Разбор полётов

      Геральт сидел на камне и почёсывался. Чесалось буквально всё живот, подмышки, шея, бока, между ног. И чем больше он чесал, тем больше чесалось.       — Вот зараза, — проворчал он, пытаясь почесать спину под доспехом, — проклятье… как есть проклятье.       Причём всеобщее. Он воняет. Йеннифер воняет. Лютик воняет. Эльфы воняют, нильфгаардцы. Каэр Морхен вообще превратился в вонючую крепость, войти невозможно.       А ведь прошлые десять лет он из бадьи не вылезал. Мылся по поводу и без, натирал задницу ромашкой. Одежду менял. А сейчас все бадьи куда-то подевались, будто кто-то психанул и наслал проклятье вонючести.       Нет, женщинам купаться разрешено. Цири ванну получила. Чародейки в бассейне плавали. Даже Йен один раз туда влезла. Трисс тоже вроде купается. По крайней мере при встрече с остальными нос зажимает и морщится. Ну и иногда прямым текстом говорит, чтобы помылись.       — А где мыться-то? — возмутился морозному небу Геральт. Он вон хотел у Нивеллена помыться да обломался. В речку пару раз свалился, да разве это мытьём назовёшь? Ещё больше от тины завонял. Лютик в речку вошёл, и всё, что у него получилось — постирать рубаху, даже не ополоснулся.       Геральт понюхал свою кофту и подумал, что её тоже не мешало бы постирать, как и штаны, но сменных у него нет, а на дворе зима — долго сохнуть будут. И вообще, его собратья-ведьмаки одежду стирать считают зазорным. Хотя, опять же, Трисс утверждает, что они заставляют Цири стирать их трусы и портянки. Хм, кому верить?       Но, судя по тому, как Ламберт и Койон воняют, Трисс всё-таки врёт. А если не врёт, то почему Цири не берёт в стирку и его трусы и портянки, не заботится о своем папочке? Обидно.       — Нет, всё-таки проклятье вонючести витает над Континентом, — резюмировал Геральт и пошёл с ним бороться. То есть искать Цири, чтобы постирала его портянки, которые потом может забрать себе на тряпки для «женских дней».