Черное сердце

      — Что? — правда не расслышал загорелый.       — Хорошо, хорошо, говорю! Я все понимаю, дорогой человек, я в этом деле давно не новичок.       — Прости, — пожал плечами он.       — Не хочешь немного пыли? — поинтересовался вдруг с улыбкой эльф и достал откуда-то припрятанную заначку.       — Пыль? А что это? — Авель взглянул на глубокую плошку, которую ему протягивали. В ней было доверху насыпано нечто серебряное, на свету из окна пыль играла всеми цветами радуги. Человек наклонился её понюхать, уж очень хороший запах исходил изнутри, такой приятный…       — Нет, только не в нос, — рассмеялся Уиль. — Разок втереть в десны и тебе станет легче, ты сразу же расслабишься, а то я вижу, какой ты нервный.       — Нет, мне не надо. Вспомнилась та эльфийка Табита. Страшнее всего для Авеля была мысль, что он в таком же состоянии пойдет искать Равина, наговорит чего-нибудь ему, о чем потом сильно пожалеет.       — Точно? Ну как хочешь, я тебя здесь только совращаю, а не склоняю к наркотика,— хихикнул Уиль и сам опустил пальцы в пыль. Блестки тут же облепили все пальцы, они засверкали серебром. Мужчина открыл рот и приподнял верхнюю губу, втирая в десны.       — Так намного лучше, — выдохнул эльф. — Не понимаю, как мара могут жить без этого.       — Мара? Так ты называешь… его? Скажи мне о нем больше, прошу.       — Ладно, ладно, расскажу все, что смогу, пока у меня крышу не снесло. Ух, уже начинает. Уиль плавно опустился на колени и заставил парня еще сильнее вжаться задом в тумбочку. Он оперся обеими руками о края и старался от чего-то не смотреть вниз, но прекрасно чувствовал, как его ремень расслабился и штаны сползали.       — Знаю я не то, чтобы очень много. Есть мудрецы, которые хранят очень многое. Сложно так все просто объяснить. Я и сам то не очень понимаю. Незачем, вроде как. Не думал, что на этом веку вдруг повстречаю мара. В общем немного издалека… Теплая рука бережно вытащила член парня из белья. Было приятно, но все еще странно. Авель мельком глянул вниз и увидел причину, почему эльф умолк. Тот поднял ствол и смотрел на него восторженно, приподнимая брови.       — Уф, вот это да. Семнадцать говоришь? Загляни ко мне через 5 лет, я хочу посмотреть, каким он вырастет, — облизнулся Уиль.       — Издалека?.. — Вернул его в русло смущенный комплиментами подросток.       — Ах, да, издалека. Так вот, мы эльфы созданы для любви и жизни нашей богиней Ава. Мы питаемся чувствами, все время ищем способ их приумножить. Кроме любви ко всему живому мы мало еще на что годимся. Остроухий напротив постоянно смотрел вверх на Авеля, следя за его умилительной реакцией на потирание большим пальцем головки. Можно подумать, что ему это доставляло куда больше удовольствия.       — Нравится? Да у тебя почти встал! Эх, юность. А как тебе такое? — Уиль начал надраивать член умелыми движениями. Авель свел брови вместе и зажал рот рукой, чтобы не выдать смущающих звуков. Рукой он почувствовал, как же горячи были его щеки, а в низ без труда он не мог посмотреть.       «Как же охуенно.» Нужно было сказать что-нибудь, чтобы Уиль продолжал говорить, нельзя было забывать о своей цели! Но как же это сложно! Еще немного и любвеобильный эльф просто заткнет рот разгоряченной плотью.       — А.А… Мм… А что не так с мара?       — А с ними все просто, мой дорогой человек, — издал недовольный звук Уиль, но продолжил обещанный рассказ без особого энтузиазма. — Они созданы не для жизни, а для смерти.       — Как это?       — О, они несчастные создания, проклятые другой стороной нашей Ава. Они обречены на вечный поиск смерти. Изгои нашего общества, им закрыта дорога на родные земли.       — Но что именно с ним не так… — в голове всплыла широкая темная спина в черной рубашке. Самое типичное воспоминание о нём.       — Черное сердце. Очень грязное, оно портит все, до чего может дотянуться. А нас, созданий с самой тонкой аурой, оно… просто уничтожает, вообще… — эльф заметно замедлил темп и ушел куда-то в себя, но затем вновь вернулся бодреньким. — Ух, ну давай не будет о грустном? Я хочу его попробовать. Его светлое личико было в опасной близости от стояка. Уиль уже приоткрыл ротик и высунул розовый язык, не видя вокруг ничего, кроме крепкого мужского члена. Кажется, пыль уже подействовала, его глаза едва могли сфокусироваться на чем-то другом. Но эльф не ответил на главный вопрос.       — Я человек. Почему ты сказал мне держаться подальше от мара? — Авель находил в себе наглость, когда дело касалось Равина и без зазрения совести схватил шлюху за подбородок, поднимая большие глаза на себя.       — Этот мара. Он очень силен. У меня и у девочек появились такие мигрени, жуть… — полупьяно эльф нахмурил белые брови, он выглядел злым, но как ручное животное, вроде кошки. — Ты, Авель, хороший человек. Не знаю как, но ты еще так чист. Вы люди вообще еще те мерзкие существа, иногда грязнее мара, но хотя бы не способны заразить тьмой окружающих, не так легко по крайней мере… Но этот… У-у… Эльф вывернулся из хватки и встал на ноги. Его взгляд был заворожен чем-то незримым, что не мог видеть Авель, но что находилось, по всей видимости, где-то у него в глазах, раз Уиль вдруг стал так таращиться на них. Неожиданно тот взял лицо парнишки в обе руки и собрал все свои силы в кучку, чтобы серьезно сказать:       — Не касайся Черного сердца. Никогда. Прикоснувшись к нему твое собственное навсегда будет запятнано мраком и, ты никак не сможешь отмыться от этой погибели. Никак. Это яд.       — Но если я уже хочу коснуться…       — Тогда ты еще безумнее, чем он.