. Дрон был слабоват и не тянул два инструмента за раз, но торопиться ей было некуда, так что, запустив культиватор и задав траекторию, она растянулась на крыше приятно вибрирующего дрона и зажмурилась на солнце. Истошная экспансия землян требовала немыслимое количество ресурсов, подскочившая численность требовала ещё большее количество еды, так что фермерство стало не то чтобы почетным, но уважаемым делом. И, несмотря на развитие искусственного интеллекта, все ещё было дешевле и надёжнее использовать автоматический дрон, поправляя его траекторию и самостоятельно решая проблемы, чем доверить все электронным мозгам, а потом любоваться на трехметровую яму, потому что он уронил клубень и не мог поднять его грубым манипулятором. Солнце припекало, так что температура ее тела, запакованного в черные плотные штаны и куртку, поднялась до тридцати пяти градусов, и это было приятно. Проклятая "шкура" блокировала тепловыделение, но и позволяла опускать внутреннюю температуру до семнадцати градусов. То есть, вполне можно было бы существовать и при подходящей температуре окружающей среды, но тогда пришлось бы есть в три раза больше. Приоткрыв глаза, Эйдис заметила зелёный значок жажды и перевернулась на живот, свешиваясь с крыши и через окно запуская руку в кабину. Добыв литровую флягу, она осушила ее, убедилась, что этого хватило, и оглянулась в поисках дома. Решила, что, когда дрон развернется и двинется обратно рядом со вспаханной полосой, можно будет соскочить поближе к дому и заново набрать воды, а ещё лучше — закинуть в дрон кегу литров на десять, чтобы все время не бегать, и улеглась обратно. Солнце спряталось за облако, и лежать сразу стало не так приятно, хотя нагревшийся металл крыши под спиной никуда не делся. Недовольно фыркнув, девушка скатилась с крыши и потопала к дому по пока что плотной и утрамбованной земле. И обнаружила на площадке перед крыльцом три лишних мотоцикла, так ещё и непривычной на вид конструкции. Видимо, звойской. Так и оказалось. Неразлучная троица топталась у ступенек, не решаясь подняться без разрешения хозяйки, и молчала, но она буквально затылком чувствовала, что они общаются. — Так у вас какой-то роевой интеллект или телепатия? — сунув руки в карманы, она остановилась на дипломатическом расстоянии. Звойцы перебрали лапами, которыми здорово напоминали палеоящеров Земли — стояли они на когтистых пальцах, на пятках имели какие-то шпоры, из-за такого строения ног колени вечно были чуть полусогнуты, будто они пресмыкаются. В остальном, если не считать когтей на руках, шипов по всему телу и уродливых морд, они смахивали на людей, пусть и здоровенных. — Нечто среднее, — ответил тот, что был пошире плечами и повыше, — когда мы долго живем рядом, информационные поля сливаются. — И что, целый город может быть связан? — прищурившись, она попыталась вспомнить, как они вчера сидели. — Многое мы можем закрывать, но чувствовать присутствие своих рядом приятно, — ответил все тот же здоровый. Вроде бы, вчера он сидел посередине. — Ишши? — поинтересовалась Эйдис, средний с довольной улыбкой кивнул. — Нишши? — уже к правому обратилась она. — Не стоит ожидать, что я всегда буду справа от Ишши, — ухмыльнулся левый, и девушка смущённо фыркнула, понимая, что опять проиграла их идентичности, — если тебя это успокоит, Эйдис-с, нас путает даже наша семья. — Так вы братья? — чтобы не заставлять гостей торчать на пороге, раз уж заговорила с ними, а не прогнала, она взмахом ладони пригласила их в дом и первой поднялась по крыльцу. — Мы братья по кладке, братья по матери и братья по отцу, — перечислил Ишши, первым следуя за ней. — И ещё братья по оружию, — прибавил Лишши. Было слышно, что каждое перечисление братства обозначается всего одним шипящим словом, но, видимо, в униязыке не нашлось точных аналогов. Несмотря на то, что другие расы могли поделиться кое-чем, социальные отношения и ещё очень многие части жизни на Звое остались неизвестными. И не то чтобы кто-то стремился узнать в атмосфере взаимной обиды и бойкота между расами. От одного только упоминания кладок передергивало. — Так, братья, я бы вас чем-нибудь угостила, но что вы едите? — бросив куртку на спинку кресла, Эйдис присела на подлокотник. Все "шкурные" вечно кутались, больше инстинктивно, чем функционально, потому что теплопотерю многослойная одежда не снижала толком. — Если позволишь, мы принесли угощение для всех нас, — будто бы смутился Ишши, вместе с младшими осторожно устраиваясь на указанном диване. Хозяйка дома кивнула, старательно сдерживая смех, потому что сидящие рядком совершенно одинаковые на морду звойцы напоминали нашкодивших подростков бегающими взглядами и скромно сдвинутыми коленями. Они притащили отлично приготовленную местную рыбу, вроде бы, даже деликатесную, а ещё какие-то свои сладости. Эйдис попробовала под уверения, что землянам это тоже можно, хотя "шкура" переваривала даже камни, а потом встала и сходила за ликёром. Пить каждый день она не собиралась изначально, да и в мимике рептильих морд не особенно разбиралась, но ей слишком часто приходилось оказываться в незнакомых мужских коллективах, а потому подсознательное желание понравиться видела сразу. Ликер ей был нужен не столько для того, чтобы закрыть глаза на хвосты и морды, а для того, чтобы принять — они пришли втроем, ведут себя так втроем, значит, и рассчитывают на благосклонность все трое. — Ох, шайтан... — вздохнув, она глотнула ещё ликера. Красивые ниже шеи и выше пояса мужики, очень трепетные и нежные к своим женщинам, если верить слухам. А у нее никого не было с пресловутого тренировочного лагеря, где словосочетание "дружеский перепих" приобрело особые оттенки. Никто не захочет тело, которое от любого прикосновения к коже покрывается металлической чешуей, кроме того, у кого та же самая проблема. Причем "шкура" очень слабо реагировала на других "шкурных", так что частые объятия для утоления тактильного голода без сексуального подтекста тоже были в ходу. Даже если эти тоже не захотят, она хотя бы попробует. Опьянение в "шкуре" никогда не длится долго, так что Эйдис закрыла бутылку, отодвинула тарелку с желеобразными пирожными и встала. Будто почуяв ее решимость, звойцы напряглись. — Ну что, кто? — лаконично поинтересовалась она, уперев руки в бока и надеясь, что они сами все поймут, без дополнительных пояснений. — А кого ты хочешь? — вкрадчиво поинтересовался Ишши. — Ну пойдёмте все, — пожав плечами, девушка двинулась в спальню. Младшие возбуждённо вскочили, фонтанируя счастливым недоверием, но Ишши поймал их за запястья и мощно сдавил, опуская с небес на землю и напоминая, что это — мягкотелая землянка, с которой нужно быть предельно осторожными. Лишши дорвался первым. Опустился на пятки, пытаясь хоть немного сравняться в росте, нежно скользнул ладонями по талии, задирая одежду, но не касаясь кожи. — У вас там, — неопределенно показав подбородком вниз, девушка прикрыла глаза, — что вообще? — Не переживай, Эйдис-с, — прямо перед ее лицом раздалось шипение, — наши женщины даже миниатюрнее тебя. Эйдис, имеющую рост сто восемьдесят сантиметров, редко называли миниатюрной. Но возвышающиеся над ней на две головы инопланетяне вполне могли себе такое позволить. Она не стала открывать глаза, только приняла поцелуй. Совершенно не хотелось видеть и знать, как это выглядит, но целовался звоец хорошо, бережно и мягко. Горячая жёсткая ладонь скользнула-таки на спину, и слева раздался изумлённый возглас. Чувствуя, как "шкура" затягивает ее от пальцев ног до подбородка в плотные объятия, десантница в отставке ждала реакции. — Подкожно-поверхностная, хм? — свистяще прошептал один из них, а потом горячий язык скользнул по шее. — Очень красиво. Расслабившись, Эйдис почувствовала, как расслабились и они. Когти то и дело цепляли "шкуру", и она панически выдавала остроту, угол заточки, силу нажатия и прочие значения, но скрадывала только неприятные ощущения, оставляя хозяйке большую часть чувствительности. Шкуры звойцев были горячими, плотными и шершавыми, шипы торчали вдоль хребта, из локтей, на плечах и даже на внешних сторонах бедер. Она чувствовала все, пока ее укладывали на постель, притирались и пристраивались. — Странно, что на животе шипов нет, — рассеянно хмыкнула Эйдис, послушно пристраивая бедра на талии оказавшегося над ней Ишши и спускаясь ладонями от плеч по широкой груди к крепкому животу. Смена плотности шкуры ощущалась сразу, на животе она была явно тоньше и более гибкой. — Разве женщинам такое бы понравилось? — ухмыльнулся тот, что справа. Различить этих двоих она не смогла бы и при ярком свете, что уж говорить о полумраке. Но Ишши наклонился, упираясь ладонью в подушку над ее головой, чтобы не мешать братьям прижиматься по бокам, и Эйдис вспомнила об одном небольшом нюансе. В тот же момент звоец мягко попытался войти и недоуменно замер, клокотнув горлом. — Погоди, погоди, сейчас, — пробормотала она, напряжённо жмурясь и отдавая команду, потом подтверждение, мысленно проговаривая кодовую фразу, — это же полная броня. После бурных негодований первых "шкурных" учёным пришлось внести соответствующие правки в код. В надетой "шкуре" можно было даже купаться в кислоте, она не пропускала внутрь ничего, даже через естественные отверстия. Вообще все естественные отверстия. Чувствуя, как в промежности "шкура" втягивается обратно под кожу, Эйдис крупно вздрогнула, сглатывая стон и хватаясь за плечи младших. От давно позабытых прикосновений ласковых мужчин ей было хорошо, и снятие части брони всегда ассоциировалось с ещё большим удовольствием. — Удивительно полная, — горячо прошептали прямо в ухо, и все четверо застонали от плавного проникновения. Ишши совершенно нечеловечески сложился, целуя ее в шею и двигаясь размеренно и будто бы осторожно, на пробу. Лишши и Нишши почти захлебывались в его удовольствии, восторженно жмурились, лаская податливую и мягкую, несмотря на чешую, землянку. Она охотно отвечала на поцелуи, и всех троих вело от того, как сильно она стискивает бедрами бока Ишши. Впившись когтями в подушку, старший вжался сильнее в действительно мягкое тело, легко прихватил клыками закрытое металлом плечо. Ему до сих пор не верилось, что она так легко приняла их внимание, без долгих мучительных ухаживаний и привыкания к внешнему виду. Просто закрыла глаза и приняла. — Какая же ты потрясающая, Эйдис-с-с, — перевозбужденно прошипел Лишши, явно готовый кончить уже сейчас. Ишши приготовился закрыться от него, чтобы не быть утянутым в оргазм и не прервать удовольствие женщины. А ей явно было хорошо, нравились ласки. — Ишши... — выдохнула землянка, невольно выдав имя без следа акцента, и Лишши сдался. — Ну же, сильнее... Глухо застонав, старший подхватил ее под спину, почти повелительно ткнул Нишши ей в лицо, чтобы целовал и не позволял говорить такие возбуждающие вещи. И ему было прекрасно видно, как она бесстрашно запустила пальцы в колючки на его затылке, куда даже звойцы и даже свои руки совать нечасто рисковали. "Сильнее" ей тоже понравилось, если судить по одобрительным стонам. Нишши был в восторге и почти сходил с ума от глубокого поцелуя, жадно обнимая хрупкое тело и даже складывая плечи, чтобы прижаться крепче. И все его тело пошло волной, когда Эйдис сжала кулак в его колючках, прикусывая язык и с тихим вскриком содрогаясь в оргазме. Ишши отпустил себя, отстраняясь и садясь на пятки. Коротко застонав, он покачнулся, положил ладони на ее бедра, все ещё расслабленно обхватывающие его талию и доверчиво открывающие самую нежную часть женского тела, запрокинул голову, тяжело дыша. Первый раз всегда самый важный — произвести впечатление, узнать женщину, оперативно найти все самые чувствительные места. Так ещё и женщина другой расы, двойная сложность. Эту ответственность младшие попросили его, как более опытного, взять на себя, и он взял. А теперь готов был сдохнуть на месте от облегчения, потому что получилось. Наклонившись вперёд, он прижался грудью и животом к девушке, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал, слегка расправляя плечи под ее объятиями. — А тебе поцелуев досталось меньше всех? — кое-как выдохнула Эйдис, пытаясь справиться с тяжёлым дыханием. — Я чувствовал каждый твой поцелуй, — еле слышно прошептал Ишши, — мы останемся греть тебя? Вспомнив восхитительное чувство тепла со всех сторон и ощущая серьезную сонливость, она кивнула, пробормотала только, что нужно остановить дрона, чтобы он не вспахал половину континента. Лишши выскользнул из постели, натянул штаны и пошел заниматься дроном. Ишши ворчливо посоветовал не попасться в полуголом виде у дома женщины впечатлительным землянам и вытереть лапы от пыли на обратном пути. Они с младшим улеглись так, чтобы оставалось место для Лишши, и оставили без внимания полусонное ворчание девушки о том, что одеяло из них так себе. Она просто не знала, что они для нее приготовили. Женщины Звои, по крайней мере, обожали так спать. Вернувшийся третий занял свое место, и Эйдис даже не поняла, что произошло. Они, как змеи, гибко обернулись вокруг нее, не оставляя открытым ни одного кусочка тела и при этом нигде не надавливая и не прижимая. Это был полностью безопасный, горячий и очень интимный кокон, не идущий ни в какое сравнение со "шкурным" сном кучей на матрасах на полу казармы. Засыпая, она расслабленно подумала, что стоило бы позволить им что угодно за такой аттракцион. Впрочем, проснулась Эйдис только с одним инопланетянином. И теперь его было не с кем сравнить, так что даже Ишши невозможно было бы узнать. Зевнув, она запустила пальцы в жёсткие колючки, заставляя "шкуру" истерить от уколов, и услышала знакомое довольное урчание. — Понравилось, что ли? — усмехнулась она, опознав того, что был слева. — Да, Нишши очень такое любит, — проворковал Лишши, давая понять, что опять произошла ошибка. Цыкнув, девушка все же усмехнулась. — А где твои разнояйцевые близнецы? — потянувшись, она перевернулась на живот и приподнялась на локтях. "Шкура" требовала есть и пить аж на оранжевом уровне, видимо, всю сегодняшнюю еду звойцы из нее выцарапали. — Хозяйством все же нужно заниматься, у нас животные, — ящер тоже потянулся во весь свой внушительный рост и лениво притерся к подушке поудобнее, — и мы не близнецы, просто очень похожи из-за братства по матери и братства по отцу. — А что, братья по кладке могут не быть братьями по отцу? — полюбопытствовала Эйдис, нашаривая на полу у кровати всегда имеющийся в заначке термос с теплой водой с глюкозой. — Период оплодотворения довольно длинный, так что да, — Лишши заинтересованно прищурился и коснулся подушечкой пальца ее обнаженного плеча. Только на долю мгновения он смог ощутить теплую мягкую кожу, потом в палец настойчиво ткнулся теплый гладкий металл, — как это работает? — Как-то через поры, — пожала плечами Эйдис, покрываясь мурашками от того, что "шкура" полезла обратно внутрь, — биосплав со свойствами неньютоновской жидкости, как сказали нам. Спохватившись, что на Звое явно не знают Ньютона, она глянула на Лишши, но он задумчиво кивал, видимо, перевод был смысловым. — Звучит интересно, но у нас нет пор, — вздохнув, он прикрыл глаза, — тебе было тепло с нами? — угукнув, девушка все же присосалась к источнику живительной влаги. — Ишши решил обнаглеть и пригласить тебя к нам на ночь, — глянув на землянку, он слегка занервничал от ее молчаливого скепсиса и подбросил аргумент: — У нас кровать больше. Усмехнувшись, Эйдис пожала плечами и кивнула, сдаваясь. Проспала весь день, завтра явно вернется к обеду, в лучшем случае — а хозяйством кто будет заниматься? Поле непахано, картошка не посеяна! — Только надо тогда заехать за едой, потому что я ем очень много, — бросив пустой термос туда же, откуда взяла, она устало плюхнулась лицом в подушку. Все тело приятно ломило, хотя никаких особенных акробатических трюков и не было, — а почему Ишши больше, если вы из одной кладки? — Он старший, — Лишши сообщил это, как прописную истину, а потом догадался, что стоило бы прояснить для представительницы другой расы, — он был первым зачат, первым отложен и первым вылупился. А ещё первым влился в информационное поле семьи и планеты, поэтому стал для нас проводником. Это, так сказать, наложило отпечаток. Эйдис понимающе хмыкнула. Не нужно было много времени с этой троицей общаться, чтобы понять, кто из них самый серьезный, самый ответственный и обычно принимает решения, а кто ведомые. Лишши без вопросов подождал, пока хозяйка картофельного поля загонит дрон в гараж. Ее заинтересовала его поза — он чуть согнул ноги и полностью опёрся на напряжённый хвост, будто присел на край высокого стула. Когда она ещё раз упомянула поездку за едой, звоец тихонько попросил ее не умалять их в собственных глазах, как добытчиков, и позволить позаботиться о ней хотя бы в их доме. Припомнив информационные сводки, Эйдис со вздохом согласилась. Лишши сообщил братьям, лихорадочно делающим срочную уборку и готовящим на ужин самые вкусные и приближенные к земной кухне блюда, что они выдвигаются. Нишши запаниковал, потому что ещё нужно было загнать оставленную перед домом технику в гараж, но Ишши заверил, что самое главное — навести порядок внутри дома. У них и без того было вполне чисто, образ жизни бывших солдат не позволял выбиться из графика уборки, но, когда в дом входит женщина, все должно скрипеть от чистоты и быть продезинфицировано. Ишши наводил последний лоск в спальне, пряча по полкам вывернутые в поисках завалявшегося пледа с подогревом вещи, Нишши складывал в дезинфектор оставшуюся от готовки посуду и плотоядно поглядывал на утилизатор, который решил бы проблему гораздо быстрее, а старший его одергивал. Они оба замерли, услышав тихое гудение паркующихся мотоциклов. — Надо было пригласить ее завтра, это было бы вежливо и подготовиться бы успели, — прошипел Нишши, со скоростью света закрывая дезинфектор и спешно устраиваясь на диване. — Откуда мне знать, как быть с землянками! — раздражённо рыкнул Ишши, перепрыгивая через спинку и приземляясь рядом. — Сам будешь решать, как за ней ухаживать, если такой умный! Когда Лишши галантно открыл перед девушкой входную дверь, звойцы непринужденно сидели на диване и о чем-то ворковали. Они синхронно повернули головы к вошедшим и приветливо улыбнулись. После ужина ящеры по одному сходили в разные комнаты и вернулись в более мягкой и свободной одежде, чем носили днём, но спать девушку пригласили в четвертую комнату. Кровать тут была действительно огромная, на троих здоровых звойцев и одну маленькую землянку места было с лихвой, но Эйдис неожиданно заинтересовалась планировкой дома. — У вас там гардеробные, что ли? — уточнила она, остановившись в коридоре. — Наши комнаты, — ответил Лишши, открывая одну из тех трёх дверей. Внутри были полки, кровать на одного и не очень много места, — обычно мы спим вместе для уюта и поддержания семейных связей, но у каждого ведь должно быть личное пространство. — Действительно, — хмыкнув, она все же вошла в общую спальню, — и спите вы клубком? — Так приятнее и спокойнее, — улыбнулся Ишши, стоя у нее за спиной, а потом вдруг наклонился и коротко поцеловал в шею. Почти не успел ощутить кожу губами и с разочарованным стоном попробовал металлические чешуйки на зуб, — ее можно отключить? Эйдис поколебалась. Стоит ли потенциально враждебной расе рассказывать, как действует "шкура"? Да и стоит ли утаивать, если они тогда все скачали сами, просто эти трое не в курсе? — Можно, пару дней надо не есть, — все же ответила она, прикидывая, что раз в пару месяцев можно будет без последствий для здоровья побаловать ящериц. И непонимающе нахмурилась. С чего бы это она уже планировала быть с ними так долго? Да, пока что они единственные, кто согласился ее трахать, но это не повод терпеть ненужные отношения. Конечно, после ужина, заботы и обожающих взглядов хотелось просто упасть в объятия трёх пар ласковых рук и забыть обо всем, но такое не для десанта. Она будет начеку и не даст себя очаровать. — Нельзя так нельзя, — хором произнесли звойцы, даже плечами синхронно пожали. Ящеры улеглись в постель в штанах, явно стараясь быть ненавязчивыми. Но Эйдис видела и чувствовала жадность и нетерпение, да и сама уже давно изголодалась по мужскому вниманию. Пресловутое информационное поле позволяло им не мешать друг другу и делиться ощущениями. Какая броня на вкус, какая на вкус теплая кожа на лице, не закрытая металлом, какие на вкус чрезвычайно мягкие губы, как скользят маленькие руки без когтей по плечам, какие мягкие и щекочущие волосы. И все одновременно. Наткнувшись на странный шершавый круг на боку одного из младших, Эйдис глянула туда. Этот круг был жёстче кожи вокруг и отличался более темным зелёным цветом. — Что это? — оглянувшись на второго и глянув под себя на третьего, она убедилась, что у всех они в одном месте. — Шипы, — Лишши показал десяток кругов на одном боку, начинающихся от ребер и спускающихся под пояс штанов. — Были, — добавил Нишши, целуя ее между лопаток. — Удаляют в младенчестве, пока мягкие, — пояснил Ишши, довольно щурясь под весом девушки. — Зачем? — поразилась Эйдис, невольно погладила то, что оказалось шрамом. Лишши потянул ее за локоть и усадил на себя верхом. — Вот зачем, — хитро ухмыльнулся он. Сдвинувшись немного ниже, она ощутила давление сохранившихся шипов на бедра, понимающе усмехнулась и снова уселась прямо на вполне человеческих размеров стояк. Все для удобства женщин. Торопливо избавившись от штанов, Лишши слегка согнул ноги, зарываясь когтями в покрывало, жадно огладил бедра Эйдис, пока она, сосредоточенно жмурясь, снимала часть брони. И выглядело это потрясающе, как самое прямолинейное позволение, как раскрытие цветка. Восхищённо вздохнув, он прикрыл глаза и застонал, твердо придерживая девушку за талию и помогая ей опускаться на член. Впрочем, двигаться он ее не заставлял, сам слегка поднял таз, вжимаясь сильнее. Ишши приподнялся на локте, поцеловал ее, и даже не сразу понял, что она одной рукой зарылась в колючки именно у него на загривке. Эйдис было восхитительно. Ее нежно трахали и зацеловывали до нехватки дыхания, и потому она совершенно не ожидала услышать за спиной тихое: — Ты позволишь, Эйдис-с? Ишши немного отстранился, Лишши замер, давая взвешенно принять решение. Сглотнув, девушка постаралась заставить мозги соображать. Мозги соображать не хотели и выдавали только положительные ответы по типу "у них же нет головки" и "у них же так много смазки". Да и "шкура" уже много лет поглощала любую еду до последней крошки... — Жги, — выдохнула она, крепче упираясь ладонью в крепкую грудь Лишши. Больно не было. Или было, но она не заметила, занятая превосходным поцелуем. Как в тех презрительных предположениях о причинах уважительного обращения с пленной, три инопланетянина драли ее во все щели. Практически. Даже те же самые. Но драли очень нежно, неторопливо и неестественно синхронно, целовали до головокружения, алчно ловя каждый стон. — Ты все... — сухо сглотнув, она кое-как, со стоном выдавила: — Чувствуешь? — Да, Эйдис-с-с... — шепнул Ишши, поглаживая ее по шее рядом с тем местом, где касались губы Нишши. — Тебе хорошо? — М-м, шайтаны... — зажмурившись, она едва удержалась на совершенно предательски дрожащей руке. Старший из звойцев улыбнулся было и потянулся ещё раз поцеловать ее, но почти задохнулся, захлебнулся в стоне, когда ее пальцы сжались на его загривке до сладкой тянущей боли, а на голову обрушилось удовольствие от сжимаемого горячим нутром члена. Двух сразу. Разметавшись по постели, все четверо пытались перевести дух. У землянки явно пересохли губы, да и звойцам хотелось пить, так что Ишши получил волну бессловесной благодарности за то, что догадался во время уборки пристроить на полке рядом с кроватью гидроконтейнер. На всех едва хватило, но уже можно было полежать ещё немного. Позже, засыпая в плотном и деликатном коконе из твердых шипастых тел, Эйдис подумала, что строить долгоиграющие планы даже не можно, а нужно. Лишь бы только не затрахали насмерть.