Черное сердце

Равин долго всматривался в лицо мальчишки, слишком доброе для убийцы, слишком честное для Ашера. Черные брови хмурились на напряженном лице. Эльф будто пытался высмотреть что-то, что не видел из-за пелены перед глазами. Он был очень задумчив. Длилось это бесконечно долго. То ли от влажности и тепла, то ли еще от чего углы эльфийского лица смягчились, словно вечно натянутые жилы постепенно давали слабину и нехотя распрямлялись. Рука Авеля лежала под сердцем — тем, что зовется Черным. Оно пульсировало жизнью, билось гораздо чаще самого обычного красного. Это волновало собственное сердце принца, наполняло его колким предвкушением, нестерпимым жжением, но никак не ядом. Рука совершала небольшие движения вместе с вздымающейся грудью, дыхание мужчины становилось все тяжелее. Тогда загорелая рука сделала неловкое движение к замершему лицу. Авель хотел зажмуриться от страха, но еще больше он хотел попытаться. Хотя бы раз. Он провел тыльной стороной руки по изгибу выразительной скулы, щеке с вековым шрамом и приобнял рукой лицо, как это делал сейчас Равин. Тот плавно опустил взгляд с лица парня на его ладонь у себя на лице. Без моментального отвращения, без гримасы презрения. Эльф все еще не был собой — мягок и задумчив. Может, он был слишком пьян, чтобы реагировать без промедления, но, когда трепетное мгновение продлилось, а длилось оно все дольше и дольше, ничего не происходило. Только спустя некоторое время взгляд черных очей вернулся к изумрудным, также спокойно.       «Чего он ждет? Ну, чего он ждет?..» Кровь стучала в ушах от напряжения, Авель едва делал вздох. Он был готов к любому ответу, почти к любому… Но не к бездействию. Равин по-прежнему бросал ему вызов, терпеливо выжидая последствий, но принц, как и много лет раннее, не сделал ничего. Равин очнулся и отодвинулся от него, как ни в чем не бывало. Усмешка, искривляющая шрам. Больше похоже на трещину в маске. То необычайно нежное лицо… Маской и оказалось, ведь было все неестественно хорошо. Усевшись рядом, он расслабился, но уже на небольшом расстоянии от красного, как вареный рак, юноши.       — Ну что ж, — прикрыл темный глаза и улыбнулся сам себе. — Оставь меня одного тут.       — Но мы же только пришли… — от досады подался вперед Авель, случайно задевая плечо мужчины. Все тело Равина передернуло, он отстранился от Авеля и убрал лежащую руку подальше от него.       — Свали, говорю.       — Ухожу, — нахмурился зеленоглазый.       — …Иди в номер, никуда мимо, понял? Авель остановился, поднимая вторую ногу из воды, и недоумевающе обернулся на мужчину, который остался сидеть к нему спиной.       — …Понял, наверное.       «Я ничего не понял. Что это значит? Что это вообще может значить???» Когда дверь со стуком закрылась, Равин прождал еще, безразлично глядя в воду на свое надоевшее отражение, лишь иногда вздыхая громче от копошащихся мыслей в голове. Убедившись острым слухом, что парень окончательно ушел, он смог по-настоящему расслабиться, не напоказ, и сполз чуть ли не до торчащих ушей в воду. Поднявшись назад, эльф снова посмотрел вниз, в воду, закатил глаза и поджал нижнюю губу, присаживаясь на бортике.       — Как быстро ты перестал быть мелким. Мелочь… Нельзя мне пить, нельзя, — с этими словами он приступил. Выбор рук был небольшой. Так что он снова выбрал проверенную правую, прикрывая тяжелые веки.