Черное сердце

Становилось жарковато, нет, пот просто стекал рекой по спине мужчины. Как же невыносимо хотелось… Равин изогнулся, чтобы стащить одной рукой с себя черную рубашку, оголяя бледный торс — суховатый и жилистый, он был украшен бороздами шрамов, исполосовывающих его во всех горизонталях и вертикалях. Авель наслаждался им вблизи, он инстинктивно потянул руку, ведь очень давно хотел коснуться его не только в драке. Там это была секунда, пара секунд, не более, но каждую он прокручивал в голове перед сном. Темный выкинул любимую одежду, не глядя, туда же, в неизвестность, и только после этого вспомнил, почему он не любит раздеваться. Если честно, то у эльфа просто голова шла кругом от вида раскрасневшегося горячего парня под ним, и в противовес от противоречивых мыслей, что именно сейчас, когда уже было слишком поздно, оплетали его липкой сетью сомнения. Тот смотрит на него своими большущими глазами. Что видит Авель перед собой? Ужасная рана и её вечный носитель… Однорукий, шрамированный, жуткий тип с откусанным ухом…       «Неужели так этот придурок представлял себе первый раз? Уж точно не со мной. Но раз уж сам полез… Да к черту, просто хочу его прямо сейчас.» Тем более принц без тени сомнений касался бледного пресса и водил рукой по выпирающим косточкам таза, дразняще близко… Авель интуитивно догадался приподняться снизу, чтобы Равин не испытывал проблем из-за своей руки. У него одно отверстие, так что он уже догадался, что будет происходить.       — Я уже давно не боюсь шрама, не маленький. Только не отворачивайся от меня, — сказал Авель, а у самого при этом полыхали щеки, и взгляд уперся куда-то в пол.       — Не боишься? — угловатое лицо приблизилось вплотную.       — Нет. От смущенного до чертиков Авеля исходил жар. Он забывал глотать слюну и иногда делать вдохи. Весь мир сузился до двух маленьких черных точек глаз Равина. Тот смотрел в упор, не отрываясь. Парень смог выдержать его взгляд достойно, хоть все время по-дурацки опускал веки, когда губы эльфа подавались чуть вперед, но они только дразнили, обдавая розовые губы дыханием. Лицо перед ним наклонилось влево, и через секунду он ощутил обжигающее прикосновение губ на своей шее. Авель дернулся всем телом, хватаясь руками за сильные плечи, но он едва ли пытался остановить то, что делал чужой язык с его кожей.       — Правда не боишься? — не прекращая ласки, шептал темноволосый. Равин не отказывал себе ни в одном желании на счет этого мальчишки. Он целовал его, оставлял засосы и прикусывал загорелую шею, после чего тщательно зализывал покраснения языком. Соленый от пота на вкус. Он хотел есть его снова и снова. Оставлять метки, как можно ярче, чтобы никто больше не тронул то, что всегда принадлежало ему.       — Н-н…ет… Как масло на летнем солнце, юноша плавился, не зная, за что ухватиться. Он совершенно не контролировал свои движения, беспорядочно водя руками по телу эльфа, прощупывая каждый длинный шрам, его тело целиком покрыли мурашки, и за всем этим лишь на жалком краешке сознания он понимал, что это элементарное отвлечение. Тактика. Оперевшись коленями по обе стороны от бедер, Равин смог найти устойчивую точку опоры и позволить своей единственной руке заняться делом. Взявшись за свой стояк, он без труда нашел разработанный вход парня. Сам себе бы он уже не смог ответить, рассчитывал ли на продолжение заранее.       — Возможно, будет больно, — практически не думая, эльф добавил, — скорее всего будет.       — С тобой по-другому никогда и не было, — прошептал принц, закрывая глаза от страха.       — Твои колени снова… Ты же не боишься меня, верно? Сам говорил. Расслабься. Вот так… Равин шептал не своим голосом. Это был голос нормального эльфа, любовный, ласковый, спокойный. Даже сам владелец сего давно позабыл о том, что способен на такое. Мужчина вошел, слегка толкаясь внутрь. Это было тяжело не только из-за первого опыта тела юноши, но и потому, что Равин и так долго сдерживал себя. У него уже не было сил терпеть… он так хотел трахнуть Авеля поскорее, в нем накопилось столько желания, но годы, века тренировок собственной слабой воли и ничто другое помогло ему сейчас не порвать мальчишку в клочки, хоть Равину это приносило не много удовольствия… А парень не переставал млеть, как девчонка, постанывать все громче и все меньше стесняясь, и удивляться той новой стороне, с которой для него открывался он сам и мужчина, которого он так долго знал. В сексе и правда все по-другому, но Авель умудрился полюбить Равина в самом худшем его обличии, так что его не испугала резкая смена темпа, которая принесла порцию боли на смену блаженству. Хуже всего, когда эти два чувства смешиваются, и перестаешь видеть вообще какую-либо разницу между ними.