Dead dogs

      — Попомни мои слова, Кристофер. Те, кто это делают, опаснее нелюдей, к которым мы привыкли. Нам объявили войну. Войну всем людям, и кто, как не охотники, должны сражаться?       Джерард отвернулся от окна. Сын, как всегда, не слушал его. Сидя в кресле, тот перебирал листы бумаги с медицинскими заключениями. За несколько дней их накопилась целая стопка – охотники и жители Бейкон-Хиллс и окрестностей, добровольно помогавшие охотиться на оборотней. Ему рассказали о странных людях, скорее всего – военных, прибывших недавно. О них рассказывали горожане, о них упоминали оборотни, с которыми он, к недовольству отца, якшался.       Всё же, власти шерифа крайне сильно не хватало – самоуправление имело определенные минусы.       — Проследить за ними толком не удалось.       Он отложил абсолютно одинаковые в своём содержании листы.       — Есть версия, что они двигались в сторону военной базы, преследовать их я не разрешил – они слишком свободно применяют оружие. Но зачем военным убивать охотников? Думаешь, они собирают оборотней?       Старший Арджент устроился напротив. Губы его против воли презрительно изогнулись. Сын как был, так и остался слабаком, позором рода, но работать приходилось с тем, что есть.       — Было бы неплохо заполучить кого-нибудь из них. Мне известно, что их встречают ночами в окрестностях города. Автомобили, скорее всего, бронированные, и напасть не удастся. Нужно устроить засаду. Нужно выманить их из машин в лес. Займись этим.

***

      — Это пиздец какой-то.       Брок закрыл уставшие глаза и потёр веки пальцами. Он хотел спать, но сон не шел. Зато пришел Джек. Он уже спал, поверхностно и неспокойно – звериная натура беспокоилась из-за того, что вожак переживал, и он тоже приволокся на кухню с заспанной мордой и следом от подушки на щеке.       Посмотрев на него, Рамлоу кивнул на кофейник, где ещё плескалось. В него самого кофе уже не лез, тем более сваренный не так, как он привык, а в бездушной электрической приблуде. Ей богу, растворимый на привале, в плохо помытой кружке, был и то вкуснее. Джек всё же налил себе в чашку и сел рядом, заглядывая в монитор.       — Что это?       Брок отвёл руку от лица, открыл один глаз.       — Список. В этом блядском городе у каждого оборотня своя цена. Список пополняется. И глянь, кто у нас в топе.       Не стараясь сделать подачу особо эффектной, Брок потянулся и ткнул клавишу на мышке, переключая окна. Монитор заняла знакомая уже Джеку картинка – база граждан Соединённых Штатов, где в нужные поля уже были введены данные. С большой качественной фотографии смотрело лицо подростка. Забавный, кучерявый. Чем-то похожий на любопытного щенка. Джек захлебнулся напитком так, что тот попал в нос, благо хоть уже холодным был.       — Ага…       Брок откинулся к спинке стула. Стоило всё же пойти спать. Работа подождёт до утра.       — Здесь какая-то интересная система. Раз есть список, значит эти ребята… - он одно за другим закрывал окна с фотографиями подростков. – Уже должны быть мертвы. Но, либо список есть не у всех, либо что-то мешает убивать их просто так. Нужно будет это выяснить.       Джек, кивнув, сполоснул кружку и поставил на сушилку.       — Но не сейчас. Сейчас ты идёшь спать.       Брок насмешливо приподнял бровь, но Джек был невозмутим. В конце концов, Рамлоу мог выёбываться сколько угодно и перед кем угодно, но только оборотень и так чуял, что тот устал до ебущихся мошек перед глазами. Как чуял и то, почему он не спит. Сложив руки на груди и опершись задницей о высокую столешницу, он стоял, пока командир не сдался.       — Ладно. Давай свой фирменный рецепт.       Джек хмыкнул. Улыбаться толком так и не научился, но чувство юмора определённо имело место быть хоть какое-то.       — Ступай в душ, я принесу.       Тяжело поднявшись на ноги и прихватив ноутбук, Брок как мог гнусаво протянул:       — Да, мамочка…       Ему бы, наверное, стоило поостеречься того, чем его может травануть оборотень. Ведь все нормальные родители учат детей осторожности. И нормальные дети доживают до собственных детей. Вот только Броку до нормальности было, видимо, далеко, и он с благодарностью принимал в такие дни из широких ладоней оборотня горячую чашку с тёмно-зелёным отваром неизвестно чего, что сам альфа собирал в лесу. В первый раз он взялся рассказать о загадочном рецепте, но Брок быстро утратил суть, а потом и вовсе заснул, едва успев отставить пустую чашку на тумбу. Наутро он проснулся рано, выспавшимся и полным сил, и по достоинству оценил отличие зелья от обычных снотворных средств. Джек, к слову, ещё беззастенчиво дрых на соседней койке, и Брок прикрыл доверчиво подставленную спину, изодранную шрамами, тонким одеялом: в казарме было не холодно, но посыпаться в тепле ему самому казалось приятнее.       Выбравшись на полосу препятствий, он отбегал пару кругов по взрыхлённой мягкой земле под не то завистливыми, не то охуевшими взглядами молодняка, ещё только выползавшего на построение.       Когда-то он и сам был таким, и тоже вяз в рыхлой красноватой глине родного тренировочного лагеря, потом в песке… воспоминания вынудили споткнуться, но он не сбился с темпа и едва ли это было заметно со стороны. Впрочем, всё же одна пара глаз явно заметила. Джек, стоявший в тени их блока в темных очках, как обычно сложил руки на груди, на которой едва не лопалась футболка. Даже не видя его взгляда, Брок знал, что тот осуждающий. Оборотень, не сумевший защитить семью и стаю, знал цену вине, и ненавидел, когда Рамлоу винил себя в том, что изменить было не в его силах.       Говорить об этом больше одного раза Джек считал бессмысленным. Впрочем, молча осуждать не перестал. Когда оборотень скрылся внутри здания, Брок легко бегом направился обратно. Он знал, почему Джек его искал. Оборотни, встававшие раньше, чем остальные бойцы, готовили завтрак на всех, в, своего рода, благодарность. Остальной день они почти не показывались на глаза, особенно дети и Дженни. Виктор вроде бы оттаял и начал более активно контактировать с Джеком, особенно если рядом не было бойцов. Брока он сторонился больше неосознанно. Втянувшись в разговор, он мог не заметить даже, что говорит уже не с альфой, а со странным человеком. Он оказался на удивление приятным собеседником.

***

      — Давай, сучка, старайся лучше. Твоя дочь пропала, придётся тебе отрабатывать за двоих. Рот шире открой. Покажи клыки. Вот так. И не смей даже оцарапать. Иначе…       Почти возле самого лица связанной женщины вспыхнула, тихо загудев, острая игла пламени газовой горелки. Она остереглась отдёргиваться, уже зная, что всё равно настигнут – сколько таких ожогов уже сошло с её лица и тела…       — Шире. Давай. Интересно, у своих кобелей вы прямо с узлом берёте?       Сверху раздался паскудный смех. Сзади тоже засмеялись, не переставая рвано двигаться. Это были только первые двое. Сколько ещё придут – неизвестно. Едва ли меньше двух десятков. К своему стыду, она уже была достаточно опытна в этом вопросе, но им стало мало, и они захотели её маленькую дочь…       Окошко под самым потолком подвала уже забили досками, да она бы и не пролезла. Всё, что ей удалось – выпихнуть в него ребёнка и… нет, она не надеялась, что девочка сумеет сбежать, выживет… она просто делала, что могла и как могла.       — Заканчивайте.       Она вздрогнула, но благоразумно не отдёрнулась. Рука за затылок притиснула ближе.       — Джерард приказал собрать отряд.       — Твой отец подождёт.       Рука отстранила её голову. Вторая ладонь опустилась в резкой оплеухе.       — Давай, ты слышала, тварь. Не заставляй людей ждать.       И охотник снова толкнулся в её рот. Второй тоже ускорился. Шаги третьего удалились до двери и застыли на несколько мгновений. Тогда же первый, кончив, оттолкнул её от себя, и она поспешно отвернулась, борясь с приступом тошноты. Её взгляд столкнулся со взглядом младшего Арджента. Охотника, ни разу не прикоснувшегося к ней. Да, там было презрение, но под её взглядом его лицо дёрнулось и то самое презрение, замешанное на отвращении, обратилось на спешно натягивавших штаны мужчин. В этом она была уверена. Кристофер вышел тут же, не глядя больше ни на кого, но она слышала как он сплюнул, оказавшись по ту сторону двери.       Он не одобрял подобных развлечений, но не он был главой семьи, а старший Арджент не порицал вслух развлечение прочих. Не одобрял, но и не запрещал, и всё, что мог Крис – презрительно кривиться при виде сыто ухмыляющихся охотников, которые отнекиваются от предложений вытащить свои яйца на охоту посреди зимы, но с наслаждением насилуют обессилевшую женщину.       Впрочем, он не заблуждался насчёт того, что его отец не знает, благодаря кому в городе ещё живы и здравствуют оборотни в обличии детей. Вполне конкретных детей. Возможно, возмутись Кристофер на тему подобных развлечений, и его бы ткнули в собственную неидеальность, как охотника, нарушающего и закон, и Кодекс. Поэтому тоже Крис молчал под понимающей ухмылкой отца, видящего, как коробит сына.       На всякий случай, он скинул своим оборотням сообщение о планируемой засаде. Зная Скотта, который считал себя ответственным за всё, происходящее в городе, Крис не ждал, что тот отсидится дома и не отправится проследить, но хоть свою маленькую стаю, может быть, сможет урезонить хоть на одну ночь.        До вечера ещё было время, и он закрыл двери в собственной комнате арсенала. Несмотря ни на что, он любил это место, созвучное тому, что осталось от души после всех пережитых потерь. Наверное, он мог бы обвинить во всем этом оборотней, как делал отец, вот только он своими глазами видел, что они ни при чём. Пожалуй, именно после глупого поступка жены он понял, насколько неправы люди по отношению к тем, с кем они жили бок о бок. Не все люди правы. Не все оборотни – тупые злобные твари, мечтающие убивать направо и налево.       Он мог бы ненавидеть тех, из-за кого погибла дочь, и он честно пытался. Вот только видя искреннюю скорбь, он не смог не обнять того, кто понимал его боль, как свою. А после этого он уже не мог воспринимать мир так, как учил Джерард.       Крис ненавидел ложь всем своим естеством, а мир ему лгал. Будь мир иным, не учи он ненавидеть, семья осталась бы жива. Жена, дочь, сестра… Слетевший с катушек отец. И толпа психов, которой доверили оружие и дали карт-бланш.       Именно в оружейной он хранил то немногое, что разрешил себе оставить на память. Он никогда не говорил с мёртвыми, но иногда вспоминал их живыми.       Сигнал умных часов выдернул его из воспоминаний. Джерард. Он сбросил вызов и поднялся. На выход он отправился, подхватив свою сумку со снаряжением. Эта ночь обещала быть горячей, с учётом того, что далеко не все охотники могли похвастаться опытом военной службы, а Крис не сомневался, что те, кто взялся за них – солдаты, а значит, как минимум, опыт на их стороне.

***

      Брок зарекался наблюдать за тем, как тренируется Джек. Он по-прежнему оставался равнодушен к мужским красотам, но у него по-прежнему вставало на проявления силы отличных бойцов, а Джек был как раз такой. И всё же, как командир, как вожак, он обязан был присутствовать. И он был рядом – бок о бок на полосе препятствий, не давая себе возможности увлечься, не давая Джеку сбавить темп – Броку никогда не удалось бы угнаться за альфой, выкладывающимся по полной, но, пока он был на собственном пределе, телу деваться было некуда. Он уже устал так, что заснул бы без задних ног сам, без таблеток и зелий, и хорошо если не в душе. Хотя за душ бы сошла и стена ливня, за которой не видно ничего было уже на расстоянии пяти метров. Именно поэтому Брок позволил Джеку размяться – из казарм не увидят те, кому не положено.       Усталость как ветром сдуло, когда затрещала рация, которую он и взял-то с собой случайно – всё это время, что они пробыли на базе, она молчала.       — База, это восьмой. За мной хвост. Как слышно?       Слышно было плоховато. Дождь шумел и внутри рации, и вне её, но Джек соляным столбом замер рядом, и было видно, как в глубине его глаз разгорелся рубиновый огонёк.       — Клюнули.       Брок кивнул и нажал на кнопку, ощутив, наконец, облегчение.       — Восьмой, это база. Не останавливаться, из машины не выходить. Возвращайтесь. Всем машинам – возврат на базу.       И, получив подтверждение, с рычанием выдохнул воздух, уже предвкушая охоту. До арсенала они неслись бегом и собирались с той же скоростью, что и в преддверии боя. К тому моменту, как они закончили и выкатились к воротам, там уже замерла первая из машин – ближний патруль. Отдав бойцу приказ отдыхать, Брок сам сел за руль, и резко вывернув его, нажал на газ.       В крови кипело бешенство, питаемое жаждой мести – тёмной, не рассуждающей.       Им встретилось ещё три машины, пока Джек, наконец, не расстегнул кобуру, неспеша вытаскивая пистолет.       — Вот он.       Брок в душе не представлял, как Джек это определил, но доверился ему, и вновь, едва мимо пронеслась их машина, резко дёрнул руль, выставляя собственный автомобиль по диагонали на единственной полосе. На всякий случай он подхватил и свою винтовку, уже заряженную.       Через несколько минут на дороге, на том самом пределе видимости, замерли три пикапа. Словно нехотя погасли их фары.       — У него либо яйца стальные, либо мозгов нет.       Брок наблюдал, как из первого пикапа с переднего пассажирского места спустился мужчина. Отойдя на пару метров от машины, он замер, засунув руки в карманы кожаной куртки.       Джек щёлкнул предохранителем, но Брок отрицательно качнул головой.       — Сиди здесь…       Собственная винтовка, опущенная вниз стволом, коснулась бедра. Брок захлопнул дверь за собой и обошел автомобиль, вставая напротив мужчины.       Надменное лицо исказилось насмешливой гримасой, но Брок бы на это не повёлся – ему доводилось видеть и более авторитетных людей плачущими от страха и ссущимися в штаны. Человек, решившийся вершить чужие судьбы, его не впечатлял. Немного, правда, насторожили люди в открытых кузовах, защелкавшие затворами, но, пока их лидер был на мушке, они бы не стали стрелять. Наверное.       Брок перехватил винтовку поудобнее, ещё не целясь, но вскинуть оружие он бы точно успел.       Молчание затягивалось. Дождь заставлял пожилого мужчину морщиться. Форма Брока пока ещё не промокла, и под туго затянутый ворот ещё не натекла вода. Только короткопалые перчатки, неприятно сырые, облепили ладони, но это было сущей мелочью. Старику надоело первому. Смерив взглядом Рамлоу, он, наконец, открыл свой рот.       — Не знаю, кто вы, но вы в меньшинстве. Я смотрю, вас двое. Вы на чужой территории и уже успели произвести плохое впечатление. Разве армия Соединённых Штатов воюет с гражданами этой страны? Сложите оружие, пока не поздно, и разберёмся в этой ситуации.       В голосе человека, привыкшего, что его приказы исполняются ещё до того, как он закончит излагать мысль, было столько властности, что Брок против воли успел восхититься.       И крепче сжать пальцы, вспомнив…       — А разве у охотников есть право убивать граждан этой страны?       Вернув подачу, Брок чуть приподнял винтовку. Люди в пикапах зашуршали активнее.       Человека перед собой Брок знал, и знал уже кое-что о нём. Он был достаточно известен, чтобы за него вступились весьма неприятные люди, и, ко всему прочему, имел прескверную репутацию даже просто как человек. Человек, который пойдёт по трупам не только оборотней, но и людей, если ему это понадобится.       Старик понимающе ухмыльнулся и поднял руку ладонью вверх. Люди в машинах вновь задвигались, убирая оружие, и Брок опустил своё. На предохранитель, впрочем, не поставил.       — Кажется, у нас возникло недопонимание. Но, может вы и ваш спутник присоединитесь к нам и мы пообщаемся в более неформальной обстановке и без оружия в руках? В конце концов, мы делаем одно дело. Защищаем тех, кто не может защитить себя, не так ли?       Брок кивнул, чувствуя, как собственные губы начинают растягиваться, обнажая почти по-звериному оскаленные зубы. О да. Он помнил, как такие же, как этот, защищали беспомощных, преследуя маленькую девочку-оборотня с вполне однозначными намерениями.       — Только у нас разное понимание нашей работы.       Делая вид, что размышляет, Джерард вытянул губы трубочкой, искоса глядя на солдата перед собой.       — Возможно. Но мы делаем мир чище.       Брок не успел даже выругаться, когда за спиной открылась дверь автомобиля и Джек шагнул под дождь, вставая рядом. Старик же сделал шаг назад.       — Ты…       Он пятился, пока не упёрся в ту же дверь автомобиля, из которой вышел.       — Не добили, значит. Не послушали.       Он говорил, и с каждым словом, вроде бы, возвращал себе самообладание, глядя только на Джека.       — Я видел…. Они сказали, что ты мёртв. Я говорил им, что убить волка наверняка, можно лишь отрубив голову. Хотя, какой ты теперь волк без клыков и когтей…       — Какой ты охотник, если убиваешь не глядя – оборотень ли, человек ли. Какой ты глава охотников, если твои люди насилуют детей…       Джека бы понесло и дальше, но Брок, стоявший чуть впереди, упёр ему в грудь локоть правой руки, уже взяв машины охотников на прицел. Чёртов оборотень, не усидел, но это было предсказуемо.       — Ну, твои девочки были уже в свои годы красивыми, как куколки…       Брок едва сам не взвыл, когда Джек болезненно взревел, и, отшвырнув пистолет, разодрал собственные перчатки, чтобы не мешали когтям. Он больше не подчинялся ни тому, кого признал вожаком, ни собственному разуму, вспомнив о горе. Джерард знал, куда бить, как знал и то, что десять винтовок против одного оборотня – неплохое соотношение, а человек… что человек, которому достаточно одной пули.       Брок лишь успел окликнуть Роллинза, но тот вдруг изменил направление движения, замерев на долю секунды, словно ледяной водой облитый. Брок тоже слышал этот звук – крик кого-то, насмерть перепуганного. Оборотень, волк, завладевший его бойцом, всё же был альфой, а для альфы нет ничего важнее, чем защитить бету, пусть и чужую, которая всегда может стать собственной…       Выругавшись, слыша, как землю за спиной взрывают выстрелы, Брок кинулся следом за Джеком в лес, ругая на чём свет стоит и его, и природу, и людей и оборотней всех скопом.       Он и так уже вымотался, и только адреналин гнал его вперед. Джек не слушал его окликов, не видел вспышек выстрелов. И, сука, бежал, не замечая ни раскисшей глины под ногами, ни поваленных деревьев, практически перелетая через них. Броку приходилось в прыжке опираться о кору, молясь, чтобы рука не скользнула по влажному мху, не съехала вместе с корой, иначе перелом обеспечен. А за спиной, изрядно отстав, были слышны знакомые звуки погони, вот только на сей раз гнались за ними.       Потеряв Джека из виду, Брок остановился. Голоса за спиной были далеко, и можно было дать себе пару секунд передохнуть, оперевшись руками о колени. От сумасшедшего бега болел бок, хотя Брок за своей формой следил исправно, но он действительно устал. Полоса препятствий на базе уже вымотала его, а этот забег отнимал последние силы. Можно было вызвать подкрепление, но он понимал – сейчас задачу толком не обрисует, и подставит остальных. Вдвоём выбраться будет проще. Если он найдет Джека в ёбаном ливне в ёбаном лесу. Только потеряв Роллинза из виду, он осознал, насколько привык к нему, к его надёжности.       Насколько привык, что не может отвечать лишь за себя, что не вправе уйти один – это было бы легко за стеной ливня, который, казалось, не замечал листьев деревьев. Он был не в праве бросать своего бойца…друга, пусть тот и нарушил приказ.       Собравшись с силами и закрепив винтовку, чтобы не мешалась, Брок побежал туда, где ему слышались выстрелы, надеясь, что он правильно угадывает направление, а не следует за обманчивым эхом.

***

      В глазах опасно темнело, а лёгкие резало от нехватки воздуха, но запах палёной плоти он всё равно почуял очень остро, едва выбравшись на прогал между деревьями. Ноги уже не держали – он бы не смог стоять и под страхом смерти.       На его глазах Джек бесхитростно оторвал голову одному человеку, а второго выпотрошил в несколько ударов когтей.       Привалившись к какому-то выворотню, Брок закрыл глаза, давая себе зарок, что просидит так максимум пять минут. Нужно было уводить разъярённого оборотня на базу, попытавшись вернуться к машине, если она на месте, а ещё наскоро проверить её на наличие взрывчатки, и уже подальше отсюда – на средства слежения.       Но пока он не мог даже двинуться, и только слушал рычание обезумевшего зверя, слепо доверяясь, как уже несколько лет до этого доверял ему себя и отряд. Всё равно, если тот вдруг вздумает напасть, противопоставить Брок не сможет ничего. Едва ли даже найдёт в себе силы хотя бы приподнять в защитном жесте руки.       Зверь перестал рычать, и всё стихло, кроме тихих стонов и шороха дождевых капель. Брок с трудом открыл глаза.       Джек стоял перед ним, тяжело дыша, залитый кровью с ног до головы, стекающей с него потоками под ливнем. На поляне валялось несколько тел, но Брок не мог сказать – сколько. Он видел явно не всё, а те, что видел, были разорваны, и судить об их количестве было рано.       — Джек…       Оборотень выглядел немного виноватым, он не мог не понимать.       Арджент знал, что некие военные приволокли оборотня, он знал и самого Джека, знал, что тот альфа. Альфа, убивавший охотников. Это грозило проблемами. Впрочем, пока что их жизни были в опасности.       — Что здесь?       Брок, в свою очередь, понимал, что Джек не просто так нарушил приказ, не просто так бросился не на Джерарда Арджента, а сюда.       Тот молча, обхватив Брока руками, помог ему подняться с земли и сесть, согнувшись – дышать всё ещё было больно, но под руками оборотня боль утихала. Тот, не отпуская, отстранился, и Брок увидел, наконец, причину.       Только такому – матёрому альфе, впавшему в бешенство – было под силу разорвать цепи с крупными звеньями, которые очевидно до этого притягивали к стволу дерева женщину, которую Брок с чистой совестью мог назвать красивой, хотя на бледной коже обнажённого тела яркими пятнами выделялись ожоги. На земле валялась небольшая газовая горелка. Возле дерева же валялось три трупа, с одного из них была сорвана куртка, в которую куталась женщина, зыркая на него глазами с заметной даже на расстоянии золотой каймой у радужки.       Брок приподнял бровь, глядя на Джека в ожидании каких-нибудь ответов. Даже не будучи оборотнем, он слышал, как у того бухало сердце, чувствовал, как его трясёт.       — Это Меган. Моя жена.       Брок даже не сомневался, что случившийся пиздец будет лишь наращивать обороты, но думать о мелочах было некогда. Он не сомневался, что всё было продумано заранее, равно как и засада – Джерард или знал, или подозревал, что у них есть оборотень, и спровоцировал его, подготовившись заранее. А значит, их скоро найдут, и уходить нужно было быстрее.       Опершись о плечо Джека, он поднялся на ноги, пошатнувшись, но вроде бы дышать уже мог свободно. Возвращаться к машине должно было быть легче – под гору. Кивнув на женщину и прислушиваясь, он поправил винтовку.       — Бери её и валим отсюда.       С трупами со следами зубов и когтей они уже ничего не могли сделать.       Джек, кивнув, метнулся к сидящей на земле женщине, всё ещё неверяще глядящей на него. Брок глубоко выдохнул, настраиваясь. Джек был безоружен, не считая ножа, и занят, а потому прикрывать сладкую парочку придётся ему.       Он уже собирался сделать первый шаг, как услышал треск за спиной. Даже он с его реакцией не успел нажат на спуск. Выбежавшие из леса люди, целящиеся в них, упали на землю. Позади них стоял тот, кого они не ожидали увидеть. Его Брок тоже знал – Кристофер Арджент. Сын главы охотников. Он как раз опускал винтовку, ударами приклада которой оглушил тех двоих. Брок с опаской прищурился под растерянным взглядом Кристофера, а вот Джек, успевший распробовать кровь, но не утолив жажду, бросился на замершего человека.       Несомненно, этой ночью бы оборвалась и его жизнь, но Джек отшатнулся в шаге от человека. Низко пригнувшись, на матёрого альфу рычал почти ещё щенок…ребёнок, и Брок рявкнул: «Отставить!»       Лидер списка смертников. Они его уже видели. Скотт МакКолл. Волчонок отвлёкся на него. Джек тоже замер, подчинившись.       Брок был готов поржать над ситуацией – двоих людей, целящихся друг в друга, оберегают оборотни – но ни черта радостного в этой ситуации не было. Даже он слышал за спиной треск – приближающиеся охотники не боялись оборотней. Мальчишка отмер быстрее взрослых. Обернувшись к Кристоферу, он выпрямился.       — Уходите. Я помогу им выбраться из леса.       Охотник кивнул и скрылся за деревьями. Волчонок же, кивком Броку и Джеку велел следовать за собой.       Броку было странно принимать помощь от мальчишки, но он сдержался от комментариев, лишь обмолвившись на ходу, что их машина осталась на дороге. Паренёк кивнул и побежал дальше. Джек следовал за ним, придерживая женщину. Брок, изредка озираясь, прикрывал. Очевидно, Скотт знал своё дело: с охотниками они не встретились.       Пока они добирались до машины, небо посветлело, дождь тоже прекратился, и, хоть Брок поминутно оскальзывался в грязи, но хотя бы стало лучше видно, что впереди и под ногами.       Наскоро осмотрев автомобиль и не найдя следов минирования, проверив зажигание, Брок кивнул Джеку, и тот помог своей жене забраться внутрь. Мальчишка растворился в темноте под деревьями по другую сторону дороги. Нужно было валить на базу, но Джек замешкался возле своей ненаглядной.       Брок, хотевший его поторопить, удачно обернулся к деревьям. Толкнув оборотня в спину, он вынудил того пригнуться, оказавшись в салоне, сам вскидывая винтовку.       Выстрелы грохнули одновременно. Захлопнув дверь, Джек успел поймать отброшенное ему в руки тело, и увидеть, как среди деревьев рухнул другой человек.       Джерард Арджент.       Не тратя времени, он буквально закинул Брока в машину, прыгнул на водительское место и до упора вдавил педаль газа, переключаясь с нейтральной сразу на третью передачу.       Выкатившимся с двух сторон пикапам он снес моторные отсеки подчистую – эти охотники не знали, чего стоят тяжёлые бронеавтомобили тех, кто пришел по их души.       На Брока Джек старался не смотреть – помочь на ходу он не мог ничем. Бросив короткий взгляд назад, он лишь убедился, что с женой всё в порядке. Она могла подождать. Что угодно могло подождать, кроме ручьём текущей крови, и Джек выдрал из кармана разгрузки Брока его рацию.       — База, это первый. Я возвращаюсь. Нужен эскорт.       Он не использовал принятые кодовые слова, но таиться уже не было нужды. Они добились внимания, но Брок планировал это явно не так. Не рассчитывал подставиться за Джека.       Сжав пальцами руль, он стиснул зубы. Это было его виной. В этот раз - снова. Он подставил члена своего отряда, командира. Своей новой стаи. Того, кого сам себе поклялся защищать. Того, кто рисковал ради него, и в этот раз…       Он всеми силами заставлял себя не смотреть, и кто знает, что было больнее.       Он видел хвост – несколько разношерстных автомобилей, среди которых две машины управления шерифа. Впереди мелькнули серые тени, и он выжал максимум, занимая середину дороги, наконец ставшей двухполосной.       Точно так же, как они раньше, мимо них одна за другой пронеслись все пять оставшихся машин. Четыре тут же остановились, перегораживая дорогу. Одна развернулась и пристроилась позади.       Джек знал, что будет дальше – Брок свой отряд готовил к разным ситуациям, и эту они тоже отыгрывали.       Джека не волновали всполохи шквального огня. Он не испытывал сочувствия охотникам. Он знал, что его правильно поняли – Брок готовил и к этому своих людей: однажды может случиться, что Джеку придётся исполнить роль уже не заместителя - командира. И тогда он будет говорить только от своего имени. И отряд обязан будет подчиниться.       Дежурный у ворот опознал машины и впустил их без промедления. Их уже встречали. Оборотни смотрели из окон блока. Трое оставшихся бойцов, среди которых был медик, ждали на улице.       Когда Джек распахнул дверь, ловя на руки выпавшее тело, он уже понял всё. Почуял в прикосновении, что ни он, ни медики уже не помогут. Разодрав бронежилет, куртку и футболку он убедился в этом. Медик замер в двух шагах, тоже увидев достаточно.       От закрывшихся уже ворот послышался сигнал и ругань. Зарычав, Джек приподнялся, но узнал человека, махнул дежурному.       Кристофер Арджент добежал до них, не запыхавшись, и без страха опустился на колени возле лежащего на земле командира.       — Проклятье.       Он своими руками отстранил пальцы, увенчанные когтями, которым позавидовал бы и медведь. Осторожно коснулся краёв раны и откинулся назад, разочарованно выдыхая. Джек же, не желая мириться, вцепился в холодную уже ладонь Брока.       — Это мой отец.       Кристофер открыл глаза и виновато покачал головой.       — Его пули на оборотней. На альф. Разрывные. Ртуть и желтый аконит.       Поймав недоуменный взгляд медика, он пояснил:       — Для охоты на оборотней некоторые охотники используют специальные пули. Даже если рана не смертельна, зверь всё равно гибнет спустя какое-то время. Яд изготавливают из особого вида аконита. Обычно – синего волчьего. Но иногда, чтобы убить альфу, используют очень редкий, жёлтый аконит. Он гораздо мощнее синего, хотя, если знать, как, и успеть, то вылечиться оборотню проще. Любой аконит ядовит для человека. А такая рана смертельна сама по себе. Мне жаль. Я хотел познакомиться с вами, встретиться в обход отца, но…       Переведя взгляд на Джека, он попытался отстранить его руки от раненого.       — Ты ему ничем не поможешь, но запросто можешь угробить себя. Кто тогда будет заботиться о стае?       Джек вздрогнул, перевёл взгляд на него, на автомобиль, из которого так и не вышла женщина-оборотень. Он продолжал одной ладонью пытаться зажимать рану, в которой перекатывались серебристые шарики и желтые капли аконита. Второй рукой он крепко сжимал ладонь Брока, будто так надеясь удержать. Он не хотел слушать никого, не хотел вновь чувствовать вину.       Кристофер поднялся и сделал шаг назад. Он как никто знал, что скоро всё будет кончено. Он уже видел такие раны, и, к сожалению, не только на оборотнях. Отец был отличным стрелком и почти не промахивался. Те люди не были случайными жертвами. Это были посмевшие заступиться за жертв охотников, и Джерард не считал таких за людей.       Сжимая в ладони, спрятанной в карман, пузырёк с противоядием, Крис надеялся, что отец прав, и отряд обитает на базе, что он успеет. Успел бы, не будь рана такой серьезной. Он гнал, как мог, но чудес не бывает.       Застонав, раненый открыл глаза, и Кристофер отвернулся. Ладонь в руке Джека сжалась. Остальные бойцы окружили командира, тоже понимая, что уже ничего не изменить, но, как маленькая стая, не могли бросить своего вожака, должны были услышать последнюю волю, разделить последнее дыхание.       Скривившись, Брок из последних сил оттолкнул ладонь Джека от раны.       — Отпусти, хватит.       Джек послушался, но Брок не спешил отбирать свою ладонь, и её Джек продолжал держать, давая возможность договорить хоть что-то.       Оглядев бойцов, Брок усмехнулся под взглядом оборотня. Что-то он увидел в них всех, потому что улыбка его стала лёгкой и незнакомо-незлой.       — Присмотри за отрядом, Джеки. На тебя оставляю. Отпусти. Больно.       Он прежде никогда не говорил, что ему больно. Никогда. Джек в последний раз сжал его ладонь и осторожно опустил руку своего единственного друга, позволяя ей лечь вдоль тела. Брок в последний раз дёрнул уголком губ уже с закрытыми глазами.       Поймав полный безумия взгляд оборотня, Арджент обернулся на дежурного в будке у ворот, но Джек, вместо того, чтобы завыть, поспешно сунул в рот ребро ладони и впился в неё зубами. Мощные клыки легко, как бумагу, прокусили плотную кожу перчатки, которую мог прорезать не каждый нож. Стоя на коленях, он грыз собственную руку, борясь с отчаянием и собственной виной, но, когда от ворот послышался сигнал вернувшихся машин, он тряхнул головой и поднялся с абсолютно пустым взглядом разом потускневших глаз. Он не стал мешать бойцам, поднявшим тело командира, чтобы перенести его в морг. Как ушел охотник, он тоже не слышал. Вернувшись к машине, он открыл заднюю пассажирскую дверь и едва нашел силы, чтобы поднять взгляд на ту, которую считал мёртвой все эти годы.

***

      — Потерпи немного.       Брок сжимает его ладонь изо всех сил, но смотрит не на Джека, а на то, как Алан готовит инструменты, пока остальные бойцы заканчивают зачистку.       — Держись, Джек. Возьми.       Джек сквозь туман в глазах понимает – открывает рот, позволяя впихнуть между зубов сложенную вдвое перчатку. Брок прижимает его к себе изо всех сил, потому что зафиксировать нечем, а ждать нельзя: организм оборотня с нарушенной способностью к самоизлечению, скорее убьётся, чем починит сам себя. Нужно успеть убрать осколки костей и металла, пока рана не затянулась поверх всего этого дерьма. Джек это понимает, чувствуя нервозность командира, и сам упирается так, чтобы было проще держать, чтобы не дёрнуться ненароком.       Когда Алан берёт скальпель и увеличивает уже имеющуюся рану, Джек не может сдержаться. Уткнувшись лицом в колено Брока, он тихо воет, пока сам Брок скрипит зубами, поминутно повторяя как заклинание: «Держись».

***

      — Чёртов самоубийца…       Алан качает головой, вытирая только что отмытые от крови руки. Только подняв усталые глаза и увидев насторожившегося Джека, он фыркает:       — Свалил он. Дал только себя зашить и перевязать просил потуже. Знал бы кто, как он меня заебал.       Зарычав, Джек вихрем вылетает из палатки. Возвращается он через полчаса, таща на плече бесчувственное тело командира, по лицу которого расплывается внушительный синяк. Алан провожает его взглядом до ряда коек, на одну из которых оборотень и сгружает свою ношу. Медик молча идёт к ним, ожидая объяснений. Джек, покопавшись в тумбочке, достает оттуда две пары кожаных наручников и деловито пристегивает ими Рамлоу к поручням.       Через полчаса Алану приходится искать Джека – командир бушует и матерится, но отстёгивать его явно опасно. Оборотень, уже ставший почти настоящим альфой, вернувший почти всё, что смог, являет собой впечатляющее зрелище. Застыв у койки, он просто кладёт одну ладонь Броку на грудь и мягко, почти с любовью говорит с ним.       — Ещё раз сорвёшься раненым в бой – переломаю тебе ноги и скажу Пирсу, что ты с лестницы упал. Например. Лежи.       Материться под весом руки альфы получается плохо, а после его слов Рамлоу будто язык проглотил. Вечером Джек возвращается в палатку, отчитывается об операции и отстегивает наручники. Той же ночью отряд в полном составе возвращается в Штаты, Брок получает свой законный больничный, а Джек – благодарность от Пирса под стон самого Брока и тихое шипение: «Сговорились».

***

      Заведя Меган внутрь блока, Джек больше не смог сдержаться. Да, обретя казалось бы, потерянное навсегда, он бы должен обнимать её, целовать, подхватить на руки…       Он рухнул на колени, вжавшись лицом в её живот под чужой курткой, пропахшей порохом и табаком, и дал волю чувствам. Её тонкие пальцы цеплялись за его трясущиеся плечи, вплетались в волосы. Кто-то из солдат всё же выглянул на шум, но благоразумно поспешил скрылся. Они были взрослыми людьми и должны были дождаться его решений, раз уж Брок оставил его за старшего. Он всё равно их не замечал. Никого, кроме своей любимой женщины. Своей вновь обретённой опоры…       Только в душевых он наконец приводит себя в чувство. Он целует её – на коже уже ни следа пыток, да даже если бы они были, ему было бы плевать. Он помогает ей, намыливая и расчёсывая длинные чёрные волосы, смывает с них и тела пену, и впервые вопреки всему случившемуся, чувствуя горячий ответ под руками, он испытывает возбуждение. Да, она рассказывает ему, сколько людей воспользовалось ею, и он болезненно рычит, оставляя глубокие царапины от когтей на белом кафеле душевой, но ему плевать. Женщина в его руках – его. Они оба живы в отличие от тех, кто называл себя охотниками. В отличие от…       Джека, как льдом, окатывает воспоминанием, и он позволяет Меган одеться и отводит её на второй этаж. И там его добивают второй новостью, когда маленькая девочка бросается на шею Мег с криком «Мама!». А та, подхватив её на руки, оборачивается к Джеку и улыбается. У девочки – золотые ободки вокруг радужки. Она альфа. Как и Мег.       — Элли. Твоя дочь, Джек…       У него сбивается дыхание, когда девочка смотрит на него с любопытством и на пробу произносит «Папа?».       Виктор поднимается и уводит из комнаты Дженни, которая, тоже удивлённая, держит на руках его сына. До этого она сидела на коленях Крида и они о чём-то ворковали. Уже семья – Джек не сомневался.

***

      Уже среди ночи Джек приходит в морг. У стола, на котором лежит Брок, на стуле спит мертвецки пьяный Алан. Возле него на полу две бутылки виски: одна пустая, во второй ещё есть на пару глотков. Джек выкидывает обе, стараясь не греметь. Алан невысокий и щуплый, и Джеку не трудно отнести его на диванчик в комнате отдыха и накрыть пледом.       Он пришел ради мертвого, но должен позаботиться о живых, тем более, что Брок его об этом просил. Поэтому он находит в аптечке аспирин. Наливает стакан воды и разводит в нем порошок для регидратации. По отвратительному вкусу Алан точно поймёт, что это. Всё это Джек оставляет на тумбе – руку протянуть только, а сам возвращается к командиру.       Это не его работа. Наверное, Алан приходил для этого и не справился. Но это Джек облажался. Если бы не он, Брок был бы жив. Максимум ранен – он везучий сукин сын, живучий. Он выбирался из любого дерьма и выводил остальных. Что-то Джек видел сам, о чём-то слышал.       Окоченевшее тело под руками не слушается, и Джек попросту разрывает форму, не различая материала: кожа, пластик, металл, ткань. Если бы не бледность кожи, Брок был бы похож на спящего, и Джек ещё раз проводит пальцами по ране, потревожив капли ртути. Нахмурившись, он берёт одну из многочисленных пробирок и аккуратно сгоняет в неё жидкий металл. Да, их тоже учили в свое время, что ртуть опасна, что она подлежит особой утилизации. Впрочем, во внутренностях он копаться не решается, и закрыв пробирку, убирает её.       Он находит губку. Находит, где включается вода.       Он не торопится. Для него это тоже прощание, которое, увы, не сможет смыть вины с него самого.       Закончив в морге и проверив Алана, Джек роется в вещах Брока. Стопку с чистой одеждой он относит и кладёт недалеко от тела – когда Алан проспится, он сможет доделать работу.       Кроме одежды Джек берёт телефон Брока и включает его. Он знает, что ещё до того, как он наберёт номер, на том конце узнают, что его номер в сети.       Зелёный значок нажать крайне сложно, будто у самого парализовало руки. Джек даже чувствует этот холод, но пересиливает себя. Теперь он отвечает за них всех.       Пирс берёт трубку после третьего гудка. Джек знает, что тот спал – ночь и у них, и там.       На короткое «Я слушаю» он отвечает не менее коротким «Мистер Пирс», и тот всё понимает сразу, стонет, как раненый зверь, вторично потерявший всё, потерявший того, кто заменил ему сына. Джек ждёт, и начинает говорить, когда Александр, вернув самообладание, приказывает рассказать, как всё было. Брок до этого отчитывался каждый день, только прошлой ночью не успел. Джек рассказывает всё, в том числе о жене, о дочери, о смерти главы клана Арджентов и о том, что его сын пытался, но не смог помочь. О том, что последним сказал Брок. Он спрашивает, что ему делать, честно говоря, что растерян, и Пирс не кричит на него, не требует непонятного. Он сухо и коротко приказывает уничтожить всех, кто имел отношение к смерти Брока, а затем возвращаться домой, позволяя забрать найденных оборотней или оставить их - на усмотрение Джека.       Наутро, поцеловав ещё спящих жену и дочь, он собирает отряд. К счастью, напился лишь Алан. Прочим Джек обрисовывает приказ Пирса. Бойцы кивают, и в ответ слышно под эти же кивки: «Командуй».       Городок ещё спит, укрытый густым молочным туманом, когда шесть тяжёлых бронеавтомобилей удивительно тихо катятся по улицам. Останавливаются только у дома, где горит свет. Джек выходит один и без опаски заходит в дом – дверь не заперта.       Кристофер Арджент тоже сидит в обнимку с бутылкой, но она только открыта, в стакане налито совсем немного, а взгляд ясный. Он ждал – Джек это понимает сразу. Может, он как-то не так понял отношений погибшего бойца и оборотня, но ему Джек бы мстить не стал. Вместо этого он пододвигает охотнику записную книжку.       — Мне нужны адреса охотников в этом городе. И тех, кто их поддерживает.       Арджент не спорит. Он молча берёт ручку и склоняется над бумагой. Он пишет недолго – охотники живут и работают кланами. Кланы живут тесно.       Вырвав листы, Джек забирает их и уже в дверях бросает:       — Запри дверь. А лучше – уезжай из города.       Он уходит, не оглядываясь. Уже в машине раздаёт приказы и адреса. Они разделяются, но заканчивают быстро. Выходя из разгромленных домов, они видят ужас на лицах горожан, свои же они прячут под масками, очками и забралами. Остановить их некому – шерифа нет. Неизвестно, где он.       Никто не узнаёт в рослом солдате оборотня, зверя. А вот он в одном из домов узнает кое-что. На стене фотография. На ней – Джерард Арджент, который обнимает девушку. У неё на шее – колье в этническом стиле. Усмехнувшись, Джек снимает это «колье» с веточки деревца – подставки под украшения. Он слишком хорошо знает, что за бусы подарил Джерард своей племяннице. Он пихает их в карман, когда его окликает боец, и поднимается на второй этаж. И застывает. В комнате – лужа крови и её же брызги на полу. У бойца в руках нож. Отчасти, Джеку даже приятно, как отряд мстит за командира. С другой стороны – люди, зверея, сами могут стать опасными.       Раздувая ноздри, боец смотрит на младенца в кроватке, и сердце Джека гулко бухает.       Дитя кровного врага. Того, кто повинен в издевательствах над женой и дочерью. Того, кто повинен в смерти Брока. Зажмурившись и рыча, он отрицательно мотает головой.       Меган, увидев младенца, одобрительно кивает и заботится о нём, как о своём, а потом, когда в дом Брока, куда приводит жену Джек, приходит Пирс, Меган сама отдаёт человеку ребёнка, и по равнодушному, поначалу, лицу немолодого уже мужчины градом струятся слёзы. Он знает, что это за ребёнок, но принимает решение. Он оформляет усыновление, давая двойную фамилию и собственное имя. Алекс Пирс-Рамлоу. И отдаёт Джеку документы на дом, оформленные на него самого. Виктор и Дженни уезжают куда-то, с документами, подписанными президентом. Пирс, кривясь, достаёт и кладёт на журнальный стол три ошейника. Для самого Джека, Меган и Элли. На всех троих оформляются документы, как на собственность конторы Пирса, но Джек уже знает этому цену. Днём раньше он отдал Пирсу свой ошейник с адресником, где хозяином указан Брок. Александр тогда долго не выпускал его из рук, но потом собрался и кивнул. Джек не отказался от службы. Не отказался от отряда, как и отряд от него. Для Джека ошейник тот же самый, но с заменённоё биркой. Для Меган – неширокий, в полтора пальца, из мягкой кожи бежевого цвета, почти невесомый. Для их дочери – яркий цветастый, скорее украшение, и девочка заинтересованно берёт его из рук улыбающегося ей незнакомого мужчины и говорит «Спасибо» за подарок. Джек видит, как на скулах Пирса на мгновение вздуваются желваки, но тот всё равно треплет ребёнка по голове, а потом зовёт Джека выйти из дома и говорит о том, что тот нужен будет через пару дней для сопровождения.

***

      Пара дней пронеслась, как один. Джек побывал в конторе. Клэр долго рыдала на его плече. Командиры других отрядов, бывшие в это время в городе, уже узнали о случившемся. Фото Брока в чёрной рамке многим резало глаз. Слишком уж он был живучим, действительно. Они все не были готовы к тому, что он погибнет таким молодым. На похоронах были все, кто был в городе или достаточно близко. Мег и Элли стояли среди прочих. Джеку позволили подставить плечо под гроб, правда из-за этого пришлось и остальных подбирать самых рослых. Вместе с горстью земли он бросил вниз то, что забрал из того проклятого дома. Своё проклятое прошлое.       Его не винил никто, но успокоиться он не мог. Его отпускало лишь в объятиях жены и дочери. В остальное время он был как взведённая пружина.       Он не знал, куда должен был сопровождать Пирса, пока не увидел в окно автомобиля стены здания. Выйдя из машины, остановившейся возле белых ступеней, он внезапно почувствовал себя не в своей тарелке. Охранники по периметру здания не шелохнулись, но Джеку казалось, что все смотрят только на него. Он был одет так же, как и они – чёрный костюм, белая рубашка, галстук, тёмные очки. Кобура под пиджаком, правда, а не на поясе.       И ошейник со сверкающими на солнце бирками. Теперь почти всегда Джек сам снимает его и надевает когда нужно. Он почти не вспоминает, как его касались руки Брока.       Ему странно, что их машину пустили на территорию Белого Дома. Что ему позволено находиться на ней, но он не медлил – открыл дверь со стороны Пирса и последовал за ним, изображая телохранителя.       На него косились в коридорах, устланных коврами, где не было ни пылинки - и вдруг появилось грязное животное. Был бы рядом Брок – уже бы нашел кому вцепиться в глотку. Пирс же не обращал внимания, как акула не смотрит на мелких рыбёшек, побирающихся после её трапезы.       У нужной двери они остановились. Открыл её совсем молодой солдатик с любопытными глазами и повадками хорька. Он показался Джеку странноватым, но без своего чутья тот не мог определить, не оборотень ли перед ним.       В помещении царил полумрак, но Джек сразу заметил двух людей. Один сидел на диване, второй – стоял в шаге от него, повернувшись к двери. Видимо, они беседовали до их прихода.       Пирс едва заметно склонил голову, подав руку сидящему.       — Мистер президент.       Джек оторопел. Александр, тем временем, подал руку второму.       — Джеймс.       Вот только… отставший от руководителя на положенное расстояние, Джек не ждал, что на него обратят внимание. Он вообще не должен был оказываться внутри…       Не ждал он, и что названный президентом поднимется со своего места во весь рост, оказавшись выше Джека, шире в плечах.       И глянет на него с мягкой улыбкой, не пряча яркого алого огня глаз альфы.       Джек чуть не шарахнулся назад, задыхаясь в присутствии более сильного, но чужак моргнул, и наваждение исчезло. Протянутая рука, впрочем, осталась.       — За этими дверями зовите меня Стивом.       Джеку ничего не оставалось, кроме как представиться, отвечая на приветствие.       Второй человек тоже оказался не человеком. Джеймс показал ему золотые глаза беты и тоже улыбнулся. На нём Джек тоже увидел ошейник – совсем тонкую полосу чёрной кожи – скорее уж чокер, и армейские жетоны на стандартной цепочке в треугольном разрезе футболки.       А ещё у парня не было левой руки, но он, не стесняясь, уселся на подлокотник дивана, оказавшись слишком близко к Стиву. Тот, так же, не стесняясь, положил ладонь на обтянутое джинсой бедро, без труда обхватывая его крупной ладонью.       — Джеймс моя пара..       Джек уже и так это понял, а Пирсу было всё равно.       Не убирая руки, Стив кивнул на кресла напротив. Когда оба гостя сели, он вздохнул.       — Соболезную вашей потере, господа.       Джек кивнул, всё ещё удивлённый. Пирс сложил руки на коленях.       — Спасибо, Стив. Не хочу отнимать время, да и торопить тоже, но ты меня поймёшь. Не пора ли нам начать?       Альфа совершенно не стесняясь поглаживал бедро любовника, но вид имел задумчивый.       — Начать «Озарение»?       Пирс кивнул. Джек видел, с какой надеждой этот немолодой мужчина смотрит на оборотня, и ни черта не понимал. Очевидно, это было написано у него на лице, потому что президент усмехнулся.       — Вы ему ничего не сказали, Александр?       Тот отрицательно качнул головой, и Стив подался вперёд, сложив перед собой ладони. Джеймс остался сидеть, где был.       — Джек…Думаю, нам можно на «ты». Ты ведь знаешь, кто я? В смысле – кем был до прошлого года?       Джек кивнул. Их отряд тогда грел задницы на Филиппинах. Но это днём. По ночам они пасли пиратов, решивших поднять деньжат на торговле женщинами. Они смотрели новости в номере, пока пытались впихнуть в себя некое экзотическое блюдо, в котором из знакомого был только рис, да и то – странноватый. Брок тогда хмыкнул, увидев избранника народа, и сказал:       — Давно надо было выбрать этого парня.       Герой Америки двух веков, борец с мировым злом и с безупречным именем - у конкурентов не было шансов. То, что он гей, общественность проглотила не возражая. То, что у него в домашних любимцах смазливый оборотень – никого не колыхнуло.       То, что он сам – оборотень, альфа, не знал никто.       — Знаю, сэ…Стив. Капитан Америка.       Президент кивнул.       — Да. Был им. Видишь ли. В прошлом веке, когда разыгралась война, и я был настолько болезненным, что с трудом переживал зимы, тоже были разные мнения об оборотнях. Особенно это было заметно в эмигрантских кварталах. Везде ненавидят не таких, как все – не важно, человек чужак или оборотень. Зато сами приезжие учатся жить вместе и поддерживать друг друга. Мой друг… - его рука вновь легла на колено любовника, - не всегда успевал вытащить меня из передряг. Случалось, за меня заступались оборотни, рискуя. Мне были неприятны пережитки прошлого в отношении них. Я согласился на эксперимент, потому что хотел мира, и чтобы в этом мире жили и люди, и оборотни. Мне не сказали, что было в той сыворотке, да я и сам не сразу понял. Вообще было предсказуемо, что для создания суперсолдата используют оборотней, но я стал не бетой, а альфой, хотя и оборотень не от рождения. К счастью, я контролирую это.       Он жестом показал на свои глаза. Золотистая кайма зажглась и погасла, будто выключателем щёлкнули.       — Поэтому никто не знает о том, что я оборотень. Джеймс - тот самый мой друг. Джеймс Барнс. О нём ты тоже должен знать. Он попался другим учёным, но эксперимент был похожим. Его сделали оборотнем и использовали как оружие, но мне удалось его найти. Я едва не опоздал: кто-то посчитал интересным окунуть его руку в расплавленный металл, по частям, не давая потерять сознания. А другие люди, такие, как Александр, как Брок, помогали мне, в том числе - в моём стремлении оказаться у власти, чтобы действительно можно было изменить мир. Я знаю, через что прошел ты, что к тебе вернулась семья, пусть и пришлось потерять друга, но я…       Он переглянулся с Пирсом и выпрямился.       — Есть те, кто решил, что пора изменить мир. Что насилия в нём и так слишком много. У этой страны есть ресурсы, чтобы доказать всему миру, что можно жить иначе. Твоя дочь может расти в мире, где её не будут преследовать за то, что она не такая, как все, за то, что её глаза всегда блестят золотом. Я знаю, что она альфа, как и ты, и твоя жена. В мире, в котором ей предстоит жить, она не должна будет никому принадлежать, и сможет надеть на шею красивое колье вместо рабского ошейника. Я не стану врать – просто не будет. Очень может быть, что ты не увидишь этого мира, не узнаешь, с кем она будет бегать на свидания. Я могу лишь дать слово, и мне есть, чем его подкрепить, что о твоей семье позаботятся. Впрочем, ты и так это знаешь. Ты знаешь, что семьи ваших погибших бойцов ни в чём не нуждаются.       Джек глубоко вздохнул. Ошейник немилосердно давил и хотелось сорвать его к чертям, но было рано. Переведя взгляд со своих ладоней на лицо альфы, сильнейшего, он сжал кулаки.       — Что я должен сделать?