зая

— Покатай меня! Ну покатай! Покатай! Покатай! Покатай-покатай-покатай-покатай!.. Кроличьи глаза закатываются, а Тэхён продолжает ныть. — Ну покатай! Покатай меня! Покатай! Чонгук сдаётся, переворачиваясь набок, позволяя Киму вцепиться в его шерсть. В этот раз они приехали на выгул своих вторых сущностей вместе, и Чон точно жалеет уже. Тэхён радостно взвизгивает, когда кроль выравнивается. Он сжимает коленями чужие бока, счастливо скалясь. А потом падает на спину, утопая в белом меху, как в ворсистом ковре. Над головой висит диск солнца, тянется полотно ярко-голубого неба, и медленно плывут вихрастые перистые облака. Прыг! Бам! Тэхёна подбрасывает, и он едва успевает схватиться за чужие длинные уши, чтобы не свалиться вниз. По бокам расправляются тонкие, полупрозрачные крылышки. Жутко напоминающие витражи. Такие же красивые, настоящие произведения искусства. Чонгуку такой контакт явно не нравится. Он дёргает головой, запищав. Тэхён ослабляет хватку, почти нежно держась за мохнато-глянцевые локаторы, как за поводья. Прыг! Бам! Прыг-прыг! Бам-бам! Тэхён чувствует себя наездником. Когда-то он катался верхом на лошади. Но то, что происходит сейчас много круче. И кроль такой огромный. Почти, как слон. Это прекрасно. Но Чонгук не позволяет долго себя эксплуатировать. Он валится на бок, давая понять, что игры закончились, и Киму ничего не остаётся, кроме как ступить на землю, напоследок пригладив чужую пушистую шерсть. — Спасибо, малыш, — благодарит он. Чонгук ожидаемо срывается вперёд, явно смущённый таким обращением. Бам-бам! Бам-бам-бам! Крылья мерно покачиваются на каждое его движение. Тэхён улыбается, вздыхая. Потягивается, выгибая спину, а потом решает, что неплохо бы и самому обратиться. Он прячется в высокой череде стеблей осоки. Гоняется за бабочками, как какой-нибудь котёнок. Ворочается на спине, раскинув лапы по сторонам. Следит за муравьями, которые трудолюбиво тянут в свои подземные ходы всякую всячину. А потом видит пушистый зад. Огромную белоснежную мохнатую попку. И, как вишенку на тортике, хвостик. У Тэхёна вываливается язык наружу и лапы сводит предвкушающей судорогой. В голове бьётся: хвост-хвост; хвост; хвостик; хвостичек… Он разгоняется, низко припадая к земле, и… Хвать! Ким впивается в самую прекрасную, в самую сочную попу, которую он только видел. Не сильно впивается, но так, что морда утопает в белоснежном меху. Хвост ходуном ходит, а из широко распахнутой оскаленной пасти срывается нить слюны. Лапы обнимают вздрогнувшее тело, а в груди зарождается довольное мурчание. Бам! Фьють! Тэхён летит назад, совсем этому не удивляясь. Он радостно хлопается на спину уже приняв вид человека. Раскидывает руки по сторонам, чувствуя тупую боль в затылке и пульсацию в висках. Он медленно моргает, ловя солнечные зайчики перед глазами. На лице всё ещё растянута широкая улыбка, но радоваться больше нечему. — Хён… — жалобно ноет Чонгук, склоняясь над ним. — Ты же знаешь, что я очень пугливый в своей второй ипостаси… Ну почему ты вечно так себя ведёшь?.. Сильно больно? Тэхён приподнимает голову, теперь видя возле себя Чона. У того грудная клетка блестит от пота, от лёгкого золотистого загара и… От его, Тэхёна, мокрых фантазий, из-за которых у него иногда смазывается восприятие, когда этот парень рядом. — За-а-а-я-я… — пьяненько тянет он, заваливаясь назад, на спину. — Ты тако-о-ой прекра-а-а-сный… — Господи, хён… Но Тэхён его уже не слышит, проваливаясь в беспамятство, подозрительно похожее на эйфорию. ◌ ◌ ◌ ◌ ◌ Тэхён приходит в себя, различая перед глазами быстро меняющийся пейзаж. Он пристёгнут, сидит рядом с Чонгуком, который хмуро ведёт машину. — За-а-а-я-я, — выдыхает Ким, заставляя того вздрогнуть. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоено спрашивает Чонгук, пропустив мимо ушей фамильярное обращение. — Лучше всех. А почему мы так быстро возвращаемся?.. Чонгук зыркает на него, заиграв желваками. — Потому что ты потерял сознание. У тебя здоровенная шишка на затылке, и я не мог тебя разбудить. — Ну всё же хорошо?.. — неуверенно начинает Тэхён. — Не хорошо, — обрывает его Чон. — Ты постоянно меня провоцируешь. Мы больше никогда не поедем вместе на выгул вторых сущностей. — Зая! — буквально выкрикивает Тэхён. — Я всё сказал, — бурчит Чонгук. Тэхён дуется, складывая руки на груди. Он нагой, только бёдра прикрыты клетчатой рубашкой. Чужое упрямство так раздражает, что Ким не выдерживает, шипя: — Я всё равно тебя выслежу. — Хён!.. — Всё равно, — упрямится Тэхён. — Не сбежишь. Поцелуй меня?.. Чонгук бросает на него недоуменный взгляд, явно не поспевая за сменой эмоций. — Ну поцелуй! Поцелуй! Поцелуй-поцелуй! Ну поцелуй меня! Ну за-а-а-я-я!.. Поцелуй! — Господи-боже-мой, — скороговоркой выпаливает Чонгук, закатывая глаза. И, прежде, чем Тэхён обидится, надувшись, как хомяк, притормаживает у обочины, прижимаясь губами к его щеке. Лицо Кима враз пунцовеет. У Чонгука тоже, вообще-то. Тэхён растягивает губы в улыбке, превращая глаза в щёлочки, счастливо зажмурившись. — За-а-а-я-я…