Черное сердце

      — Приподними майку.       — Зачем? — Состряпал недоумевающее лицо Авель, хотя по алеющим ушам было видно, что все-то он понимает.

***

Прошло немало времени, пока они болтали о жизни под аккомпанименты стонов за стенкой. Там, где жил Уиль и другие эльфийки, там же они и принимали особых клиентов. Поначалу было жутко неловко начать рассказывать о чем-то, что действительно тревожит Авеля давно, но его чаша была так долго переполнена, что он с великим облегчением выпалил все свои горечи, обиды и печали, происходившие в его жизни, опуская, конечно, некоторые детали своего происхождения. Ранние подъемы, чаще до рассвета. Сон и еда когда придется, иногда и того и другого вместе нет днями. Каждодневные тренировки, от которых ран и синяков на теле больше, чем от редких стычек с дорожными ворами. Унизительные просьбы для мальчика на побегушках. Игнорирование чужих потребностей. Бесконечные требования, оскорбления, как норма общения, презрение, ненависть… И ходьба. Беспощадно вышагивать пришлось с тех пор, как Авель потерял родителей, но хуже ходьбы осознание её бесцельности для него… Иногда он отчаивался и не верил ни в какой успех их затянувшегося похода. И все это умножить на десять, когда рядом появляется Равин. А рядом он всегда. Порочную цепь невозможно разорвать отныне. Если когда-то и был такой момент, возможность сбежать без оглядки, то Авель его случайно упустил, прежде чем понял, что добровольно связывает себя. Ему нравится путешествовать по самым разным местам, видеть так много, чего за пределами замка он бы не увидел никогда. Авель уже привык к такому и хочет, чтобы они так и остались вдвоем, ночуя вместе, где попало, защищая друг друга и заботясь в странной форме друг о друге, как единственные и самые близкие люди. Чтобы их цель так и продолжала отдаляться от них, оставаясь недостигнутой. …Через три дня все закончится. Авелю придется выйти в свет и стать лидером для многих людей, которые верили все это время в его восхождение и готовы отдать за него жизнь. Уиль слушал безукоризненно, во все длинные уши. Он практически не перебивал, только иногда сочувственно кивал головой и подбадривал парня, держа его за руку. Он ни разу не преуменьшал проблемы, не обесценивал пережитую боль, хотя до Авеля постыдно доходило, глядя на реалии жизни других эльфов, что Уилю приходилось едва ли легче. После обещанного рассказа последовала очередь эльфа расплачиваться своей монетой. И он не смел задерживать. Ублажать красивого молодого человека было само по себе наградой, если каждый день твоим задом интересовались совершенно противоположные мужчины… Они зашли в укромную коморку, до которой никому не будет дела, как обещал Уиль, прежде чем заткнуть щеколду, запирая их наедине. Внутри было пыльновато, накидано куча тряпья, старых штор, потерявших блеск украшений и потускневших декораций, которые должны были создавать романтическое настроение, но сейчас не вызывали ничего, кроме уныния.

***

      — Не тебе же одному получать удовольствие, я заслужил хотя бы это! Не обращая внимания на скованные попытки сопротивления, юркий эльф смог легко обогнуть сильные руки и извернуться так, чтобы ловким движением задрать белую ткань до самых ключиц, обнажая подзагоревшую кожу.       — М, ты много тренировался, — делая вид, что ничего не было, эльф прикоснулся пальцами к прессу и провел ими по гладкому рельефу. Одного взгляда на полностью парализованного смущением парнишку было достаточно, чтобы продолжить безнаказанно лапать его сексуальное тело, находя пару родинок на боку и ребрах. Уилю нравилось их находить на телах людей, ведь сами эльфы имели идеально чистую кожу, даже стерильную.       — Ava, какой ты горячий. Буквально! Почему твоя кожа такая теплая? Как приятно трогать её, — бледные прохладные руки скользнули вверх к широкой груди и темным соскам.       — Да… Я много тренируюсь. Больше, чем любой нормальный человек, почти с самого детства, — затараторил Авель, думая, что таким аляповатым приемом сможет сменить тему.       — Не чувствительные, да? А вот у нас у всех, можешь сам проверить… — помял пальцами сосок эльф и незаметно взял руку человека, и вот она уже на плоской груди.       — Даже у… Авель затормозил. До мозга дошла первая реакция, естественная для неопытного подростка, но он не сразу испугался. Сначала он плотнее приложился к розовой кожице, такая ли она чувствительная? Но потом рука сама собой отдернулась, как будто ошпарилась о раскаленное железо.       — Авель, здесь нет ничего страшного, не все эльфы кусаются, — Уиль решил подавить страх своим напором, решительно сближаясь с русоволосым. Тот отступил назад, но практически моментально уперся о деревянную тумбочку. Уиль подошел вплотную, вставая на цыпочки и выравниваясь по росту с высоким юношей, который продолжал сгибаться назад, подальше от его лица. На все эти умилительные попытки мужчина только безразлично улыбнулся, уже касаясь острым носом другого и опуская белесые ресницы.       — Нет! Пожалуйста. Не надо. И тут малорослому эльфу пришлось ощутить реальную силу, скрывавшуюся под румяным личиком, которое постоянно отвлекало от несопоставимого тела. Одной руки хватило, чтобы осадить Уиля на несколько шагов назад, и он вообще ничего с этим не мог сделать, его задвинули, как тряпичную куклу в дальний угол полки.       — Это… Это мой первый поцелуй. И я не хотел бы… — виновато опустил малахитовые глаза Авель.       — А он бы хотел его? — поджал губы в вынужденной улыбке Уиль, но его светлые глаза были как чистый лед.