Черное сердце

Равин стал несдержан, он делал грубые движения, слыша, как на это болезненно сладко отзывается тело Авеля, но эльф продолжал целовать шею и уголки губ юноши, заставляя того любить себя все сильнее с каждым глубоким толчком. У Авеля непроизвольно навернулась слеза, но он стер её поцелуем в любимые губы. Если он хотел целоваться, то уже Равин не мог сопротивляться его порыву. Парень хватал голову эльфа обоими руками, запуская пальцы в кои-то веки чистые волосы и не отпускал, пока не насытиться им.       «Черное сердце… Если оно у него вообще есть, то я хочу коснуться его. Хочу приблизиться. Я не боюсь испачкаться.» То больно, то приятно, то больно, то в кайф, то болезненный стон, то стон наслаждения. Постепенно это все стало равнозначным. Он оставляет раны в самом сердце и делает хорошо, до потери сознания. Как же хотелось всегда быть с ним. Всегда испытывать это с мазохистическим энтузиазмом.       «Полжизни он был мне никем. А теперь стал всем. Всем моим миром.»       — А-а… Равин, ты… Уф, медленней, умоляю… Мне так хорошо… — терся спиной о деревяшку кровати Авель. Сам того не заметил, как они сместились в другую позу. Теперь парень практически сидел на члене, вцепляясь пальцами в потную спину и оставляя на ней новые шрамы от своих ногтей. Мышцы на спине быстро двигались, как и сам эльф. Он тяжело дышал, очень тихо рыча над ухом, положив голову на загорелое плечо, а мускулистой рукой крепко ухватился за бедро человека, приподнимая его. Выше, он поднимался все выше, скоро они переползут на стену, скрипучей кровати им уже мало. Они так близко, насколько вообще можно стать ближе? Сами их души касаются друг друга. Неизвестно, чья хуже, чья заливает другую отравой, очерняя тьмой, ложными надеждами. Сердце покрывается багровыми пятнами. Они никогда не сойдут, они продолжат поражать, как болезнь, все новые и новые уголки души и больше не будет она знать покоя. Только яд, который останется с тобой навсегда.       «Полжизни я не хотел его знать. Я его ненавидел. А теперь… Теперь-то что?» Снова, он сейчас снова кончит. Авель слегка отпрянул от туловища Равина и стал искать его губы, но тот наклонил голову слишком низко, ничего не видно, а когда появился шанс, принца перевернули и впечатали головой в кровать, не давая пошевелиться. Эгоист. Равин эгоистично воспользовался им, чтобы удовлетворить себя по полной, как давно этого не делал. Он издал единственный неприкрытый стон, первый и последний, вытащил и спустил белую сперму прямо на загоревшую спину.       — … Люблю, — одними губами прошептал Авель, перевернувшись лицом вверх. Его одурманенные глаза были залиты слезами и блестели от счастья. Спереди он тоже был перепачкан в густой жидкости. Равин встретил его усталым взглядом. Он то ли не слышал, то ли не понял, что произнес принц. В любом случае его одышка была такой сильной, что он ничего не смог бы ответить. Но даже это не могло расстроить Авеля. Он был так счастлив! Самый счастливый человек на всем свете — это он, здесь и сейчас! Это был лучший день в его жизни, лучший вечер и лучшая ночь. Много ли будет таких? Неизвестно. Но Авель не сможет его отпустить, никогда. Ни сейчас тем более. Три дня, три свободных дня в борделе и он намерен потратить их именно так.