Зов крови

      Снова ночь окутала деревню дырчатым темным покрывалом, через изъяны которого падало на землю белоснежное звёздно-лунное сияние. С улиц постепенно исчезает жизнь. Оно и понятно. Редко кто в обыденную пору шатается под тусклым светом фонарей. Гражданские люди устают на работе, а шиноби и подавно не могут похвастаться лишней минуткой на сон. Всем требуется отдых. И в этом, всепоглощающим покое, казалось, бодрствует только одно существо. Одно маленькое несмышлёное существо, которое сейчас, стараясь не создавать лишнего шума, осторожно открывает оконные створки.       Лунный свет падает на фигуру ребёнка, так старательно перешагивающего за границу дозволенного. Вот малыш скользнул по черепичному покрову дома, зацепился за водоотвод, и, перебирая ручками, добрался до земли, где к лунному свету прибавился свет электрической лампы, давая возможность получше рассмотреть нарушителя. Прямо перед порогом стояла девочка, одетая в зелёную мешковатую футболку, синее просторные штаны и лёгкие черныё носочки, завершали образ довольно большие, по сравнению с её личиком, очки в красной оправе. Через прозрачные стёкла в мглу всматривались разноцветные глаза. Правый-чёрный и левый-белый смотрели в перёд, с несвойственной для детей серьёзностью. И уж поверьте, это далеко не актёрская игра, исполняемая ради забавы. В голове девочки роем кружили мысли, всю суть которых не могло отразить слишком детское личико.       Несколько минут назад она проснулась в своей комнате, из окна которой впоследствии вылезла на улицу. Двуцветные бровки столкнулись в районе переносицы, волосы того же цвета взмокли от пота. Дыхание сбилось, и теперь походило на полустоны неудавшегося утопленника, выкарабкавшегося из холодной воды. Во тьме комнаты глаза светились кроваво-красным, а на подушку подали текущие из них слёзы. Малышка со всех сил сжала простынь в кулак, при этом стискивая зубы, удерживая в груди громкий стон. Ведь если она закричит, в спальню тут же влетит дедушка, начнёт успокаивать, просидит у постели до рассвета, из-за чего не выспится. Девочке меньше всего хотелось доставлять неудобства близким, поэтому она терпела. Терпела, прокусывая до крови губу тогда, когда жжение в глазах становилось ужасным, сравнимым с клеймом, оставляемым раскаленным железом на коже. Терпела, до хруста сжимая кулаки тогда, когда чакра невыносимо медленно отливала от глазных каналов. Терпела даже во сне, когда от картин недавно произошедшего солёные слёзы вырывались из-под плотно сомкнутых век. Она терпела... Ведь Учиха славились своей выдержкой. Да так славились, что передавали её на генетическом уровне.       Немного оправившись от ночных кошмаров и жгучей боли, Сарада тянется к тумбочке, где покояться ненавистные ей очки. Но без них нельзя, нельзя если она хочет восстановить зрение. Тем более, без ужасно нелепых линз мир казался расплывчатым, словно сотворённое дилетантом гендзюцу. Девочка надевает "вторую пару глаз" и тихонько выбирается из дома.