Виноград

шёл третий час как я прилетела в Москву. сидя на скамейке около своего дома, я нервно закурила. ну и какого чёрта я здесь делаю? вроде бы те же знакомые подъезды и выходящие из них соседи. вроде бы те же серо-кирпичные стены и дикое жуткое внутреннее одиночество. ни спать, ни есть не хочется. подниматься на чёртовый седьмой этаж тоже не хочется. видеть лица, скорченные в своих ежедневных обидах и заботах. чувствовать запах печали в такой же своей одинокой квартире и думать. думать об отсутствии свободы выбора в стране с одними только монологами и речами. думать о договорах и контрактах, на которых держатся судьбы и карьеры, думать о том, как в этом мире живут простые пекари и ткачи. никогда мне ещё не было так тяжело возвращаться в Москву — в город, который меня вскормил и научил тому, как на самом деле устроена жизнь. может, мне податься в повара или в кораблестроители? начать жизнь с чистого листа и завершить наконец порочный круг уроков и ошибок. найти новую порядочную компанию, с которой можно и посмеяться, и поплакать. может, мне вообще влюбиться? всё, что угодно. я готова на всё, что угодно, только бы не возвращаться в гастрольные будни. интересно, кто-нибудь в моей стране говорит о том, как живут люди? интересно, кто-нибудь в моей стране говорит о чём-то, что не касается слова «модно»? наверное, мне всё показалось. наверное, согласиться с общественным мнением и закрыть глаза на весомые для каждого человека проблемы правильнее — иначе выходит, что я просто не гражданин. видимо я неадекватна раз возвращаться из посёлка в столицу мне куда тяжелее, чем наоборот. видимо это норма, что одиночество теперь исходит не только из меня — оно повсюду. видимо теперь многое обозначается словом «норма». а мне хочется любить, заботиться о детях и подниматься на этот проклятый седьмой этаж с гордостью, чётко осознавая, что у меня ещё есть будущее.