Всего один день

— Папа! — перебирая крошечными ножками, мямлил маленький омега, потихоньку приближаясь к раскрытым, родительским рукам, — папа! — Тэмин, иди ко мне, давай, вот так, потихоньку, — омега, что поддерживал своего маленького сыночка, светло и очень красиво улыбался. Эта была радостная, наполненная счастьем и любовью улыбка. Та, что будет всегда прекрасней любой другой. Маленький ребёночек добрался до теплых, любимых рук и сразу же попался в плен крепких объятий. Взрослый омега встал с маленьким ребенком и прошелся до дивана, приземляясь попой на него. — Чонсу, ну я тебе еще раз объясняю, что тут не так, а вот так, смотри как делает отец и запоминай, — бормотал альфа, сидя за столом с восьмилетним сыном. — Ну, отец, я тебе тоже повторяю, что нам нужно сочинение, а не списывание, — мямлил ребенок, все равно наблюдая, как что-то появляется на бумаге под крепкой рукой своего отца. — Аййщщщ, — тяжело вздохнул старший альфа, хватая сына на руки и присаживаясь с тем на руках около своего любимого мужа, — хватит, сейчас мозг взорвется. Надо отдохнуть. — Отееец, я не доделал и пусти, я не ребенок! — восклицал младший, не хотя выпутываясь из крепких рук. — Чонсу, зачем же ты так с отцом, он же тебя любит, — мягко поглаживая по светлой макушке, говорил омега, так же другой поддерживая годовалого ребенка. — Так я тоже люблю отца, но я уже самостоятельный! — Чонсу встал на свои ножки и подойдя к ногам своего папы, сел рядышком, поглядывая на своего брата. — Самостоятельный? Эх... — и всё-таки Чонгук совсем устал. Не то, чтобы ему не нравилось проводить время с семьей или то, что его утомляет с ней возится. Вообще вся эта семейная возня немного изменила альфу; тот стал спокойнее, терпеливее, но его дети слишком активны, а он уже давно не двадцатилетний, чтобы так бегать за ними. Да, у Чонгука было прекрасное телосложение, с каждым годом тот становится только красивее, а его пресс так же, как и в прошлом мог заставить течь любого, но энергии с каждым годом становилось меньше или просто ее надо больше. С этим, к сожалению Чон еще не разобрался. Наблюдая за своей семейной жизнью сейчас, он частенько вспоминал, как они с Чимином ходили на свидания, много касались друг друга, целовались, обнимались. Когда ссорились — пытались находить компромисс и никогда не сдавались, не пытались идти легким путём и никогда не предавали друг друга. Сейчас, наблюдая за своим восьмилетним сыном, Чонгук вспоминал, как он о нем узнал и частенько посмеивался с этой ситуацией. Тогда, восемь лет назад, Чонгук как обычно возвращался домой и очень удивился, когда нашел своего омегу всего в шоколаде и слезами на глазах. Конечно, тогда он жутко волновался, неделями сидел с Чимином, убеждая, как сильно его и ребенка он любит. Выводил из так сказать, депрессии. Он вспоминал, как его Чиминни поедал эти шоколадки коробками и никак не хотел с ними расставаться. Вот и получился альфа с ароматом какао и светлого шоколада. Почему светлого? Мм… потому что, он светлый, прям как его папа. Весь сиял и радовался. Не будем скрывать; альфа внешностью пошел в отца, а характером в папу. А вот второй — омега, внешностью больше смахивал на своего папу, а вот характером; такой вредный, молчаливый и только с родными; улыбчивый, добрый, веселый. Во время беременности во второй раз, Чонгук уже был полностью подготовлен. Но в этот раз ничего из этого не пригодилось, ибо омега был спокоен, улыбчив и просто часто выходил на улицу, прогуливался. Они даже, уехали в загородный домик у моря и Чимину очень понравилось. В то время он был таким любвеобильным. Всегда тянулся к альфе за объятьями, поцелуями. Часто просто, как котик мурлыкал, был рядом. Но теперь, Чонгуку так мало их. Только омеги и его. Он очень любит своих детей, до безумия любит, но иногда вот просто хочется. Хочется обнимать своего омегу, мокро целовать, заставлять стонать, дрожать и изгибаться под ним, до невозможности, но как альфе, кротко намекнули, Чимин не горит взаимным желанием. Поэтому, альфе остается держаться, забить на эти мысли и спиваться с Хосоком, у которого омега вторую беременность перенес плохо; резкие смены настроение, скачки психического состояния и вкусовых рецепторов. В общем сложно альфам и находят они свой отдых в крепких напитков, возвращаясь домой в полутрезвом состоянии. Чонгук от своей пары не получал пиздюлей, а вот Юнги просто изводился. Но зато теперь у них один здоровый альфа и гамма, которых они так же сильно любят и обожают. И иногда, собираясь вместе, обоим родителям так интересно наблюдать, как их дети тусуются вместе. Почти каждый уверен, что среди этих детей будет, хотя бы одна пара истинных. А если и не так, то дружба обязательно сохранится. — Алло, Хосок? У меня выходной, — альфа посмотрел на своего омегу, как бы говоря, что он отойдет и дождавшись короткого кивка, удалился за дверью, ведущую на балкон, — ты вызываешь меня на работу? а без меня никак? … что? почему этот старикан явится именно сегодня? … так, поговори… окей-окей, я понял. только перед Чимином сам будешь объясняться, — Чонгук уже зашел в дом, поднимаясь на второй этаж и так же выслушивая важную информацию, вместе с нытьем, — да, хорошо, я знаю… я тоже понимаю, всё будет хорошо, Хосоки-хен, — альфа тяжело вздохнул и переодевался в темный костюм, спускаясь по лестнице, — да, мне тоже это не нравится, — уже на пороге, прощаясь со своей семьей, мямлил брюнет, слушая своего собеседника уже через слово. *** — Техен, мне кажется, я ему надоел, — сидя на большом диване, в просторной гостиной, вместе со своим другом, говорил омега. Сейчас начало лета и на улице достаточно тепло, поэтому старшие дети семьи Чон и Чон(дааа) свободно бегали и играли во дворе, пока младшие крепко спали. А омеги разговаривали, попивая зелёный чай. — Не правда, Чи, — Техен сидел рядом и поглаживал по спине своего друга, — с чего ты так решил? — Он в последнее время всё время на работе и приходит полупьяный, а если дома, то сидит с детьми. Вечером же после ванны, сразу же ложится спать, Техен, а вдруг он больше меня не хочет, — так же тихо, но хрипло заключал свою мысль омега. — Нет, ты не прав, Чимин. Хосок тоже пропадает на работе и часто выпивает, — пытаясь успокоить Пака, точнее уже Чона, поддерживал Техен. — Вот, когда у вас был с Хосоком секс? — по розовым щёчкам своего лучшего, вишневого друга, которые еще сильнее зарозовели, Чимин всё понял и тяжело вздохнул, — а у нас в последний раз Тэмин появился, Тээээ, — уже выл омега. — Так, не кисни. В любом случае ты можешь проверить, — к Техену пришла идея, точнее не идея, а способ проверить выдержку Чонгука, потому что Ким(Чон) знал, как альфа его друга страдает и безумно хочет его, — слушай и внимай. *** Чонгук сегодня пришел немного подвыпивший, ну точнее как… его заставили, да, обстоятельства. Тот старикан, из-за которого Чонгук бросил свою семью в выходной — важная шишка и он обязан был там быть, но так получилось, что решили выпить «чуть-чуть» — сказал тот, а сам. В общем пришел домой альфа поздно и немного пошатываясь. Ну вот чего он не ожидал, это того, что его омега до сих пор не спит, а ждет. Зачем? Нет, Чонгуку очень приятно, но лучше бы спал, а не ложился так поздно. Ведь он так любит своего Чиминни. — Чимин, ты почему не спишь? — получилось хрипло, но достаточно громко, чтобы омега его услышал и подошёл к альфе. — Чонгук, ты сегодня пил? — Чимин привстал на носочки и чмокнул своего сокровенного в губы, а тот расплылся в счастливой, кроличьей улыбке. — Да, немного, — Чонгук провел своими пальцами по ровным скулам и чмокнул в уголок губ, проходя внутрь дома, — Чим, ты лучше бы спать лег. — Н-нет, я хотел тебя дождаться, — Чимин чего-то очень сильно смущался и это не могло уйти от внимания Чонгука. Но Чон слишком устал, поэтому, взяв сменные вещи альфа ушел в душ. А Чимин сел на кровать и сжался. Прошло минут пятнадцать, пока чистый альфа не появился на пороге. Тот был одет легко: футболка и домашние штаны. Волосы мокрые, а на шее весело полотенце. Альфа сел рядом с омегой и посмотрел на того. — Чимин, с тобой всё хорошо? — Чонгук... — омега потянулся к альфе за поцелуем и добился своего. Нежно, но в то же время мокро, они целовались будто в первый и последний раз. Чимин запустил свои аккуратные пальчики в отросшие волосы, немного сжимая, а Чонгук держал своё чудо за талию, прижимая к себе. Альфа был пьян, а этот страстный поцелуй, совсем выбил его из равновесия и это было на руку омеге, что целовал шею Чонгука, блуждая руками по крепкому телу. А Чонгук и не сопротивлялся, откидывая голову назад и тяжело дыша. Ему явно было трудно сдерживаться и в штанах стало очень тесно, но сейчас инициатива у его малыша, поэтому он подождёт. Омега выцеловывал шею, ключицы альфы, оставляя красные засосы на видных местах. Да, это его альфа и пусть все знают. Ведь даже за такие долгие отношения они не перестают ревновать друг друга к каждой вещи. И они не то, чтобы не доверяли, просто нравилось. Нравилось оставлять свои следы, метки на теле своего любимого человека, которые означают, что вот он занят и никто пусть не посмеет приближаться. Нравилось кричать на весь мир, что его и никого другого. Чонгук томно вздыхал, пока рука Чимина спустилась к паху альфы, нежно поглаживая своей нежной ладошкой (лапкой) . Омега спускался вниз, оставляя мокрую дорожку после себя и своих красивых пухлых губ. А Чонгуку безумно нравилось. Он так давно мечтал об этом, так давно не испытывал этих чувств, так сильно соскучился по этим губам и рукам на своем теле в не самых целомудренных целях. А пока альфа наслаждался омега спустил с того низ, ощупывая каменный стояк. От этого заводились оба еще сильнее. Чонгук смотрел и чувствовал каждое движение губ, рук, пальцев. Это было нежно, но в то же время так приятно, что альфа не мог не сдержать сладкий стон, изливаясь в изящный ротик своего омеги, что до сих пор стоял на коленях, между ног альфы, облизывая мокрые губки. — Чиминни, мой сладкий, — Чонгук взял того на руки и нежно положил на кровать, наблюдая как с глаз начинают течь слезы, — что с тобой? — Ч-чонгук... уув… — омега стал вытирать поступившие слезы, но они никак не хотели заканчиваться, — Гукки, я так тебя люблю, Гукки… — Ох, Чимми, — Чонгук приблизился к лицу омеги, выцеловывая личико и слизывая солёные капли, — я тоже тебя люблю, малыш, очень сильно. до безумия влюблен, и с каждым годом всё сильнее. — Гукки, после того, как родился Тэмин ты ко мне совсем перестал прикасаться. Я подумал, что я тебе надоел, — Чимин успокоился после нежностей его пары и отвёл взгляд. Сейчас было стыдно, да, очень. Было страшно посмотреть в глаза и увидеть правду, но вместо ответа омегу перевернули на живот, выпичивая попку. — Ну что же, может проверим, как ты мне надоел? — прошептал на ушко Чонгук, хищно улыбаясь. Альфа тёрся своим пахом о ягодицы омеги, показывая, как же его омега «ему надоел». А Чимин лишь чувствовал сильное возбуждение и железный стояк, тихо постанывая в подушку. Чонгук потянулся к тумбочке за смазкой и найдя, выливал на руку, пропуская жидкость меж пальцев прям на тело омеги от чего у того пробежала стая мурашек. Альфа сразу вставил два пальца, растягивая уже стонущего омегу под ним. Чимин сжимал простыни, стонал в подушку и всё из-за одного единственного альфы. Было хорошо, но хотелось больше, поэтому тот стал двигаться в ответ, получая звонкий шлепок. А Чонгук наслаждался, его омеги хорошо и хочется больше, как и ему. Теперь он это видел, но всё-таки. Чимин сморозил такую глупость, что наказать совсем чуточку, но можно. А для Чимина это «чуточку» стало словно пытка. Первым не выдержал Чонгук, вытаскивая мокрые от естественной и обычной смазки, пальцы. Альфа взял в одну руку оба запястья омеги, закрепляя их над тем, а вторую поднес к губам Чимина. Тот дрожа всем телом, приоткрывает ротик и лижет, а Чонгук ухмыляется, играясь с юрким язычком омеги пальчиками. В то время, резко входя до конца в Чимина от чего тот весь выгнулся и чуть прослезился от наслаждения. Для них эта ночь была очень длинной, мокрой и желанной. Они провели ее вместе, ни на секунду не отдаляясь, отдавая и принимая много любви, нежности и близости. Эта ночь была волшебной для обоих. Уже утро, а они до сих пор не спят. Лежат, просто лежат и смотрят друг на друга. — Какой же ты глупый, — улыбался альфа, нежно прижимая к себе уставшее тело, — ты никогда мне не надоешь и никуда не денешься, я тебя люблю и всегда буду с тобой. А Чимин смутился. Так хотелось услышать эти слова из этих родных и любимых губ. Так хотелось и он услышал. — О чем вы спорили с Чонсу? — Чимин прижимался ближе, хоть и казалось, что ближе и некуда, но не Чимину.. Он пустил свою ладошку в темные пряди, массажируя голову альфе. — Мм... он спрашивал про то что ему написать сочинение, — мямлил Чонгук, прикрыв глаза, — тема: что, если бы у вас остался один день… — И что ты ответил? — Чонгук посмотрел в карие глаза, что так любил и улыбнулся. — Я сказал, что проведу его со своей семьей, — Чонгук гладил по взъерошенным волосам и улыбался. — Спой… — прошептал омегу, касаясь опухших губ. «Во время прекрасной ночи я признаюсь тебе. Нашим светильником будет луна. Все эти разнообразные дела мне говорят: «Всё возможно, если есть лишь один день». Можешь ли ты остаться со мной?»