Будь моим

      Знаете это приторно-сладкое чувство, когда со слезами на глазах промываешь щиплящие рваные порезы? Когда видишь стекающую по ладоням грязную кровь, красной паутиной исходящую из ранок. Как интересно смотрятся эти ниточки, утекающие в водосток с мутной водой! Со временем щипать перестаёт, и хочется продолжить наблюдать за покидающей ссадины кровью, но она останавливается; и ты даже не можешь понять рад ты этому или нет. Нет, я не мазохистка! Просто…кровь красивая. Тёплая вода обдавала колющей болью по маленьким царапинкам на руках, оставшихся после падения. Грязь стекала вместе со струёй, что стремительным напором вырывалась из крана. Я повернулась задницей к большому зеркалу, висевшему над раковиной. На черных штанах красовалось коричневое, грязное пятно. Я принялась смывать его, споласкивая руку под водой. Бедная ягодица, принявшая на себя все 50 килограмм стала слишком чувствительной к прикосновениям, но большого внимания на это я не обращала:) уж больно жалко было новые штаны. Сполоснув лицо, я посмотрелась в зеркало. Вроде, не такая уж и ужасная… На выходе из ванной, меня сразу встретил голос Чимина доносящийся из неизведанных глубин большой квартиры. — Ну что, умылась? — Да. — Хорошо, давай сюда. Я неуверенно пошла на его тенор. В кухне горел свет и доносились привычные для неё звуки копошения. — Давай, чай хлебни, — сказал парень, поставив на стол небольшую кружку с горячим напитком. — Ой, блин, мне бежать надо, уже поздно. — Ну, Суя, раз уж зашла, я обязан тебя чаем угостить. Давай, это не долго. — Ммм… Хорошо, — соглашаюсь я и сажусь за стол. Он садится рядом со второй чашкой. Небольшая кучка заваренных травок кружилась на дне. Испарения поднимались красивыми узорами из обжигающей губы жидкости. В такой зимний вечер приятная, маленькая чашечка согреет даже вековую сосульку. — Чимин, спасибо, что простил. Я не смогла бы жить, зная свой ужасный характер. Не смогла бы… непрощённой. Парень ухмыльнулся, почесав макушку. Белый пар из чашки врезался в его подбородок, обхватывая щеки. — Знаешь, я всегда стараюсь людям что-то хорошее сделать. Мне даже самому потом приятно становится. Он пожал плечами, будто сам удивлялся сказанному. — Вот, ты слышала про цепочку добра? — М? Ну… — Ну, типа, один человек делает что-то приятное другому, а тот третьему, и так до бесконечности. Так вот, получается ты кому-то должна сделать доброе дело. — Да? — усомнилась я в услышанной идее. — Ага. Таков наш уговор, — ответил он, два раза стрельнув бровками, и, делая очередной глоток. Знала бы я его подольше, рассмеялась бы с этого милого выражения лица, но сейчас просто скромно улыбнулась. Я пыталась как можно быстрее выпить чай. Даже немного губы обожгла. Сколько я уже здесь? Минут 10? — Таак, — протяжно сказал Чимин, — сейчас по конфетке, и отпущу тебя. Он пошёл в другую комнату, а я осталась с почти опустошённой чашкой сидеть на кухне. Спустя некоторое время он вернулся и остановился в проходе, спрятав руки за спиной. Волосы растрёпаны. На щеках как всегда радостные ямочки. — Слушай, у меня тут разные вкусы, — радостно произнёс он, заглядывая к себе за спину. Попробуешь угадать? — Да ты блин, загадочник, давай быстрее уже. — Ахах. Ладно, в какой руке? — В правой. — Угум. Закрывай глаза, открывай рот, — произнёс он шаловливо. Хоть и неуверенно, но я сделала, что он просил. Ведь разве можно было ожидать от него чего-то плохого? — Я тебе сразу подскажу, это что-то фруктовое. Такое странное чувство. Перед тобой темнота. Обычные, привычные звуки. Вроде и волнения нет, но ты чувствуешь себя такой беззащитной, полностью открытой другому человеку. Очень странное ощущение. Спустя пару секунд я почувствовала что-то совсем не похожее на конфету. Что-то идеально поместившееся у меня во рту. Что-то пугающее и заставившее распахнуть глаза от неожиданности. Красный шарик, торчащий из моего рта и распирающий челюсти, насупил мне брови в гневе или страхе. Сейчас я уже не могу вспомнить, что чувствовала в ту секунду. Помню только как вцепилась в его нахальные руки, пытаясь разорвать жесткую кожу ногтями. Мои царапины не помешали ему защелкнуть ремешок на затылке и перевести крики в недовольное мычание. Вскоре и мои руки были сжаты в его ладонях, а сама я лежала на полу, прикованная тяжестью его тела. Я била коленками по его спине, пытаясь вырваться, но всё безуспешно. Пару мгновений, и мои запястья оказались сжаты каким-то полотенцем, сдавившем хрупкие кости. Милый парень, которого я случайно встретила в автобусе час назад, сидел на мне, полностью обездвижив, а его взгляд уже не был таким мягким и солнечным. В зрачках как будто играло пламя, отдавая красными искрами по радужкам. Это точно тот же человек? Он пугал меня так же сильно, как когда-то пугали призраки в моей спальне. Он съедал меня полностью, даже не спрашивая разрешения. Так и хотелось плюнуть в лицо этому больному ублюдку. — Ну что? Угадала вкус? На моих глазах наворачивались слёзы от ощущения беспомощности и того ужаса, что скрывался под обманчивой маской. Он положил мне на щеку ладонь, что была горячая, как лава. Я одёрнула голову, пытаясь скинуть лапу этого урода с лица. — Это вкус мужской любви, девочка. Он взял меня за подбородок и повернул вправо-влево, будто любуясь лицом. — Красавица! Ему потребовалось меньше минуты, чтобы стянуть с меня всю одежду. Лифчик валялся где-то под столом, а белые трусы опасно свисали с бутонов роз, торчащих из вазы. Я боялась. Я не знала, на что он способен и что из этого он хотел со мной сделать. Взяв за шею, он начал меня аккуратно и, будто боязливо целовать. И правильно, одно неловкое движение, и я откусила бы ему кончик языка. Во рту появился сладкий аромат того бананового чупа-чупса, которым он заменил мою сигарету. Не смотря на грубые пальцы и пару ссадин на моих запястьях, Чимин действовал на удивление нежно. Я думала, он просто хочет меня изнасиловать, как глупую девчонку, но счетчик его жадных поцелуев уже перевалил за сотню. Осталось ли на моём торсе неиспробованного места? Не знаю. Шальные пальцы смазливого ублюдка заставили мои соски нехило так набухнуть. Он навис надо мной, будто вжимая в холодный, кухонный пол, но в то же время согревая дьявольски-горячим взглядом. Вот сука! Развяжи меня на секунду и я исцарапаю все твои белые щёки! Я сопротивлялась, но ему всё же удалось усесться между моих ног. Я уже занесла одно колено, чтобы прописать ему по роже, но одар был принят в ладонь, а обе мои ноги вскоре заблокированы его. Скинув с себя штаны, он оголил уже готовый член, и так эгоистично и бесцеремонно вошёл внутрь. Его не заботило ничего. Вдруг я девственница, вдруг мне больно и неприятно. Хотя, о чём это я? Он же моральный урод, умеющий грамотно выдержать образ хорошего паренька. Наврятли его заботило что-то кроме собственного наслаждения. Казалось, будто с каждым агрессивным толчком он входит всё глубже, а из моих глаз вырываются всё новые слёзы. Я тихо хныкала в кляп, пока этот дьявол оприходовал меня, как придорожную проститутку. Закинув мои ноги к себе на плечи, он наклонился вперёд, вжав колени в соски. В таком скрученном положении я и вправду не могла ему ничего сделать. Ноги будто отказывались слушаться и просто висели в воздухе, сотрясаемые каждым ударом его бёдер о мои ягодицы. Вскоре последовали хлёсткие шлепки по всему моему телу. Я продолжала плакать, а Чимин довольно смотрел в моё лицо с расстояния десяти сантиметров. Не знаю, сколько времени я еще пролежала так под ним, согревая лопатками холодный линолеум, но в конце концов, он вышел. Тяжело дыша, встал сначала на колени, а затем и полностью. Сделав три больших вдоха через нос, я тоже поднялась на ноги. Пара капель скатились по моим щекам, а этот смазливый блондин смотрел на меня улыбаясь, стоя в метре. Со всей силы, я ударила обеими руками его в грудь. Это конечно заставило его отпрянуть назад, но вызвало лишь издевательский смех. Он взял меня за горло и впечатал в стену. Из моих губ раздался кашель от небрежного удара. Всего-лишь одного толчка хватило, чтобы поставить меня на место. Даже с такими небольшими габаритами, он был сильнее меня раза в три. — Ты такая невоспитанная, сучка, — произнёс он, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке. — Знаешь, я хотел с тобой быть понежнее, но видимо ты сама напрашиваешься. Чимин схватил меня за затылок и поставил раком на пол. — Вперед, шлюха, — грозно сказал он, шлёпнув меня по попе и указав в коридор. Я послушно начала переставлять колени, ибо хотела как можно быстрее покинуть эту чертову кухню. Я уже хотела было пойти ко входной двери, но он взял меня за волосы, не сильно, будто не хотя сделать больно, и скомандовал: «Направо». В зале света не было. Я двигалась почти наощупь. Чимин открыл дверь в следующую комнату и направил моё податливое тело туда. Кажется, она была небольшого размера, но разглядеть что-то не являлось возможным. Мне хорошо запомнился запах раскалённого металла, витающий в той комнате и мягкий, еле заметный свет от Луны, падающий из окна на пол. Защелкнув за нами дверь, парень наконец включил люстру, обдавшую помещение красным свечением. Вблизи меня располагалась стойка с микрофоном, а в углу стоял обычный синтезатор, поддерживающий гитару. Все стены были изолированы от звука, а на паралоне висела всякая хрень по-типу плакатов, каких-то золотых крестиков и бумажек. — На центр, — уверенно приказал он и начал копошиться в каких-то ящиках. Я осматривала комнату, шмыгая носом и вытирая плечами слёзы. Ебаный извращенец! Небось, я его не первая жертва, но надеюсь у него нет тёмного подвала, в котором я повстречаю таких же неосторожных девочек. Дверь закрыта, бежать некуда. Страшно. Коленки дрожат. Мои мысли прервал острый шлепок по бедру. Чимин прошёл вперёд, крутя в руке длинный, черный стек. Вытащив из-за синтезатора большое зеркало, он поставил его передо мной, прислонив к стенке. В нём я увидела своё заплаканное лицо с порозовевшими щеками. Изо рта виднелся красный шарик. Челюсть уже устала находиться под напряжением и я попыталась незаметно расстегнуть ремешок у себя на затылке, но так и не поняла как это сделать. Слишком замудренный механизм у этой игрушки, да и затянутое на запястьях полотенце не давало простора движениям. Увидев мои жалкие попытки, Чимин подошёл ко мне, показал стеком "правильное" положение рук на полу и расстегнул кляп. — Сука, урод! Отпусти! На его лице опять растянулась ухмылка, такая же милая, как была в автобусе, но пылающие глаза всё портили. — Можешь кричать сколько угодно. Я хорошо эту комнату подготовил, — сказал он, щелкнув щелбан мне по носу. Я бросилась на него и уже почти вцепилась ногтями в горло, но он не дал. Опять схватил за шею и впечатал беспомощно в пол. — Сука, не поняла? — зарычал он, дав пощёчину. Я опять заплакала. — Ты вынуждаешь меня. Он взял какую-то свою штуку, прицепил два зажима мне на соски и нажал кнопку. Как две осы, ток ужалил меня в грудь. Секундная боль, но такая жгучая! — Ну как? Понравилось? Будешь делать, что я скажу, и без выебонов! Вскоре на моей голове находился ободок с заячьими ушками, а из задницы торчал маленький хвостик. Чертов фетишист! Парень подошёл сбоку и опоясал моё горло ошейником с длинной цепочкой. Сел рядом на корточки и посмотрел в зеркало. — Смотри, какая ты зайка! Разве не мило? — спросил, проведя пальцем по губам. Он долбил меня, не знаю сколько часов. Я не помню. Помню только лишь его фразы: «Стони, сучка», за которыми следовали удары током в случае непослушания. Я смотрела на своё отражение и видела не то бледное лицо, что отражалось в его линзах несколько часов назад. Щеки были красноватые, а губы иногда даже заострялись, поблёскивая помадой. Над своим отражением я видела его, похабно сминающего кожу, нахально облапывающего бёдра. Он работал то быстро, то медленно то нежно, то резко. Затем менял позу. Смотрел в глаза. Называл своей Зайкой. Затем опять менял. И так еще несколько часов. Наконец, блондин выстрелил спермой мне на грудь и радостно застонав, лёг на пол. Мы лежали минуту в полной тишине. Слёз уже не осталось. Лишь спёртый воздух жадно захватывался ртом и выдыхался обратно. Уставшая, я не могла и пальцем пошевелить. Он поднял, взял меня на руки и бережно понёс в зал. Лёг со мной на просторный диван и, как ребёнка прижал в объятиях. Он уткнул мой лоб себе в грудь и, тихо дыша, заплакал. Я чувствовала, как его грудная клетка дёргается, а пальцы вытирают слёзы с век. — Я монстр, — прошептал он. Его плач не останавливался, а мои глаза так и норовили слипнуться от усталости. — Прости меня, прости, Суя. Я не знаю, что со мной не так. Не бойся, я больше не причиню тебе вреда. Диафрагма перебивала дыхание, а нос неловко шмыгал. — Я знаю, это слишком, это нагло и вообще, я ублюдок, но я хочу, чтобы ты передала добро именно мне и никому не рассказала об этом. Пожалуйста. Суя? Мои глаза непослушно закрылись. В ушах еще слышался, уходящий в сон, плач Чимина. Кто же знал, что очередная поездка на автобусе может обернуться для юной девушки такой неожиданной концовкой. Так вот, какой он, вкус мужской любви.