Разбор полётов

      Нивеллен откупорил бутылку вина, разлил по кубкам себе и ведьмаку. Кивнул на забинтованную ногу.       — Что-то серьёзное, друг Геральт? Заметил, ты хромаешь.       — Да так, — отмахнулся Белоголовый и признался: — Поранили меня. Вторую неделю не заживает. Болит, зараза, сильно.       — А мож, того… повязку надо прямо на рану наложить? Чего у тебя поверх штанов замотано?       — Всё в порядке, Нивеллен, — поспешил ответить ведьмак. — Это новое слово в медицине. Ноу-хау.       — Сдаётся мне, Геральт, — усмехнулся хозяин дома, — тебе кто-то набрехал, а ты поверил. Моя кошка Обжорка и та умнее была. Давай по нормальному забинтуем?       Геральт собрался запротестовать, потом сдулся. Покрутил в пальцах кубок.       — Нивеллен… Тут такое дело… Я бы сам нормально забинтовал, но… — Геральт вдохнул и выдал: — Я не могу эти штаны снять. Они слишком узкие. Застряли на мне. Который год в них хожу, и ни туда, ни сюда. — Он поджал губы, бросил стыдливый взгляд на чудище.       Нивеллен заржал, подхрюкивая, но спросил серьёзно, без издёвки:       — А разрезать не пробовал? Разорвать?       — Говорю же! — запыхтел ведьмак. — Пятнадцатый год! Цири тогда ещё не родилась! Нет у меня других. И куртку потерял, одна кофта осталась. Хорошо, хоть плащ нашёлся, я его с визита к Стрегобору не видел, а это ещё раньше было, во времена Сорокопутки.       Нивеллен присвистнул. Хотел что-то сказать, но Геральт его опередил:       — К тому же, если я повязку сделаю под штаны, как увидят и поймут, что я ранен? Меня ж тогда никто не пожалеет.       — Оно видно, как тебя жалели. Здоровая девка на кобыле ехала, а ты рядом хромал.       Геральт промолчал, думая о Лютике. Цири не он — ей хоть сколько говори «Не трожь Плотву», она всё равно на неё взлезет.