Под светом красных фонарей

      Меня зовут Азами. И я влюблена безответно уже пару лет.       Мое имя значит «Цветок чертополоха», его дали мне, когда я в детстве перешагнула порог борделя. Оба-сан попала в точку, когда, недолго думая, окрестила меня так. Я росла в окружении благородных цветов, словно сорняк: никогда не делала успехов ни в музыке, ни в танцах, ни в каллиграфии, в отличие от моих сестер.       В нашем доме жили недорогие девушки, мы считались заведением среднего класса. Женщины могли позволить себе носить цветастые кимоно с красивыми узорами, но более скромными, чем у дорогих юдзё. Искусностью мы не отличались: никто не стремился научиться красиво танцевать, петь, играть на сямисэне, сочинять хайку или заниматься каллиграфией. Нашим делом было умело раздвинуть ноги, доставить клиенту удовольствие, стрясти больше денег да поддакивать в нужные моменты. Некоторые женщины преуспевали в искусстве, что добавляло им цены и популярности. Мужчины иногда хотели отдохнуть не только телом, но и душой.       Женщины безутешно томились в четырех стенах, лелея мечты о выплате долгов, кто-то находил утешение в мужчинах, а кто-то в алкоголе или любимом человеке, который кормил письмами о скором выкупе и замужестве. Все женщины увлекались клиентами, слабое сердце не могло противостоять соблазну любви с ее сладкими речами и трепетными прикосновениями. Быть рядом с любимым, соединяться с ним — эти радостные минуты давали стимул продолжать жить женщинам в клетках, а не умирать со случайными мужчинами, совершая двойное самоубийство, и не утопать в алкоголе и табаке.       Я же не любила никого и не желала любить, я не хотела страдать по мужчине, испытывать горечь, ощущать слезы на выбеленных щеках, чувствовать острую боль в душе, которая разрывает сердце на части. Но два года назад я встретила его. Он, не торопясь, шел по улице, лениво и безучастно разглядывая девушек, сидящих в клетках. Но тут наши глаза встретились, я улыбнулась. С нескрываемым интересом он приблизился к нашему борделю. Почему бы не заполучить еще одного мужчину? Крепко схватить его, словно щупальцами, обвести вокруг пальца и опустить на самое дно.       — Добрый вечер, господин! — улыбнулась я. — Не желаете ли зайти к нам?       — Я вижу у вас тут весело, — ухмыльнулся он, проигнорировав мой вопрос, — даже зазывалы нет.       — Он нам не требуется, к нам и так приходят мужчины.       Улыбнувшись, он двинулся дальше.       «Ну и ладно, — подумала я. — На свете еще много симпатичных мужчин, какой-нибудь, да и зайдет».       Прошло около недели, я уже успела позабыть интригующие проблески в его темных глазах, и как-то вечером этот господин, вернувшись в Ешивару, приостановился у нашего борделя.       — У вас и сегодня весело? — спросил он.       — Да, — сказала я. — У нас самое веселое заведение в городе. Может, зайдете?       — Как тебя зовут? — не ответив на мой вопрос, спросил он.       — Азами.       Улыбнувшись, он пошел прочь.       Вскоре я увидела его снова.       — Привет, Хана-чан [1]!       — Господин, вы не перепутали меня со своей женщиной? Я — Азами.       — Я же говорю — цветочек, — по-доброму улыбнулся он.       — А вы, что ж, пчелка тогда?       — Нет, не угадала. Я — Сёё.       Вот так раз в несколько дней мы перебрасывались фразами, все ближе узнавая друг друга. Господин Сёё все не шел в наш бордель, и со временем я перестала его приглашать. Так проходили месяцы, и я поняла, что пропала. Изо дня в день я думала о нем, прокручивала в голове возможные диалоги, придумывала вопросы, и как бы он ответил на них. Я понимала, что Сёё ходит в Ешивару не каждый вечер и даже не каждую неделю, но вечером, когда сумерки спускались на квартал, я с надеждой ждала его, чтобы хотя бы издали увидеть до боли знакомое и любимое лицо. Хотя бы переброситься парой пустых фраз… которые я буду прокручивать в голове весь оставшийся вечер.       — Нескучно сидеть за решеткой?       — Нет, ведь каждый день я жду вашего прихода, — хотела сказать я, но всего лишь произнесла, — а вы почаще посещайте нас, Сёё-сама, составите компанию мне.       — Да я не развлекаться сюда пришел.       — Что же еще тут можно делать, как ни развлекаться?       Сёё загадочно улыбнулся и направился по своим делам.       Другие мужчины стали мне в тягость, я не могла спокойно принимать гостей. На их месте я представляла Сёё, и от осознания реальности мне становилось дурно. Работать не хотелось, видеть клиентов не хотелось. Смотреть в окно, наблюдая за людьми, искать его взглядом…       — Что-то вас давно не было, молодой господин! — крикнула я, сидя за деревянной решеткой с облупившейся красной краской.       Услышав знакомый голос, Сёё подошел ближе.       — Дела были, работал. Сюда без денег не придешь же.       — Почему же? — закурив трубку, спросила я. — Некоторые мужчины приходят сюда без гроша, станут поодаль, так и хочется выйти, и подтереть им подбородки. Пускают на нас слюни, и на этом все заканчивается.       — Или они поддаются соблазну, а на утро висит долг в несколько раз больший, чем они прокутили.       — Какой вы проницательный, Сёё-сама! Вы случайно не хозяин какого-нибудь борделя? М? Признавайтесь!       — Нет, — добродушно рассмеялся он. — Слыхивал такие истории.       — А может вы сами в них принимали участие?       — Пока нет. Но все еще может быть впереди.       — Что ж, тогда желаю, чтобы вас поменьше обобрали! — рассмеялась я.       Так и пролетали недели, месяцы. Через мою постель проходило несметное количество мужчин, на утро я не помнила их имена, да и запоминать было ни к чему. Обычно никто из них не возвращался. Хоть это и не по правилам, ведь проведя ночь с женщиной ты был обязан вернуться, так как она уже считалась второй женой. Но мне было все равно, даже деньги несильно интересовали меня. Я ждала встреч с ним.       А ночами я мечтала, мне даже снились сны, как Сёё приходил ко мне, мы проводили прекрасную ночь, а на утро не хотели расставаться. Мы познали любовь, страстную, трепетную, нежную, всеобъемлющую…       Слова, которые говорят продажные женщины, лживые, но с ним я общалась искренне. Они лились из глубины души, чистой, незатронутой, не познавшей истинной любви, они были настоящими. Пускай, слова были чуть-чуть завуалированы бордельными эпитетами, но он должен прочитать между строк, понять, что имеет ввиду несчастная влюбившаяся женщина.       — Возвращайтесь скорее, Сёё-сама! — сказала я ему напоследок. — Вы единственный мужчина, на которого я могу положиться!       — Хорошо. Постараюсь бывать у тебя, как можно чаще. Когда будешь скучать по мне, сильно не плачь.       Какое самомнение! Но как же он прав! Ведь почти каждый вечер, вспоминая о нем, я плачу. Иногда это бывает с гостями. Бедные мужчины даже не подозревают, что это не по ним.       — Что случилось? Почему ты плачешь? — спрашивают они.       — Ах, господин! Извините, что я так расчувствовалась! Просто этот вечер так прекрасен, что я не смогла сдержать слез!       — Ну, ну, перестань. Слезы совсем не к лицу тебе! Давай лучше повеселимся, я хочу увидеть на твоем милом лице улыбку.       Почему я не могла влюбиться в другого? Более земного и простого мужчину. Но такова человеческая натура, что нас тянет ко всему таинственному.       Пролетело немало времени, прежде, чем я увидела свою любовь снова. Как я прожила эти дни — не знаю, будто их и не было. Я просто существовала, и время сгорало, как бумажные фонари, случайно оброненные на землю.       — Молодой господин! — вскрикнула я. — Что ж вы проходите мимо и даже не поздороваетесь?       — Ох, прости, — подошел ближе Сёё. — Задумался и не заметил, что прохожу мимо твоего дома.       — Теперь я вижу, как вы скучали по мне! — наигранно обиделась я.       — Я скучал, не переживай. Как только твой образ всплывал в моей голове, у меня на глаза наворачивались слезы.       — Ах, ну вы и шутник, Сёё-сама!       — Я серьезно! — рассмеялся он.       Так и проходили наши мимолетные встречи, которые приносили мне сладкую радость с горьким послевкусием. Я не могла затащить его в постель, как бы ни пыталась, и все, что мне оставалось, это мечты, приносящие невыносимую душевную боль. Но прекратить общение я не желала, потому что не хотела лишать себя приторной надежды, манящей, как нектар.       Как-то ранним вечером я вместе с клиентом вышли из борделя. Я нежно взяла мужчину под руку, и мы не спеша направились к Главным воротам.       — Когда вы навестите меня в следующий раз, господин? — ворковала я гостю на ушко.       — Хм-м-м, ну не знаю, милая. Возможно, на следующей неделе… как дела пойдут.       — Я буду с нетерпением ждать вашего возвращения, господин.       Мужчины знают, что все эти слова лживые и наигранные, их ждут, чтобы стрясти больше денег, обобрать до нитки и выставить за дверь. Они понимают, но все равно не могут отказаться от лести, пускай и пропитанной ядом.       Молочная дымка постепенно опускалась на квартал, обволакивая каждый дом и прохожих, медленно гуляющих в свете красных фонарей. Кто-то ищет женщину, кто-то только идет к единственной, а кто-то уже пьяненький возвращается домой.       — Не заблудитесь в тумане, господин!       Поклонившись на прощание друг другу, мы разошлись, и я поспешила обратно в бордель. Не хотелось бы затеряться среди белой пенки.       Вдруг мое внимание привлек знакомый силуэт, который шел в обнимку с женщиной. Вначале мне показалось, что я спутала его с кем-то другим. Но кимоно того же, темно-синего цвета, та же походка и голос… Подкравшись ближе, я прислушалась.       — Сенсей, когда вы выкупите меня? Вы так долго обещаете, что я быстрее сама накоплю… — сказал женский гнусавый голос.       — Подожди, дорогуша, скоро мне выплатят за картины, я рассчитаюсь с долгами, и приду к тебе, чтобы освободить тебя из рабства.       Он! Это голос Сёё!       — Но сенсей! Вы небось говорите так каждой проститутке, с которой крутите! Я-то знаю, вы, как художник, имеете несколько женщин!       — Ну перестань, О-Хару, ты моя единственная женщина, которую я люблю.       «… люблю…».       Я остановилась и решила больше не сопровождать молодых любовников.       Конечно! Как я не догадалась сразу! У него есть любимая! Вот почему он не хотел заходить к нам в бордель. Какая же я была глупая!       В душе образовалась глубокая и темная дыра, все чувства, испытываемые до сих пор, провалились в эту пропасть. Я освободилась от оков, которые тормозили и угнетали меня. Теперь я стала свободной.       Сёё все также ходил мимо борделя, но уже не приближался поговорить, будто чувствовал, что между нами все закончилось, хотя толком-то ничего и не начиналось. Я решила стать к нему ближе и в то же время дальше. Я захотела быть свободной, чтобы никогда не видеть его в этих каменных стенах, но где-то глубоко внутри надеялась, что снаружи мы пересечемся.       Я стала работать усерднее: вытряхивала больше денег с мужчин, спаивая их почти до беспамятства, продавала подарки, экономила, как могла. Я не хотела ждать окончания контракта, я желала выйти, выбраться из этих стен, как можно быстрее. Через полгода, выйдя за пределы Главных ворот, я вдохнула свежий воздух, взглянула на мир вне клетки и почувствовала облегчение. Я больше никогда его не увижу. Но память об этих приятных моментах навсегда останутся в моем сердце.