Верните мне мой 2013!

Резкий мороз ударяет в лицо, стоит только девушке выйти из подъезда, в котором, кстати, тоже было довольно прохладно. Холодная нынче зима. Хотя, это далеко не плохо, какой новый год без традиционных сугробов, ночных вьюг и собачьего холода? Так что жаловаться особо не на что, всё равно на прошлый год все кругом жаловались, что в канун праздника не зима, а не пойми что. Вот и получили настоящую русскую погоду. Поправляя свою ушанку, наспех натянутую поверх спутанных волос, молодая девушка спешит к ближайшей мусорке. Её останавливает тоненький голосок, раздавшийся за спиной. — Ой, Сонечка, здравствуй! Куда так торопишься? — старушка, укутанная в поношенное пальтишко и классическую шаль поверх него, мило улыбается. Студентка делает то же самое в ответ. — Здрасте, баб Маш, — Софронова шмыгает носом. — Да вот, мусор выбрасываю, вы тут какими судьбами? — Ко мне же внуки сегодня приезжают, вот, сходила в Пятёрочку, надо же их радовать, — Соня заметила в дряблых руках полупрозрачный пакет и тут же встрепенулась. — Вам помочь, может? — бабушка вежливо отказывается. — Мне не сложно. — Ой, не стоит, доченька, я сама, — повторила старушка. — Ах, так ты ещё и нараспашку ходишь! Зимой то! От, молодежь, совсем здоровье не бережёте! А ведь как потом жалеть будете… Софронова неловко улыбается и прощается с соседкой. Милая женщина. Она живёт в соседнем подъезде и, кажется, знакома со всем двором. Замечание насчёт внешнего вида светловолосой, к слову, было вполне ожидаемым: на улице уже давно не лето, а всё, что на неё накинуто — ушанка, расстегнутая куртка поверх растянутой футболки, пижамные штаны да ботинки. Хорошо, не тапочки. Когда черный пакет приземлился на своё законное зловонное место, Соне показалось, что она начинает замерзать (еще бы). Девушка засовывает руку в карман тёмно-зелёной парки и вытаскивает свой старенький, во многих местах треснувший телефон, чтобы глянуть на время, но взгляд цепляется за числа под цифрами «17:25». Тридцать первое. Действительно уже сегодня? Кажется, только вчера отходили после прошлого нового года… А ведь это второй раз, когда они празднуют вдали от семьи. В том году они приезжали в гости к общему знакомому, состоятельному мужчине, живущему недалеко от леса. А сколько у него друзей! Именно на той вечеринке они познакомились со многими хорошими людьми, с которыми в последствии провели этот тяжелый год. Но в этот раз Соня и Настя приняли решение праздновать узким кругом, а после долгих дней дебатов, где же компании встречать новый год, остановились, почему-то, на квартире Софроновой и Афинской. Ну, как сказать, квартире? Скромная однушка под Питером — самое то для двух приезжих студенток. Любое место обживается, и даже эту конуру девчонки сейчас называют своим домом. Софья неосознанно вздрагивает от холода, и это служит ей неплохим напоминанием о том, что пора домой. Девушку встречает запах запечённой курицы, контрастирующее с улицей тепло и недовольное бурчание подруги. Шатенка стояла напротив зеркала в прихожей, тщетно вырисовывая на левом глазу ровную стрелку и материлась, снова и снова стирая её ватным диском. Несмотря на плохой обзор со стороны закрытого ока, Афинская замечает уже снявшую с себя куртку и шапку Соню. Она оглядела вошедшую с ног до головы оценивающе-недовольным взглядом и цокнула. — Если ты собираешься встречать гостей в этом, я не пущу тебя за стол, — констатирует зеленоглазая. Собеседница прыснула, но промолчала, удаляясь в зал, чтобы «не позориться» своими пижамными штанами в клетку. Квартира действительно была небольшая, самая, что именно есть, студенческая. Хотя, для студентов это в полне себе приличные хоромы. Тут есть и зал, и одна маленькая комнатка, и кухня, и туалет с узеньким полупрозрачным душем. И средств на оплату хватало, девушки откладывали с зарплаты и стипендии. Зарплаты, честно говоря, скудненькие, зато имеются, зато всё свое. Отчасти жалкая, бессмысленная, зато полная свобода. Никто не попрекнёт коронными фразами в стиле «пока ты в моём доме, ты будешь делать то, что я скажу» и подобным, ничто и никто, кроме нехватки самих денег, не обделит возможностью купить себе что-то, распоряжаться средствами самостоятельно. Это была непривычная экономическая независимость и непривычная свобода действий. То чувство, которого не хватало, чтобы не задохнуться. Они уже совершеннолетние интеллигентные люди, и имеют право, а главное, желание, позаботиться о себе самостоятельно. И пусть в сильные холода приходится укутываться во всё, что есть в шкафу и сидеть под всеми одеялами, что присутствовали в квартире, пусть порой отключают горячую воду, пихают мусор в почтовые ящики, всё равно. Этот этап необходимо пройти, чтобы в будущем, имея всё нужное, оберегать честно заработанное имущество и знать ему цену, вспоминая про великолепное студенчество. Девушек вдруг тревожит противный протяжный писк звонка, а за ним еще и несколько нетерпеливых стуков в дверь. В любой другой ситуации, не зная, кто должен был заявиться в гости, хозяйки принялись бы вызывать полицию. Настя распахивает скрипучую дверцу, параллельно приговаривая, что можно было, между прочим, не вламываться, как коллекторы, и спокойно подождать, когда откроют. В крайнем случае позвонить. Парни по ту сторону порога неловко улыбаются, только для вида, потому что на самом деле нравоучения подруг их никогда не останавливали, и проходят в квартиру. — Вы пришли раньше на час, — укоризненно шипит Афинская, поежившись от легкого мороза, пробравшегося в помещение вместе с гостями. Коротенький тонкий джемпер не согревал от слова совсем. — Скажи спасибо, что не опоздали, — отвечает ей Тимофей, высокий парень с каштановыми волосами, и вешает куртку на медный потертый крючок. — Мы специально выехали раньше, чтобы не застрять в сугробах. — Ага, всё утро машину чистили, а еще у соседа колесо помогали менять, — Дима, парниша с чутка нездоровым цветом кожи (кажется, из-за какой-то болезни), в предвкушении потирает руки, стараясь прошмыгнуть на кухню, одновременно с этим продолжая свою историю. — Один Даня профилонил, сказал что сам доберётся. — Ну и где он? — Софронова ловко хватает Диму за заднюю часть воротника его рубашки и разворачивает на триста шестьдесят градусов, в обратную сторону от кухни. Парни озадаченно переглядываются. — А разве он не у вас?.. — Харитон, самый высокий из пришедших гостей, но в силу своей сгорбленности, казавшийся с ними на одном уровне, окидывает квартирку взглядом в поисках потеряшки. На минуту компания погружается в неловкое молчание. По рассказам мальчиков, Даня, их общий знакомый, должен был либо уже прийти к девчонкам, либо уже быть рядом, по крайней мере в пути. Первым делом они поочерёдно принимаются названивать опоздавшему, но ни на один из порядка двадцати поступивших ему звонков, он не ответил. И это настораживало. — Ладно, может, он застрял в пробке или заехал в магазин? Идём, поможете стол накрыть, — командует Соня, вся исчесавшаяся из-за колючего новогоднего свитера. Белая (в некоторый местах желтоватая от старости) скатерть, честно вынесенная из дома Сониных родителей, приземляется на «стол-раскладушку», тот самый, советский, оставленный хозяйкой квартиры то ли в подарок, то ли из-за древности. Зато и в «гостинной», размером скорее с небольшую комнатку, умещался, и мест на гостей хватало. Настя начищала бокалы, расхитила праздничный сервиз, расставила его в в равноудаленных местах относительно каждого, кто будет сидеть за столом. Кажется, что свою нелюбовь к новому году она заменила любовью к эстетике и выпивке. Соня была готова швыряться в парней всем, чем попадется, ибо так криво нести тару с оливье, чтобы почти уронить его, нужно уметь. Мальчики же практически покорно сдались под командование своих подруг, лишь иногда грустно вздыхая. Они, между прочим, гости, а работают, как официанты. Дело дошло до алкоголя, и тогда началось настоящее веселье. — Тащите бутылки, шампанское поставим сюда, — Афинская указывает под угол стола. — А вино поставим в центр. — Какие бутылки? — парни одновременно отрываются от своих дел и вопросительно смотрят на начальников. — Две бутылки шампанского, две вина, — поясняет Соня, дорезая крабовые палочки для салата, про который вспомнила недавно. После долгого молчания в ответ она недоверчиво обернулась в сторону прохожей, куда выходила дверь кухни, и где стояли её друзья. — Только не говорите мне, что вы их не купили… — Софронова угрожающе воткнула нож в доску для резки овощей. — А тебе станет от этого легче? — вздыхает Тима. — Вообще, Даня ответственный за выпивку, поэтому мы все на него положились, — Харитон и Дима согласно кивнули. — Отлично, а Данила не отвечает на звонки! И хрен знает, где его носит! Прекрасно посидели! — сказать, что Настя расстроена — ничего не сказать. А ведь было столько планов… Она даже тост подготовила! Тем временем время близилось к вечеру. Ну, как близилось? На часах уже половина восьмого, стол накрыт, все празднично одеты, включен даже первый канал, есть всё, кроме самого главного. Единственной части нового года, без которой его не проведешь — алкоголь. И тут бац — всё испорчено. На Даню злились все без исключения, особенно Настя. Она включила грустный плей-лист и закрылась на кухне, угрожая, что назло всем слопает весь наготовленный крабовый салат несмотря на то, что салаты терпеть не может, в то время как Соня ломилась к ней, пытаясь предотвратить ужасное преступление. Под «руки вверх» разворачивалась сцена из самой настоящей драмы, парням не хватало только пива и чипсов. — Прекращай этот балаган! — в ответ неразборчивое, но злорадное мычание. — Настя, остановись, что бы ты не делала! — Я ж тебя так любил, так любил! — с очевидно набитым салатом ртом прохныкивает девушка по ту сторону двери, подпевая песню, играющую на полную катушку. — Думал, что ты ждала меня! Что же ты сделала? Софронова обессиленно запрокидывает голову назад, в её вздохе, полном разочарования, ни нотки надежды на спасение еды. Дима закатывает глаза и отводит её в сторону, уже поднимая ногу на уровне ручки, как его тут же схватили за локоть и оттянули от греха подальше. — Ты с ума сошёл?! Нам ещё за эту квартиру платить! — Софья уже не выдерживает и тыкает пальцем в бледный лоб парнишки. Тот виновато закусывает губу и отводит чёрные глаза. Спустя какое-то время Анастасия всё же соизволила выбраться из кухни, утомленная печальными песнями и нескончаемым крабовым салатом, от которого теперь тошнило. Время уже ушло за девять вечера, а потеряшки в доме всё ещё не наблюдалось. Все сидели на нервах, ждали последнего гостя. Если раньше на звонки он просто не отвечал, то сейчас его телефон либо выключен, либо недоступен. Конечно, ребят настораживала сама ситуация: молодой парень днём выехал из дома, и так и не вернулся в пункт назначения… и телефон, как говорится, «не алё». В итоге ни Дани, ни алкоголя. — Нам нужно что-нибудь предпринять. А вдруг с ним что-то случилось? — Харитон первый за десять минут тяжелого молчания подает голос. — И что же ты предлагаешь делать? — Тим скептически оглядывает друга. — Искать его по всему Питеру в канун нового года? — Согласен, — кивнул Дима. — Ну, ничего страшного, просто не выпьем на новый год. Ничего. Зато у нас есть апельсиновый сок! Компания переглянулась. Был вариант сбегать в магазин, правда, до ближайшего было минут двадцать, тем более за четыре часа перед новым годом… Бредовая затея. В доме в который раз нависла мрачная тишина. Молодые люди думали над ситуацией довольно долго. Звонить в полицию? Искать не будут, двое суток не прошло, тем более перед новым годом стражники порядка в районе Дыбенко вряд ли ответят на их звонок, по крайней мере, трезвыми. — Тимоха, — Настя кладёт руку на плечо друга и опирается на него. Шатен медленно переводит взгляд с узорчатого пола на зелёные глаза. — Заводи машину.

***

Ветер, снегопад, на улице минус двадцать четыре, обшарпанная заправка на краю города. Как они добрались до этой богом забытой лесополосы? Благо, «кафе», или лучше сказать маленький магазинчик рядом работает в ночную. Компания из трёх парней и двух девушек стояли за единственным столиком в мини-маркете и пытались согреться. Все в новогодних нарядах, накинули куртки и шапки на авось, а теперь жалеют. Меньше всех жалела Соня в своём до чёртиков колючем, но весьма тёплом, свитере. На часах без двадцати минут двенадцать, они в паре километрах от дома, промёрзшие до костей, с двумя стаканчиками чая на пятерых, коллективно думали, что им делать дальше, вот только в голову ничего не приходило. Ничего кроме как разорвать Даниила на маленькие кусочки, как только найдут его. Нервный выдался новый год. Тимофей и Дима предупреждают друзей, что выйдут покурить, в пути шарят по карманам в поисках зажигалки и сигарет, и покидают помещение. В лицо вновь ударяет резкий мороз, будто отрезвляя уставший разум. Несколько часов они колесили по городу, даже уже отчаялись и позвонили в полицию — всё бестолку. Даню им найти не удалось. Оставалась лишь призрачная надежда, что он уже выпил с кем-то и отмечает у своих знакомых на квартире, а не пропал без вести прямо в новый год. Но стоило Тиме только раскрыть рот в очередном вопросе в стиле «что делаем дальше?», который он задавал три раза за последние пол часа, его прервало тихое неразборчивое мычание из соседнего сугроба. Решив что это какой-нибудь пьяница уже в новом году, парни было хотели забыть об этом, но их тут же уколола совсеть. Нельзя же оставлять человека в сугробе! И каково было их удивление, когда вместо бомжа-алкоголика, они увидели укутавшегося в собственную куртку длинноволосого брюнета, а рядом с ним опустошенные бутылки вина и шампанского. Мирно посапывая, лишь иногда тревожно вздрагивая, видимо, из-за собачьего холода, парень, по определению Даниил, держал в руках последнюю не до конца выпитую бутылочку вина. — Вы чего так долго? — из маркета выходят Соня, Харитон и Настя. Они ловят взглядом парней у сугроба на углу магазина и спешно направляются к ним, тут же остановившись в ступоре. — Вот, собственно говоря, и Даня, — указывает на спящего друга Дима и легко толкает того ногой, на что брюнет реагирует слабым мычанием. — Вытаскивайте его, а то замёрзнет насмерть! Даниила посадили в машине, накрыли своими куртками, Харитон напялил на горе-дружка свою цветастую шапку, Соня повязала на парнишке шарф. Сами они встали у того же столика в магазинчике, только теперь стаканчик чая (или кофе) стоял у каждого свой. Замёрзшие и уставшие, а ещё и голодные, как волки, они согреваются друг о друга. Коллективно дышат друг-другу в ладони и переваривают этот день. Ехать праздновать домой — бессмысленно, новый год через пять минут. — Как новый год встретишь… — Дима отпивает своё чай и тут же вытаскивает язык изо рта, видимо, обжёгся. По пузатому телевизору на самой высокой полке обращался президент, сквозь помехи и полосы на экране. Ещё немного. — Я всё-таки скажу свой тост, — прокашлявшись, начинает Афинская, обращая на себя внимание даже уснувшего кассира. — Вся жизнь - вода из-под крана… — Такая же грязная и плохо пахнет? — перебивает подругу Соня и тут же умолкает под укоризненным взглядом. — Так вот, вся жизнь — вода из-под крана, ведь она вода в кране будет такой, какой ты её сделаешь и отрегулируешь, — её прерывает Сонино «не всегда», например, у них однажды горячей воды не было чуть ли не месяц. — В общем, мы должны сами регулировать свою жизнь и быть теми, кем сами захотим! Всё! Ребята хлопали, смеялись, пили чай и допили то, что осталось после Дани. И пусть им крайне неудобно, и пусть в квартире их ждут салаты и накрытый стол, они всё ещё улыбаются и смеются, потому что именно друзья сделают каждое мгновение волшебным.

Бьют куранты.

Как новый год встретишь — так его и проведёшь, и встретили они его вместе.