Dead dogs

      Под мерный писк приборов в палате Брок говорил, а Джек сжимал до скрипа кулаки. Броку за вырвавшиеся нечаянно слова пришлось ответить больше, чем Джек был готов услышать. Чем хотел услышать.       Это Брок легко принял его как равного, а не как чудовище. Джеку тогда было сложно сделать то же самое, и он вёл себя с человеком так же, как раньше вели себя с ним люди – считал, что тот ничего не чувствует, не понимает… но зёрнышко сомнений дало сильный росток. И Джеку пришлось услышать о том, что люди делают с другими людьми, что уж говорить об иных видах. Пришлось узнать, откуда у Рамлоу чудовищные шрамы по всему телу и кошмары по ночам. Откуда привычка озираться по сторонам, слегка пригибаясь, ожидая нападения.       Джек понимал, что такое война, но бесцельного насилия над пленными понять не мог. Они оба были жертвами, хотя, думая над тем, чему сопротивлялся Брок, Джек размышлял: а что выбрал бы он сам?       Охотники потеряли след Джека и по какой-то причине не проверили дом Брока – видимо, не могли поверить, что человек позволит чудовищу оказаться так близко. Скажи он им, где оборотень, и его бы не тронули – так они говорили, но, выслушав вопрос в очередной раз, Брок лишь закрыл глаза и опустил голову, не желая радовать охотников своим криком, когда в тело входило раскаленное лезвие очередного короткого ножа – ровно такого, чтобы не нанести травм, не совместимых с жизнью. Шрамом больше, шрамом меньше… его уже и так нельзя было назвать красавцем, и, хоть странный оборотень не был ему так уж дорог, Брока накрыло воспоминаниями о прошлом. Он выжил в том аду, и по сравнению с ним эти палачи были куда обходительнее. Страх смерти утёк в песок пустыни вместе с кровью его и сослуживцев, впитался в кожу сапог наёмников. Ему было почти скучно. Больно, да, но скучно, и он, не геройствуя, просто отказался развлекать ублюдков. Он знал, что его будут искать, и, скорее всего, найдут, хотя на это и не рассчитывал, давно разучившись надеяться на кого-то помимо себя.       Брок не был готов к тому, что у его постели окажется Джек, и те слова сорвались с губ, еще плохо контролируемых сознанием. Пришлось рассказать обо всём случившемся у охотников, хотя чувства вины и неловкости он не хотел. Но уж как вышло.       Они оба не пожалели, хотя некоторые подозревали, что между ними чувства, далёкие от дружеских. Какая может быть дружба между человеком и тварью, имеющей меньше прав, чем собака? И всё же - это было оно. Дружба. Весьма странная для тех, кто не был допущен круг их общения, и только в конторе знали наверняка, хотя, как ни странно, Клэр умудрилась поначалу ревновать Брока.       В первый раз они столкнулись именно в госпитале, когда Брок заметно шел на поправку и врачи разрешили избавиться от повязок. Отчасти помогал Джек. Насколько хватало его сил, он помогал Броку избавиться от боли, и тот мог реабилитироваться быстрее.       Джек как раз возвращался из душа через столовую, заодно захватив перекусить и для Рамлоу. Услышав голоса, и не только, из палаты, он устроился на диванчике и принялся ждать. Клэр вышла в коридор, одергивая юбку. Из-за двери ощутимо пахнуло сексом, а от женщины веяло досыта натрахавшейся сучкой настолько сильно, что заметил даже Джек. И насмешливо приподнял бровь.       Она окинула Джека победным взглядом и удалилась, покачивая аппетитными бёдрами. Джек лишь ухмыльнулся. Да, в принципе, она была и в его вкусе тоже, но…       Поднявшись, и прихватив поднос, он зашел в палату как раз тогда, когда Рамлоу, открыв окно, нацелился посетить душ. Поверх заросших новых ран были хорошо заметны ещё блестящие следы слюны. Новые шрамы не отвратили женщину Брока, и Джека это вполне устраивало. Правда, в тот день он убрался из больницы и вернулся в дом своего хозяина, а через три дня и тот приволокся среди ночи – сбежал за два дня до выписки. Утром Пирс звонил, ругался и велел явиться в контору, потому что появилась работа, и, раз Броку уже так заебись, то пора бы и…       Отключив громкую связь, Брок ржал на пару с Джеком, а потом потребовал гору стейков, заебавшись жрать безвкусное больничное дерьмо. На кухне они стояли бок о бок. Джек готовил мясо, как профессиональный хищник как окрестил его беззлобно Брок, а сам Рамлоу занимался крайне сложным соусом, настолько ароматным и пряным, что проняло даже Джека.       С их дружбой в итоге смирились все. Клэр то ли осознала собственную глупость, то ли постарался Брок, но в итоге она уже чуть ли не подлизывалась к Джеку, улыбалась ему на вечеринках, сидя на коленях у Брока, и была абсолютно счастлива со своим любовником.       И она, и Пирс без энтузиазма выслушали просьбу Брока о недолгом отпуске для него и его отряда. Когда женщина ушла за бланками документов, и Джек запер за ней дверь, прислонившись к полотну спиной, Пирс положил локти на стол и сложил пальцы у губ. Тяжело вздохнув, он впервые ответил не согласием.       — Говори.       Брок, впервые на памяти Джека, замялся, прежде чем начать, и это было плохим знаком.       — Охотники.       Пирс приподнял бровь и глянул на Джека. Тот помедлил, но кивнул, не зная, что должен делать.       — И?       Он честно старался считать это не своим делом. Его хватило ровно на полтора дня, но, видно, раны на собственной шкуре ныли слишком сильно. Провертевшись ещё ночь без сна, слушая, как на улице Джек разговаривает с не выбирающей слова женщиной-оборотнем, Брок закрыл окно и лёг, уставившись в потолок. Он не боялся опасного соседства. Не с Джеком, уже зная, насколько тот разумен, быстр и силён. Он не вмешивался, понимая, что тот всё лучше сделает сам. Оставив обоих дома, Брок смотался в магазин за едой, хотя спать хотелось немилосердно. Когда он вернулся, женщина спала на диване в гостиной, на месте Джека, а тот сосредоточенно рассматривал бледно-синюю пластиковую столешницу стойки на кухне.       Он рассказывал, пока Брок готовил и слушал, помогал, но руки явно решили жить своей жизнью и немилосердно дрожали. Всунув Джеку в ладони большую чашку кофе, Брок загнал его на диванчик, чтобы тот не мешался и мог продолжить говорить.       На запах еды из гостиной выползла растрепанная молодая женщина. Зло зыркнув на Брока, сделала было шаг назад, но тот подвинул по стойке третью тарелку вместе с вилкой и ножом, и злоба сменилась удивлением. Джек под вопросительным взглядом кивнул и подвинул к себе свою порцию. По-быстрому наломав свежий хлеб с ещё хрустящей корочкой, тёплый внутри, он сунул кусок женщине, а остальное уложил на миску между собой и Броком – как обычно. Ел Брок с трудом. Он отрубался на ходу, хотя и был голоден, и пришлось уже Джеку уговаривать того пойти спать, уверяя, что они всё уберут. В итоге Рамлоу кивнул и тяжело поднявшись, прошел мимо нового оборотня в своём доме. Он не слышал, что ему вслед прошипела женщина, но мог догадаться по тому, каким тоном Джек её осадил. Его не хватило даже на душ, только раздеться и рухнуть на кровать, успев сдёрнуть покрывало. Но спал он не долго, часа два от силы.       Ему снились описанные Джеком зверства охотников и собственное прошлое. Разрубленные пополам тела, оборотни, корчащиеся от сжигавшего их аконитового яда и прочее. Будто снова в школе открыл энциклопедию по истории на эпохе инквизиции. Тогда это казалось ему интересным. Прочувствовав на собственной шкуре, он понял, что хоронил молодых парней в пустыне не за то, чтобы кто-то имел право творить такую мерзость.       Убийство и насилие не всегда одно и то же. Он знал это как никто, в своё время моля бога, в которого вроде бы должен был поверить, о смерти. И то, что делали охотники, и те, кто им платил – этот ведь было не ради пользы обществу. Он видел их достаточно близко, чтобы понять, что они - кровожадные твари похуже оборотней.       Когда он поднял взгляд от собственных рук, сцепленных пальцами, он был уверен в своей правоте.       — Их нужно остановить. Около трёх десятков убитых. Не только оборотни.       — Зачем?       Брок захлебнулся воздухом и дёрнулся. Джек лишь сжал кулаки. Ведь верно. Охотники истребляют чудовищ. Так зачем им мешать? А что под руку попался кто-то – так нечего было лезть. Едва ли благородство покроет расходы на сбор группы, транспорт и оружие.       Брок не любил ультиматумов сам и не любил их использовать, но…       — Затем, чтобы не плодилась такая же мразь как те, кто перебил мой отряд.       Он мог бы сказать «кто убил твоего сына», но бить ниже пояса не стал – и так понятно было. В пальцах Пирса треснул неизвестно когда оказавшийся в руке карандаш. Джек затаил дыхание. Он тоже понимал, что это грязный приём. Отбросив огрызок карандаша, Пирс откинулся на спинку кресла. Он лишь на миг позволил скользнуть во взгляде чему-то болезненному, тут же сменившемуся нарочитой холодностью.       — Хорошо. Пиши запрос на командировку отряда, как на учения. Место – полигон вооруженных сил в Техасе. Отчитываться будешь ежедневно лично мне. Под твою ответственность.       Брок кивнул, тяжело поднявшись. Он видел утром своё отражение и знал, что видел Пирс.       Джек, стороживший дверь, секунду всматривался в его лицо, но всё же щёлкнул замком. По правде, ему было неловко за это, но… он ведь не просил. Это предложил Брок. Которого это, по правде, и не касалось.       Джек умел быть благодарным. Поверх плеча Брока он поймал взгляд Пирса и кивнул, без слов обещая присмотреть.

***

      С разбегу перемахнув штабель ящиков, Брок откатился в укрытие, оказавшись плечом к плечу с оборотнем. Джек непринуждённо вжимал лицом в пыль их проводника – мальчишку их деревни, которую они миновали накануне. Он обещал показать им дорогу, но вместо этого привел к стоянке боевиков и попытался сбежать. Он не знал, что Джек оборотень, но точно понял это, когда когти зверя ненавязчиво сомкнулись на тонкой шейке. А ещё он не знал, что там, где двое американских солдат, там скоро объявятся и другие. Брок и Джек должны были разведать дорогу для остальных, но и вдвоём справлялись отлично.       Меняя магазин, Брок ухмыльнулся.       — Помочь и размяться не хочешь?       Джек оскалился. На территории Соединённых Штатов убивать без суда не могли лишний раз даже они. А кто заподозрит их работу в Анголе? Тем более, что по документам они сопровождали медиков, борющихся с очередной эпидемией в долине Конго недалеко от Киншасы.       — Подержи.       Джек разжал когти, но на шею дёрнувшемуся мальчишке опустилась пятка тяжёлого сапога – Брок даже не шевельнулся, оставшись сидеть. Джек поднялся во весь свой немалый рост, неспеша стянул короткопалые перчатки и тёмные очки. По краю радужки в лучах заходящего солнца блеснула золотистая кайма, а внутри неё зажёгся едва заметный алый огонёк. Джек оскалился, позволяя внушительным клыкам вытянуться в полную длину, и распахнув пасть, заревел, растопырив когти. Стрельба прекратилась, как отрезало, лишь под сапогом заверещал мальчишка. Брок фыркнул, кода тот обоссался, и вслед бросившемуся вперёд оборотню коротко бросил:       — Позёр!       Ну… он немножко привирал. Ему нравилось. Ему до мурашек нравился этот звук, сквозящая в нём неприкрытая мощь. Он помнил, каким нашёл Джека, и ему нравилось, как тот изменился хотя бы в этом. Зная его историю, отчётливо понимал, что ничего уже не изменить для самого Джека – смерть непоправима, но помочь выжить смог. Было непросто, но оно того стоило, и Брок малодушно этому радовался. Он стал другом, отряд – семьёй, стаей. А оборотень – надёжнейшим бойцом, лучшим. Тем, кого он единственным после Тома смог научить быть почти самим собой, на кого мог положиться без оглядки.       И пусть не все ещё могли, как он, наслаждаться. Он понимал, что не всем это вообще дано. Кто-то так и будет дёргаться от хищника. Может, он так и останется единственным, кого проявления такой послушной силы доводят до стояка.       Едва стихло эхо последнего выстрела и оборвался последний крик, Брок достал пачку сигарет и со вкусом затянулся. Он не сомневался, что поблизости не осталось никого живого – теперь уже по опыту зная, как работает оборотень, альфа. Разъярённый и заскучавший альфа.       Их альфа. Эта мысль была слишком сладкой, слишком привлекательной, и он позволил себе увлечься, не обращая внимания на трепыхание под ногой.       Какой же несусветной глупостью было истребление оборотней. С другой стороны, хорошо, что такой уникальный боец был лишь у них, иначе бы натрахались с совсем неприятным исходом. А так… да, ему тоже были опасны пули и ловушки, которые он, к своему стыду, не чуял, но Брок с него и не спрашивал ничего сверх того, что потребовал бы от любого другого бойца и себя. Оборотня, так же, как любого другого, прикрывали и берегли, за него он вписывался, как за любого своего человека.       Он, как и любой другой его боец, позволял себе тихо застонать, пока ему перевязывали раны, вправляли вывихи, зашивали. Он не боялся проявить чувства, зная, что за это не накажут. Не боялся спорить, зная, что можно, а иногда и нужно. И Брок даже от этого получал удовлетворение, только неприятно скреблось на краю сознания, что оборотень приручился, как одичавший было пёс, и перестал бояться рук нового хозяина, который, в отличие от прежнего, вкусно и сытно кормит, позволяет спать в доме и даже играет с питомцем. Когда эти мысли накрывали особенно сильно, Брок уходил в спортзал и иногда выматывался так, что оставался спать на матах, не в силах сдвинуться с места. Обычно в такие дни он спал, пока на службу не являлся Джек, который, зная где искать, приходил, будил, заталкивал в душ, а потом волок завтракать, молча глядя в глаза. Он знал – у них с Броком даже секретов не было, да и скрыть от этого зверя можно было, разве что, запах, но никак не настроение и мысли.       За Броком не было вины, и не ему было что-то исправлять. Он мог лишь пойти на поводу у себя, прошлого, побывавшего на месте оборотня в некотором смысле. Не в силах исправить это прошлое, жить настоящим. Обоим. Это понял и принял Джек. Это понял и принял Пирс. Остальное было не важно, и Брок, в основном, всё же спал достаточно крепко, перестав почти смотреть по ночам кошмары. Его сон сторожил зверь, которого боялась сама темнота – так пошутил кто-то из молодых, и Джек с Броком ехидно ухмыльнулись в ответ.

***

      Сидящие вокруг бойцы молчали, угрюмо глядя исподлобья. Не раз и не два за прошедшие годы они убеждались, что оборотень в отряде нужен позарез, не раз и не два они доверяли ему жизни, и он не подвёл ни разу, как и они его. Брок рассказал им всё в отсутствие Джека, который не отходил от Дженни, чтобы ей не пришлось переживать всё это снова. Он привёл её позже и сидел на полу, чуть покачиваясь, прижимая девушку к себе. Отмывшаяся и приведшая себя в порядок, она, тем не менее, продолжала кутаться в его куртку, будто та могла её защитить надежнее крепких рук Джека. Она прятала лицо от окруживших её мужчин, но их раздражение было вызвано не ей.       Они все сказали то же, что и Брок.       Таким мразям не место в этом мире. Некоторые из них видели, что охотники сделали с их командиром, и согласны были пустить кровь любому, гордо назвавшемуся истребителем нечисти. Остальные просто знали этот тон Рамлоу. Уверенный в своей правоте, он не приказывал, но они уже начали уточнять, что со снаряжением и транспортом. Он оставлял в городе лишь двоих – у одного намечалась свадьба, у второго – последствия: через неделю подходил его срок стать отцом, а отец должен был быть рядом со своим ребёнком, а не насаждать справедливость. Это не обсуждалось. И без него было кому.       Накануне позвонила Клэр, сообщившая, что все документы готовы, и пытавшаяся уточнить, куда сваливает её любовник. С утра Брок всё же заехал в контору и долго успокаивал плачущую девушку, будучи не в праве сообщить ей подробности. Она замирала в его руках точно так же, как Дженни в руках Джека, смотрела с такой же надеждой, и Брок успел подумать о том, что они могут стать неплохой парой, если Джек решится.       Думать об этом было рано. За девушкой могли прийти в любой момент – они не обманывались, и нужно было действовать как можно быстрее.

***

      Что может быть хуже в ночном лесу, где пытаешься укрыться, чем белая футболка и очень светлые домашние штаны. Они мягкие и бежать в них легко, но вот цвет…       Впрочем, было и кое-что похуже – уже близкий лай и звуки преследования, неумолимо приближающиеся: крики людей, топот ног, хруст веток. И собственное срывающееся дыхание, и слабый плач младенца в руках.       Лунное затмение. Охотники и их добровольные помощники знали, когда выбрать время. Знали и к кому прийти, хотя Виктор делал всё, чтобы не привлекать внимания. Он жил в простом маленьком доме – как и большинство в городе. Был простым учителем математики в начальных классах, и его любили дети, всегда шумной толпой встречая в коридоре школы. Когда всё успело так измениться? Сначала смерть жены прямо на больничной койке – прошло лишь несколько дней после выписки её из родильного отделения, и сухое сочувствие врача: тяжёлые роды, повезло, что ребёнок здоров. У него не было выбора – только держаться ради маленького сына, не успевшего даже толком привыкнуть к материнскому молоку.       Выстрелы на улице среди ночи заставили его скатиться с кровати, и, когда ударом выбило входную дверь, он уже тихо закрывал окно на маленькой кухоньке, стоя на влажной от росы траве в одних лёгких кедах, прижимая к себе не проснувшегося ещё ребенка. Звериная интуиция не подвела, и Крид бросился в лес, не думая о том, как выжить без денег и документов. Будучи бетой, он успешно незаметно жил в обществе людей почти сорок лет. Он был не готов к тому, что однажды придут и за ним. За его ребёнком.       Он расслабился. Но было поздно сожалеть – маленькое тельце сучило ручками и ножками и вопило – младенцу не докажешь, что нужно молчать. Виктор держался из последних сил, но на глаза от бессильного отчаяния наворачивались слёзы.       Когда он, запнувшись, упал, то успел лишь переместит руку, чтобы не навредить ребёнку, в тщетных попытках сворачиваясь на земле, закрывая его своим телом. Он даже глаза закрыл, хотя страха не было. Когда понимаешь и знаешь, что будет – уже не страшно.       И всё равно он вздрагивал каждый раз, слыша тихие хлопки – будто чересчур крупные дождевые капли шлёпались на палые листья. Его затрясло, когда опасно приблизились собаки и буквально подорвало с земли, когда прямо над ним раздался грозный рёв альфы. Этот звук он бы не перепутал ни с чем, хотя был оборотнем с рождения, а не по воле альфы. Он тихо заскулил, сжимая в объятиях ребенка, прося пощады чисто инстинктивно, и не рискуя открыть глаза.       Собаки, визжа от страх, сбежали, а рядом прошуршали шаги и остановились очень близко. Мгновенно покрывшейся мурашками кожи плеча коснулась горячая ладонь, и это тепло растеклось по телу. Виктор рискнул приоткрыть один глаз и глянуть вверх. Не зная альф, он никогда не испытывал к ним особых чувств, но, глядя в постепенно потухающие красные глаза, он почему-то сам себе показался слабым и жалким. Он валялся в грязи и трясся, а огромный альфа смотрел на него с ожиданием, всё ещё не убирая руки. Внутри стало тепло, но уверенности не прибавилось, и он продолжал лежать, не смея шевельнуться или вздохнуть поглубже. Только когда над сидящим на корточках альфой появилась фигура человека, Виктор дёрнулся. От винтовки в руках солдата разило пороховой гарью, смертью.       Но человек, замерев рядом с оборотнем, опустил ствол оружия, позволив ему повиснуть на ремнях и, оглядевшись по сторонам, тронул плечо альфы.       — Нам пора.       Тот кивнул, обернувшись. Вновь посмотрев на бету, поднялся, сделал шаг назад и спросил       — Ты можешь идти?       И протянул руку. Некрасивое, грубое лицо альфы не исказилось пренебрежением или брезгливостью. От него веяло уверенностью, и Крид, держа на сгибе одной руки младенца, подал вторую. Всё же он повредил лодыжку, споткнувшись, но альфа не только помог подняться. Он поддержал и не отстранялся, пока Виктор приспосабливался к шагу. Ребёнок затих, во все глаза таращась на нового оборотня. Тот на нём особо внимания не заострял – посмотрел с интересом и пошел вперед. По бокам, как конвой, шли двое людей с опущенным оружием. Среди деревьев Виктор видел ещё солдат. Он шел, не задавая вопросов, всматриваясь в людей.       Шли они недолго. Довольно быстро лес оборвался у широкой дороги, на обочине которой стояло шесть тяжёлых внедорожников без номеров и три пикапа – эти машины Виктор знал, видел в городе. Возле них лежало несколько тел, а такие же люди как те, которые были с альфой, в такой же форме, посмотрев на него, убрали в кобуры пистолеты, предварительно открутив глушители. Некоторые тела уже грузили в багажники машин охотников.       Виктор, не говоря ни слова, плёлся за альфой, стараясь не думать об увиденном, сосредоточившись на своей ноше. Остановился альфа возле одной из огромных машин, и, открыв дверь, кивнул, приказывая залезать внутрь. Не споря, Виктор подчинился, окунаясь в мягкий тёплый сумрак – ночь уже близилась к рассвету, но тонировка не давала солнцу шансов. Он не сразу понял, что в машине есть кто-то ещё. На него с интересом смотрела молодая женщина в не по размеру огромной куртке. Дёрнув тонким носом, она улыбнулась. В темноте мягко блеснули золотом глаза беты.       — Привет.

***

      — Нет.       Плечо дёрнуло болью, когда Брок на бегу схватил оборотня за руку. Их развернуло по инерции, и Джек оскалил клыки опасно близко к лицу Брока, но тот не пустил, лишь встряхнул. Только ему хватало дури смотреть в горящие красным огнем глаза разъярённого альфы. Но Брок умел смотреть так, что даже альфа сдувался и одумывался. И он смотрел, пока Джек не отшатнулся, не моргнул.       — Только ножи и пули. Никто не должен связать их смерти с оборотнями.       Джек замедленно кивнул и обернулся. Он рвался туда, пусть и не чуя, но отчётливо слыша и беглеца…беглецов, и погоню. Он не мог стоять на месте, но командир держал его твердой рукой, и признавший уже его, Джек расслабился, позволяя тому решать. Только тогда Брок выпустил его, предварительно вновь сжав пальцы чуть сильнее, словно сам был альфой, который, схватив за шкирку, воспитывает молодого волка.       У Рамлоу был план, и, потерявшие от азарта бдительность, охотники туда вписывались идеально. Убегавшего оборотня страховали люди Брока. Джек поставил под сомнение власть командира…       Он прикрыл глаза, инстинктивно показывая, что пришёл в себя и готов подчиняться, чуть приподнял голову, приоткрывая шею. Ошейник, как обычно, покоился в подсумке разгрузочной системы. Но Брок лишь хлопнул по плечу и, проверив оружие, побежал, срезая путь, туда, где он наметил место встречи с остальными. Встряхнувшись, Джек бросился следом, подстроившись под шаг человека.       Вожака. Именно им был этот человек. И дома, и на полигоне, и под сводом ночного леса, хладнокровно добивая подстреленных охотников.       Не ушел ни один, и Брок не делал различий между мужчинами и женщинами, не дрогнувшей рукой спустил курок, целясь в лоб совсем ещё мальчишки – на вид ему и восемнадцати не было. Собак убивать не стали – Джек их просто вспугнул, а они, натасканные на бет и слабых альф, просто не знали, что такое настоящий альфа в почти полной своей силе.

***

      Устроившись на каменистом обрыве в излучине реки, Брок наслаждался теплом камней, уединенностью, полноценным рассветом – всем, чем может на природе насладиться нормальный человек, отошедший от лагеря на несколько футов.       Строго говоря, в лагере за спиной оставались только оборотни. Брок отправил бойцов прочёсывать лес – на всякий случай. Дженни с видимым удовольствием возилась с малышом, с которого его отец не сводил настороженного взгляда, пока с ним самим пытался беседовать Джек. Именно поэтому Брок тактично оставил их одних.       Он успел задремать, подложив ладонь под голову, когда тихие шаги замерли возле него. Брок приоткрыл один глаз и покосился вверх. Джек молча опустился рядом, но ложиться не стал – сел, скрестив ноги по-турецки.       К сожалению, вечно молчать он не мог, и Брок, открыв глаза, тоже сел, прислонившись спиной к крупному валуну.       Джек говорил о вещах, само собой разумеющихся, и только Брока передёргивало каждый раз, да ныли старые раны. Ныла кожа чуть ниже груди, наросшая вместо той, которая несла позорную метку его хозяина. Ныла лодыжка, истёртая тяжёлым грубым металлическим кольцом кандалов. А всё было просто. Охотники, заручившись поддержкой местных жителей, открыли охоту на оборотней, сумевших скрыться среди людей. В методах себя не ограничивали настолько, что даже шериф и приезжий агент ФБР не смогли вразумить людей, и были обвинены в пособничестве. Больше о них не слышали.       — Сдаётся мне, кто-то неплохо оплатил эту кампанию. Кто-то не из рядовых жителей, но о таком больше нигде не слышно, значит это местное новшество, и лучше бы оно осталось в пределах окрестностей городка.       Брок искоса глянул на Джека. Тот сжал кулаки и опустил голову.       — Ты ведь понимаешь – всех мы не спасём. Даже этих двоих…троих нужно будет куда-то деть. Я связался с Пирсом. В пятидесяти милях отсюда небольшая военная база. Нам выделят на ней закрытый блок, но их никто не должен видеть, поговори с ними. Когда закончим здесь, им нужно будет искать новый дом.       Джек вздохнул тяжело, будто раненый.       — Понимаю.       Потом, собравшись, встряхнулся и посмотрел на командира как всегда смотрел на задании в ожидании приказа.       — Криду можно будет вернуться в дом? Взять кое-какие вещи…       Брок по глазам видел – оборотень понимает, что нельзя, что опасно, что нужно сваливать как беженцам – бросив всё: и могилы предков, и родных, и своё имущество. И лучше ещё – память о месте, о доме.       Обернувшись, Брок посмотрел на тех, с кем свела их судьба. Дженни забавлялась с ребёнком, тянущим к ней свои ручонки. Она строила рожицы и подставляла пальцы, за которые хватались крошечные пальчики. Виктор держал ребёнка на коленях и несмело улыбался, изредка посматривая в сторону вооруженного человека: даже альфа не смог до конца убедить его, что этим убийцам можно доверять. Броку же крайне тяжело было воспринимать этого крупноватого для беты мужчину с загнанным взглядом правильно – как хищника, способного парой ударов когтей разодрать его так, что и бог не зашьёт. Крид был оборотнем, и всё нужное у него было: и острые клыки, и – опять же – когти. Меньше чем у Джека раза в два, но всё это было. И надо же – учитель. Оборотень находил в себе силы заботиться о человеческих детях, но чуть не лишился своего.       Эти трое были похожи на семью, и Брок явно поторопился, записав Дженни в подружки Роллинза.       Хищники…       Брок видел, как Джек смотрит на них. Знал, что именно тот вспоминал в эти моменты. Понимал, как важно для него то, зачем они приехали, и что с каждым новым спасённым контролировать его станет только сложнее. Значит, нужно было поторопиться, найти источник заразы и дать возможность тем, кто может скрыться среди людей, жить нормальной жизнью.       — Можно. Но пусть будет готов к тому, что с ним пойдут наши люди. Ребёнка пусть оставит в машине с Дженни.       У Брока был план, но его пришлось переиграть. Нужно было отвлечь внимание от оборотней на новую угрозу. Джек поднялся с камней. Брок взял в руки рацию.

***

      — Вон она, вон. Обходи её. Быстрей!       — Обожаю такую охоту!       — Осторожнее!       — Ай, сучка. Она укусила меня!       — Ничего, обучим манерам. Заткни ей пасть чем-нибудь и можем начать прямо здесь.       — Не уверен, что у меня встанет на такую грязную тварь.       — Когда ты трахал афганских девок тебя это не волновало. Совсем изнежился. Тогда пусти меня.       — Валяй. Смотри, блох не нацепляй.       Пьяный смех был таким громким, что Брок подошел почти вплотную, но он и так видел достаточно, и его затрясло так, что он не решился брать в руки винтовку. Вместо этого вытянул нож, покрепче сжал его. Ему было плевать, что у кого-то из них был пистолет. Он не просто убил их. Их собственные отрезанные члены он затолкал им в глотки. Хорошо, что их жертва лишилась сознания от удара по затылку. Он совершенно не был готов успокаивать истерику. Ладно бы это был пацан. Да, Брок отцовства избегал, как мог, но чувствовал, что с мальчишкой было бы проще. А тут…       Сдёрнув с себя плотную форменную куртку, он осторожно уложил на неё обнажённое тельце девочки отсилы восьми лет – грязное, покрытое гематомами, видными даже в сумерках. Почти ничего не весящее – кожа да кости, когда-то явно густые, но уже спутавшиеся чёрные волосы. Брок свёл полы куртки и отогнул ворот, чтобы ребёнок не задохнулся.       Он всё же отмыл от крови руки, оказавшись возле машины, благо канистру с водой он научился возить с собой ещё с первых командировок. Они были не менее горячими, чем по контракту армии, которой он стал не нужен или неудобен, но он больше не был тупым исполнителем.       Двигатель мягко зарычал и автомобиль уверенно двинулся с места, набирая скорость. Ночная дорога была пуста. Раздолье для них – все шесть машин дежурили теперь в лесах возле Бейкон-Хиллс. Днём убийства оборотней прекратились. Охотники стали промышлять по ночам, и отряд, расположившийся на военной базе, дежурил ночами по одному бойцу на машину.       Они нашли ещё четверых оборотней. Троих, к сожалению, спасти не успели. Четвёртый – найдёныш Брока - мирно лежал на заднем сиденье, и, то ли действительно не приходила в себя, то ли прикидывалась.       Охотники не были готовы к тому, что их ряды так быстро поредеют. Город стоял на ушах, и визит отряда Брока к дому Виктора Крида внёс в эту историю немалый вклад. Брок взял туда только три машины, и первыми в дом вошел он сам и его бойцы. Неожиданности для них не было – в доме шарились незваные гости. Гости же, вылетев в окна второго этажа, были мертвы, но перед смертью успели удивиться. Люди Брока не снимали масок и тёмных очков, и никто не смог бы их опознать. Они оставляли послание каждым убийством, бросали вызов, и, как бы ни хотелось людям винить в своих бедах оборотней, но раны от когтей и пуль были все же разными.       Виктор взял не так уж много вещей – кое-какую одежду, зачем-то документы, выгреб наличку из тайника, собрал всё, что нужно было ребенку, и из осколков на полу в кухне вытащил фото смеющейся женщины. Брок сделал вид, что не заметил. Больше в доме ничего ценного уже не было. Обернувшись в последний раз, Виктор, как мог аккуратно, прикрыл входную дверь.       Сразу оттуда все три машины помчались к выезду из города, и никто не посмел их остановить. На полпути до базы к ним пристроились остальные машины.       На базе, как и было обещано, был стоящий особняком блок, возле которого был отдельный выезд. На складе – всё, что нужно нескольким сотням солдат на год. Да, казенные пайки, форма, медикаменты, но это было лучше, чем ничего.       Брок тогда упал на ближайшую койку и заснул как убитый. Джек же отправился изучать новые владения.

***

      Брок распахнул дверь ударом ноги. Он редко бывал в комнатах, отделённых оборотням. Джек, как и прежде, жил с отрядом Брока в казарме. Но в этот раз он сидел за столом с Виктором и Дженни, о чём-то с ними беседуя. На ногах он оказался вовремя – Дженни разъярённым зверем подбежала к Броку, раздувая тонкие ноздри и ощерившись. Джек оказался быстрее. Моментально выхватив из рук Брока ребенка, сунул того женщине. Сам в это время он подхватил под руку Брока. Тот не сразу понял, в чём дело, и только когда Джек кивнул, указывая направление, Брок скрипнул зубами.       Он не заметил эту рану на адреналине, но футболка была влажной от крови. Крови, которую почувствовали оба оборотня, но Крид был занят собственным ребёнком, да и логическая цепочка из простых элементов «ребёнок-кровь-человек» инстинктивно быстрее складывалась в голове женщины-оборотня, хотя и не тем образом, который был нужен.       Оттеснив женщину, Джек всё же дотащил Брока до стола и усадил на свой стул. Он успел обработать рану командира до того, как пришел заспанный Алан, но и тогда Брок кивнул на закутанного в его куртку ребенка.       Выругавшись, Джек забрал у медика комплект для перевязки и, для удобства, опустился на колени рядом с командиром. Тот оценивающе глянул сверху вниз и, закрыв глаза, кивнул. Сил сопротивляться уже не осталось.       Три дня после этой стычки Джек не позволял командиру даже выйти дальше казарменного сортира. На четвёртый день за совместным завтраком Дженни, настороженно косясь, поставила перед Броком, вставшим раньше всех людей, кружку с великолепно сваренным кофе. Больше она ни разу при нём не продемонстрировала прежнего своего отношения.       А Брока наизнанку выворачивало при виде маленькой девочки, постоянно державшейся за руку Дженни. Из города кто-то из солдат привёз ей немного одежды. Настоящей, человеческой. Яркие майки, платье и джинсовый комбинезончик. Брок видел всё это в руках Джека, когда он поднимался по лестнице на второй этаж.       Он почти перестал спать, у него стали быстрее заканчиваться сигареты и он всё чаще ловил взгляды Джека, отнимая руку от грудины, за которой болезненно ныло. Помогали только отлучки с базы.       Помогала охота на охотников, чужая и своя кровь, необоснованно рискованные схватки, когда можно было просто перестрелять ублюдков из засады, но Брок неожиданно подсел на это, подсел на адреналин. К его вящему сожалению охотники поумнели, или же оборотни им больше не попадались, но достойно поохотиться удавалось всё реже.       Джек видел, как хреново командиру, знал, что лекарство горше самой болезни, но в следующее полнолуние, когда Брок уже заправлял машину, он, ни слова не говоря, сел на пассажирское сиденье и демонстративно пристроил свою винтовку в крепление у центральной панели.