Шоу

Слава прикусывает губу и глядит на друга исподтишка. Сердце бьётся так часто и громко, что его шум заглушает все рациональные мысли, которые могли бы родиться в голове и тем самым отговорить парня от этой идеи. Вместо них в крови хлещет адреналин, потому что Слава настроен решительно. Кажется, ничто не сможет остановить его. Он уже стянул с худых плеч куртку, а за ней и толстовку, оставаясь голым по пояс. Алишер был слишком занят, глядя в свой телефон и изредка посмеиваясь из-за чего-то. Каждый раз при звуке его хриплого смеха внутри все обрывалось. Рассматривая его, парень задержал взгляд на длинных татуированных пальцах, сжимающих айфон; от воспоминаний о том, как эти самые руки блуждали под одеждой и сжимали ягодицы Славы, по коже пробегались приятные мурашки, а внизу сладко ныло от ещё не прошедшего возбуждения. Глубоко вздохнув напоследок, чтобы успокоить расшатанные нервы, Слава подошел к дивану и всего за секунду оказался на бедрах Моргенштерна, плотно сжимая их ногами. На мгновение он испугался, потому как еще не успел подумать о том, что сделает после того, как первый шаг окажется выполнен. В голове все было так легко и просто, а на деле… когда Алишер отлип от телефона и посмотрел на внезапный груз, Слава понял, что если не начнет действовать сейчас, то потом испугается и будет жалеть об этом еще целую вечность. Взяв себя в руки, затем обхватив лицо Алишера ладонями, он наклонился к нему, мягко целуя. Он боялся, что зря сделал это. Что сейчас его оттолкнут и пошлют куда подальше. Но этого не произошло. Ничего вообще не произошло. Когда Слава отстранился, лицо Алишера не выражало ничего. Он был напряжен и глядел в никуда. Рука медленно отложила телефон в сторону. — Ты… — не находя слов, хрипло выдал он. — Что это значит? Слава глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и не дать страху взять над ним контроль. — Я хочу тебя. А ты меня. Давай. Глаза рэпера превратились в пятирублевые монеты. В голове крутилось множество вопросов, но он решил задать только один: — Почему ты думаешь, что я тебя хочу? — Ну… сегодня на шоу. То, что ты делал. я… знаешь, надо было просто сказать, а не устраивать концерт. Хотя, о чем я, это не в твоем стиле. Медленно, но понимание начало отражаться на лице Моргенштерна. Он приоткрыл рот и вскинул брови, затем прикусив губу, — Слава только что их целовал, блять-блять-блять, — и не знал что сказать. — Слав… это же было по-дружески. Я тебя просто дразнил, — принялся оправдываться он. — По-дружески сунул руки мне в трусы? — в такую глупость отказывался верить даже Слава, но Алишер уверено кивнул, и он закатил глаза. — Тогда трахни меня по-дружески, пока я сам не сделал это. Если Слава не верил, что лицо Моргенштерна может быть ещё более шокированным, то сейчас он убедился в том, что это не так; на глазах рэпера будто только что петух превратился в трансформера и съел человека. Например, деда, но это уже совсем другая история. В глубине души тот все еще надеялся, что все это — затянувшаяся шутка, но действия Славы говорили об обратном. — Ты же это не серьезно, — с затаенной надеждой проблеял Алишер. Слава вздохнул. Такое ощущение, будто он разговаривал с ребенком. Он взял Алишера за кисти рук и уложил на свои бедра, прижимая ладонями сверху. Затем наклонился к самому лицу и выдохнул в губы: — Разве с таким шутят? — после чего вновь прижался к его рту, на этот раз проводя по губам языком и размыкая их. Никакого сопротивления не последовало; видимо, Алишер все еще был шокирован, поэтому Слава с упоением исследовал его рот и старался запомнить привкус сигарет, алкоголя и мятной жвачки. Алишеру захотелось крикнуть, что да, ещё как шутят, например он именно этим на шоу и занимался — просто шутил над Славой, старался вывести его из себя! Но тепло чужих губ не дало этого сделать. Он почувствовал себя беспомощным, и не смел отстраниться от Славы; в какой-то момент Алишер сам перехватил на себя инициативу. Будто всего на мгновение опустив в омут руку, он нырнул туда с головой и больше не мог выплыть. Из-под водной глади все еще виднелся солнечный свет — то бишь крупицы разума, за которые он старался уцепиться, чтобы не сойти с ума до конца. В самом деле, что за бредовая ситуация? Когда воздуха стало категорически не хватать и они оторвались друг от друга, лихорадочно хватая воздух припухшими губами, язык заплетался и отказывался выдавать связные слова. — С-стой, Слав, погоди, я это… ты это… короче! Не то чтобы Мэрлоу хотя бы пытался его понять. Он даже не помогал, скорее, делал все в точности, да наоборот. Или просто решил, что попытка возбудить друга — между прочим, даже более, чем удачная — поможет тому обрести голос. Вес его тела и так доставлял Алишеру странный комфорт и приятное тянущее чувство внизу живота, а когда тот начал неспешно двигать тазом, потираясь своим пахом о чужой, при этом проводя пальцами по шее и стараясь пробраться ими под халат, Алишер смог вымолвить хоть что-то — а именно, сдавленный стон удовольствия. От этих действий и прикосновений он совсем разомлел, как если бы сейчас его трогал не парень, а симпатичная девушка. Алишер забылся, зарылся рукой в волосы Славы, болезненно сжимая, и потянул к себе, целуя рвано, всасывая поочередно то нижнюю, то верхнюю губу, кусаясь едва ли не до крови, срываясь. — В пизду все, — произнес он, и это значило конец всего: конец запретам, конец страхам и переживаниям. Его руки властно прошлись по славиным бокам, ловя дрожь, затем огладили грудь, намеренно задевая торчащие соски. Алишер царапнул их короткими ногтями, на что Слава всхлипнул в поцелуй, но поддался ближе к ладоням — ему чертовски не хватало этих прикосновений, за пару часов он успел по ним изголодаться. Парень начал активнее двигать бедрами, но этого было недостаточно, чтобы получить полноценное удовольствие — именно в этот момент руки Алишера оказались за его спиной, нырнули под резинку штанов с нижним бельем, сжали округлые ягодицы и надавили на таз, усиливая трение. Слава не удержался от громкого стона; на ягодицах сразу же выступили красные следы от рук. Он выгнулся всем телом, откинул голову назад и зажмурился до звездочек перед глазами. Жестко, быстро, неудобно, но все равно до чертиков приятно. Сейчас главным было лишь достичь пика и перейти все возможные рамки. Он прижал руки поверх ладоней Алишера, кусая припухшие губы, быстро взглянул на него из-под опущенных век и слегка улыбнулся, возбужденно и немного ошалело, на что Моргенштерн укоризненно цапнул его за шею, тут же зализав место укуса. Он действовал инстинктивно, скорее, не совсем понимая, что сидит на нем сейчас Слава. Желание полностью заволокло сознание. Все движения были привычны, но при этом в разы приятнее, чем когда-либо, и это лишь сильнее притупляло работоспособность мозга, все еще кричащего о том, что так нельзя. Руки Славы неаккуратными движениями стянули с массивных плеч халат, огладили их, скользнули к напряженному торсу, где, дразняще царапнув кожу, схватились за свободные домашние штаны и потянул вниз. Алишер выдохнул рвано, приподнял бедра, помогая избавиться от мешающей ткани, и сам схватился за чужие штаны; сдерживаться уже просто не было ни сил, ни желания, все эти кроткие ласки не приносили удовольствия, лишь только распаляли, и Слава всего за пару минут довел его до такого состояния, что уже сейчас Алишер был в шаге от того, чтобы кончить; его внешний вид, то, как изящно изгибалась спина под напором властных рук, стоны, слетающие с розовых припухших губ, блестящих от слюны, и несвойственная для Славы дерзость — будучи возбужденным, он, кажется, совсем позабыл о смущении, был как никогда открыт и уверен в каждом своем действии. По сути, вел сейчас он — сидел на алишеровых бедрах, контролировал его, и Моргенштерну это дико нравилось, то, что Слава предстал перед ним в совершенно другом виде. За считанные секунды они оказались практически голыми, от прикосновений кожи к коже по телу проходили разряды тока — после себя они оставляли волны мурашек и давящее ощущение внизу живота, увеличивающееся по мере движений Славы, нетерпеливых и быстрых. Когда тот замер в нерешительности, вообще не представляющий, что делать дальше, Алишер успокаивающе погладил его по молочным бокам. — Ты знаешь, как это делается? — Плохо представляю, — честно признался Мэрлоу, глубоко вздохнув. — У меня в сумке есть презервативы и смазка, — как бы намекая, произнес Алишер, и, заметив недовольный взгляд на себе, не смог сдержать смеха. — Ну мало ли, вдруг что… пригодились же! Он проследил за тем, как Слава плавно встает с его бедер, берет свою толстовку, прикрываясь ею, и кротко шагает босыми ногами по холодному полу. Его кожа покрылась мурашками, он чувствовал на себе изучающий, скользкий взгляд; ну конечно же Алишер на него пялился. Только когда Слава обернулся уже с нужными вещами в руках, Моргенштерн сделал вид, будто заинтересованно смотрит в угол, посвистывая. Надув щеки, возмущенный Слава шлепнул того по лицу толстовкой и быстренько вернулся на свое законное место, где, хрипло посмеиваясь, Алишер сразу уложил свои руки ему на талию. Эта заминка помогла им успокоиться, возбуждения немного схлынуло и перестало сводить с ума. Алишер взял в руки лубрикант, но был остановлен; Слава забрал его и, краснея, решительно проговорил: — Я-я сам, — на что Алишер не стал настаивать и коротко кивнул. — Так я должен… должен смазать пальцы и?.. — Сунуть в очко? — поддел он. — Получается, что да. — Боже, обязательно даже сейчас дурака валять? — тяжело вздохнув, Слава возвел глаза к небу. — В принципе, могу и тебя тоже завалить… — не унимался Алишер, и это стало последней каплей. Не выдержав, Слава сунул пустую руку между их тел и ощутимо сжал член Алишера. С его стороны тут же послышался шумный вздох, парень выгнулся и впился ногтями в кожу на боках Славы. — Блять, ты… хуйло вредное. — Уверен, что все еще хочешь пререкаться, когда твой член у меня в руке? — вскинув брови, Слава пальцем провел по влажной головке и размазал по ней выступающую смазку. Только сейчас он осознал, что именно делал: Алишер слабо простонал и вжался в диван. Больше с его уст не слетело ни одного колкого слова. Довольно улыбнувшись, Мэрлоу провел ладонью по всей длине, ощущая, как тело под ним мелко подрагивает. — Теперь я знаю как заткнуть тебя… Оставив Алишера в покое, он выдавил несколько капель смазки себе на пальцы, тщательно размазывая ее и не решаясь приступить к главному. Но Алишер смотрел так уверенно, нежно и с огнями желания, что все сомнения вылетели из головы. Привстав немного, юноша завел руку за спину. Он почувствовал ладони Моргенштерна на своих ягодицах, то, как те помогают раздвинуть их в стороны, и уже без особого затруднения нашел сжимающееся колечко мышц. Прикусив губу, он протолкнул один палец и зажмурился. Боже, это так… стыдно и странно, а еще неловко, но при этом где-то внутри затесалось извращенное удовольствие, потому что Алишер не прекращал смотреть и касаться его в этот момент. Слава медленно водил пальцами внутри, проталкивал их глубже, испытывал дискомфорт, но и не думал отступать назад. Единственное, что он сейчас хотел — это ощутить внутри себя нечто намного больше простых пальцев, парень разрабатывал себя нетерпеливо, взгляд чужих глаз его томил, за пару минут он успел изголодаться от желания. Когда в какой-то момент одна из рук Алишера накрыла его эрегированный член, он слабо всхлипнул и решил, что с него хватит — даже если будет больно, Слава все вытерпит. Он уверенно кивнул в ответ на взволнованный взгляд Алишера, поерзал немного перед тем, как почувствовать, что головка члена упирается в анус, и затаил дыхание, смотря на покрасневшее сосредоточенное лицо Моргенштерна, который рукой направлял себя. — Б-блять, Алишер… — дергано произнес Слава, неосознанно поддаваясь выше и уходя от неприятных ощущений. Алишер удержал его на месте, надавив на бедро, и он все-таки насадился на член полностью, ощущая неприятное жжение в области поясницы. — Больно. — Тш-ш, я знаю, только не сжимайся так сильно, — поморщившись, Алишер со вздохом откинул голову на подлокотник, намекая, что такими темпами кончит раньше времени. — Давай подождем немного… — Нет, — резко заявил Слава. Он оперся руками о грудь Алишера и двинул бедрами вперед. Не смотря на то, что боль продолжала преследовать его, он не собирался ждать, когда она утихнет. Алишер сдавленно промычал, против воли поддавшись навстречу. — Двигайся. Алишер не мог не подчиниться, сейчас он был марионеткой в его руках, поэтому начал делать медленные, аккуратные движения. Слава двигался вместе с ним, часто дышал и царапал широкую грудь ногтями, жмурился, когда боль становилась совсем невыносимой, но постепенно все это отходило на второй план, вскоре они оба начали испытывать удовольствие. Когда неприятные ощущения стихли, Слава сделал одно движение, после которого его мир резко перевернулся с ног на голову. С губ сорвался протяжный стон, парень ошарашенно хлопал глазами, дрожа от волны возбуждения, нахлынувшей на него с новой силой. Он сделал еще одно движение, затем повторил, и делал это снова и снова, до тех пор, пока они оба не перешли на какой-то сумасшедший ритм, и удовольствие не захватило их с головой. Черт знает, сколько длилось все это сумасшествие, но в один момент Слава простонал особенно громко и кончил, следом за ним это сделал и Алишер. Не выходя из парня, Моргенштерн потянул его к себе за шею и сгреб в объятия. Они просто лежали вместе, часто дыша, и бездумно пялились на интерьер комнаты. — И что теперь? — тихо поинтересовался Слава, как обычно, не выдавая эмоций, но сгорая внутри от страха. — Что теперь будет? — А что-то должно измениться? — лениво спросил Алишер, мягко поглаживая его спину в попытке успокоить. — Ну, если тебе понравилось, можем дальше трахаться. — Я голос сорвал, — недовольно бросил тот. — По-твоему, мне могло не понравиться? — Ну кто тебя знает, ты сначала меня соблазняешь, а это уже охуеть как удивительно, и я бы не удивился, если бы ты потом меня еще и нахуй послал, — гоготнул Алишер. — Кто кого еще соблазнял? Это ты трогал мой член на Урганте! — возмутился Слава, ударив его по плечу. — Блять, не говори никому, или меня посадят, как Мотороллашефа, но только за педофилию… — Знаешь что? Иди к черту. — А ты меня ждать будешь? — … Я сейчас уйду домой и больше никогда тебя ждать не буду. Этого хватило, чтобы Алишер заткнулся на пару минут, но через это время они снова вцепились в ленивой перепалке, все так же греясь в объятиях друг друга и изредка целуясь. Этот вечер, как и сотни следующих, они провели вместе, любя друг друга.