Узнать.

- Зачем. Ты пришел? - У меня проблема. Тарас выжидающе не сводил глаз со Штеффа. Обычно этот рыжеволосый вампир не приходит в их город просто так. Да ещё и за помощью. - Какая? - Ты знаешь историю моего отца? Ну разумеется, старик её знал. Её знали, в общем-то, все вампиры, когда либо слышавшие имя "Коппе". О том, как самый страшный кровопийца удосужился влюбиться в человека. История была романтичной и в то же время печальной. Конец её оказался вполне ожидаемым - девушка умерла раньше и притом не своей смертью. Коппе во всём винил себя и свою неосторожность. А потом ещё и узнал, что у него есть ребенок от погибшей любимой. Он видел в мальчике продолжение Лалют. Ребенок унаследовал от матери красивые, синие глаза и доброту. Зато от отца досталось самое худшее - клыки. Когда Коппе умер, наследником титула верховного вампира назначился Штефф, в то время ещё недостаточной взрослый для исполнения своих обязанностей. В те семнадцать юноша очень хотел приступить, наконец, к своей ответственной работе. А сейчас, когда Штеффу было уже под тридцать, он старался всеми силами увильнуть от работы. Она его угнетала. Сутки напролет заботиться о каких-то дармоедах, которые вполне могут жить своей жизнью и не сидеть ни у кого на плечах, если пожелают. Да ни за что! - А почему. Ты спрашиваешь? - Пытливо взглянул Тарас на Штеффа. От ответственного Коппе никогда не ожидался такой безрассудный поступок. От не менее рассудительного Штеффа - тоже. Все вампиры надеялись на нового предводителя как на умного и расчетливого. Но пока что он слыл только как непрофессиональный лентяй да лодырь. Если с ним приключится та же история, что и с отцом, то такой случай не воспримется как случайность. Скорей как закономерность. - Отец никогда не делал маме больно. - Слово "мама" вызывало у Штеффа бурю плохо скрываемых эмоций. Она была единственным островком спасения и нежности в детстве, воспоминания о котором не были хорошими. По крайней мере, Штеффу казалось, что нынешняя жизнь куда лучше. - Так почему же я поднял руку на Мерседес? Тарас суетливо переставлял вещи в своей комнате с места на место. Пришел тут этот молодой вампир и стал задавать непонятные вопросы. Почему именно ему, старому больному вампиру, которому уже больше трех тысяч лет? Возможно, потому, что он самый древний, и Штефф расценил его возраст как "этап мудрости"? А, быть может, оттого, что Тарас лично знал отца? Неважно. Главное, что сейчас "предводитель вампиров, великий и ужасный", стоял перед ним и ждал ответа на поставленный вопрос. - Надо. Научиться контролировать. Свои чувства. - Раздельно, сопровождая каждый конец фразы кашлем, заметил Тарас. Руки его дрожали. Пусть даже и бессмертные, вампиры всё равно старели. И всё равно уходили к небесам. В старости им стоило лишь пожелать отойти от тела, если вампир понимал, что сделал всё, что требовалось ему в жизни. Штефф непонимающе сдвинул брови к переносице: - Мне кажется, что я их контролирую. - Вот именно, что кажется. - Назидательно произнес старик. - Пойми разницу. Между иллюзией и реальностью. Если ты не хочешь делать больно этой девушке. Стань тем, кто близок ей. Пойми её. Она. Оторвана от своего мира. Кашель становился всё более надоедливым, и Тарас глубоко вдохнул. Бесполезная астма! С каких это пор вампиры болеют человеческими заболеваниями? Ах, да. С тех самых пор, как перестали прятаться от человеческого мира. - Я понял. - Прервал его Штефф. Ему надо было спросить ещё об одном. - Можно ли сделать человека бессмертным? Тарас замер. К чему этот вопрос? - Только. Укусив его. Второй раз. Это будет мучительно. Ещё более больнее. Чем. Последствия того зелья. Зачем это тебе? - Я хочу укусить Мерседес. Я хочу, чтобы она стала вампиром и осталась со мной. - Решительно пояснил Штефф и услышал смех, резкий и противный, будто кто-то тряс незримую копилочку. Это смеялся Тарас. - Нельзя насильно обернуть. Человека в себе подобного. Именно поэтому. Люди всё ещё. Остаются собой. Увидев, как растерялся мужчина, старик похлопал его по плечу и добавил: - Но ты сможешь. Оставить о себе воспоминания. Она. Никогда не забудет твои прикосновения. Это как клеймо. Действует ещё лучше метки. Если от прикосновений вандала остаются ожоги, то от вампиров - маленькие пятна. Как память. Но вспоминать. Будет больно. Штефф зло пнул ножку табурета, на котором сидел. - Да что ты заладил: боль да боль?.. Пойми ты, я не хочу делать ей больно. Куда уж проще? - Тогда отпусти её. На этих словах маленький мирок Штеффа замерз. Отпустить Мерседес? Ту, которая смогла подтопить ореол одиночества и разбить купол эгоизма? Никогда. - Я понял. - Тарас улыбнулся во весь свой неполный набор зубов, - Тогда ты, мальчик. Пришёл не по адресу. "Мальчик" покинул дом "батяни" уже через пять минут. Он оставил Мерседес одну на два дня для того, чтобы узнать ответы на некоторые вопросы, которые не давали ему покоя. Причина последнего, о котором Штефф не решился спросить, появилась в последнюю ночь, когда он так бессовестно напился. Но вампир ни в чем не был уверен. Если то, чего боялись все, случилось, то в глазах себе подобных он станет таким же бесполезным, каким был Коппе. Так что лучше пока подождать до лучших времен, когда это станет реальным или хотя бы видимым. Метка пока ни о чем не оповещала. Ни страха подопечной, ни огорчения. Метка вообще не давала о себе знать. Что было странно. Поэтому Штефф поспешил обратно. Впереди долгий путь. Господи, как всё болит. Где я? Я ничего не видела. Попыталась коснуться лба, но нащупала пальцами шершавую грубую ткань, натянутую на голову. Дернулась вправо и ощутила, как в запястья врезались твердые веревки. - Да не рыпайся ты, потаскуха! Черт тебя принес на наши головы. Где этот Деифоб? Обещал отойти на пять минут, а самого уже час на месте нет! - Прорычал незнакомый голос, и я почувствовала сильную боль под ребром. - Не бей её, иначе он нам такой выговор устроит. - Недовольно произнес второй откуда-то слева. - К тому же, если нам повезет, Деифоб разрешит её... Ну... Ты понимаешь. Первый пошло засмеялся, и мне захотелось пнуть его ногой в живот, но связанные ноги на данный момент шли только парой, поэтому получилось лишь немного сдвинуться с места. Мешок на голове мешал оглядеться и понять, что за два ублюдка тут мою судьбу решают. Они назвали имя Деифоба. Неужели я попалась к вандалам? Если это так, то моя песенка, считай, спета, если не выберусь. - А почему бы не сделать этого прямо сейчас, а? - Два похотливых смешка. Чья-то грубая лапа легла мне на грудь и начала её мять, у меня хватило сил лишь что-то промямлить и удариться локтем обо что-то мягкое. Оказалось, щека этого извращенца. Мужчина зарычал и прижался ко мне ещё сильнее. - Да лучше уж дождись Деифоба. Может, ему тоже захочется. А то видишь, какая она прыткая. Сами не управимся. Не зря же этот Штефф выбрал её... Эй, красавица? - Затяжка мешка на шее ослабилась, и я увидела белый свет. Передо мной сидел тот парень, второй, на вид примерно моего возраста. Первый, постарше, всё ещё не отлипал от меня и то и дело распускал руки. Второй улыбался, глядя на меня. Это он задал вопрос, - Твой хозяин уже имел тебя? Брать девственницу куда приятнее... - Эй, вы, отойдите от неё и больше не прикасайтесь. Она нужна Хозяйке. - Прикрикнули на двух оболтусов. Голос шел откуда-то сзади и был очень знакомым. Я перестала пытаться вырваться и притихла, потому что узнала. Это Деифоб. - Да не Хозяйке она нужна, а тебе... - Усмехнулся первый. Вандал ничуть не изменился с нашей последней встречи. Он не обратил на меня внимания, лишь досадливо бросил косой взор на мои связанные руки и ноги и перевел его на своих помощников: - Почему она в таком состоянии? - В каком? - Нашей гостье неудобно. Ослабьте веревки. А, хотя толку от вас мало, сам всё сделаю. - Он отогнал их от меня и немного распустил узел, не отводя взгляда от моих глаз. Нагнулся к моему уху и прошептал, - Всё хорошо, малышка, они больше тебя не потревожат. Альфред, - Он посмотрел на старшего. - Охраняй границу между леом и воротами замка. Штефф уже наверняка хватился девчонки и скоро появится здесь. Увидишь его - убей! - Нет! - Невольно крикнула я. Запястья жгло от стесанных ран. - Не надо, пожалуйста! - Заткнись, тебе сказали. - Альфред наотмашь хлестнул меня по щеке и тут же поплатился за это - Деифоб заломал ему руку за спину так сильно, что мужчина взвыл от боли. - Какого черта ты творишь, подонок?! - То же могу и у тебя спросить. Я, кажется, велел не трогать её. Пошел вон. - Категорично ответил вандал. Альфред вскоре ушел, а потом и второй, которого, как оказалось, звали Альбертом, исчез вслед за ним. Осталась лишь я, наедине с Деифобом, который на некоторое время позабыл про меня и стал разводить костер. Веревки были ослаблены, но всё равно никак не поддавались. Оставалось лишь сидеть в неудобном состоянии, от которого начинали затекать конечности. - Что, Штефф сумел всё-таки извести мою отметину? Эти идиоты не делали тебе больно? - Подозрительно заботливо поинтересовался вандал, поворачиваясь ко мне. Огонь разгорелся уже довольно сильно, дым, воняющий разными травами, валил прямо в мою сторону, и Деифоб поднялся и подошел ко мне, - Если ты не будешь пытаться убежать, то я тебя развяжу. Хорошо, девочка моя? Я кивнула, опустив голову, и позволила ему разрезать путы ножом, который выглядел куда острее, чем в прошлый раз. Придерживая меня за плечи, Деифоб отвел меня к костру и усадил рядом. Почему то этот момент вызвал у меня чувство дежавю. Точно так же было несколько дней назад, со Штеффом... Альфреду было приказано убить его. Значит, мне нужно спасти моего вампира. Иначе я не представляю, кто и каким образом вернет меня домой. - Что-то ты больно молчалива. - Заметил мой самый страшный мучитель через несколько минут. А что я могла сказать? Мне страшно. Я сижу здесь как на иголках, под пронзительным взглядом серых глаз. Я ещё не забыла нашу последнюю встречу. Пятна в зрачке остались напоминанием о кошмаре, но кошмар вернулся. - Как мой подарок? Я всё ещё молчу. Господи, пускай он перестанет задавать вопросы. Зачем я ему нужна? - Значит, в молчанку будем играть, крошка? - Его рука в пугающей близости от моей талии. Черт, не хватало ещё заинтересовать его в более интимном плане. Я резко оттолкнула Деифоба от себя и от бессилия упала в траву. Развернулась на спину и поняла, что мужчина уже висит надо мной, худо ухмыляясь, - Я ведь смогу сделать так, что ты заговоришь... Вандал провел пальцами по моей щеке, заставив меня вжаться в землю. Высокая трава щекочет скулы и подбородок. - Нет... - Прошептала я, почувствовав, как Деифоб прильнул к моей шее. - Не надо... - Значит, я выбрал верный способ развязать тебе язык. Не бойся, я не такой, как мои горе-помощнички. Я не причиню тебе вреда. - Убедил так убедил. А где же твоя хваленая фраза? - Пока что. - Ага, напросилась. Деифоб сел обратно на бревно, которое подкатил к костру в виде сиденья. Начинало темнеть. Солнца уже не было. Штефф должен был вернуться через четыре с половиной дня после того, как покинул замок. Два на прибытие в город вампиров, половина для того, чтобы посетить Тараса, и ещё два - на возвращение. Значит, он уже на пути обратно. Черт побери, там же патрулирует Альфред. С приказом Деифоба. Если вампир наткнется на вандала, то ему не миновать сражения. - Смотрю, моего презента уже нет. Что, смогла убрать иглы? Или они сделали своё дело? - Деифоб подал мне руку и посадил обратно, - Не молчи, иначе привяжу тебя обратно и позову Альфреда с Альбертом. Больно уж ты им понравилась. Им-то точно захочется развлечься с тобой. - Нет! - Невольно вскрикнула я и схватила мужчину за воротник, - Пожалуйста, только не их! Я всё сделаю... А вот со словами стоило быть поосторожнее. Я вжала голову в плечи и зажмурилась, но, кажется, пронесло. - "Всё" делать не надо. - Постоянно оглядываясь, успокоил меня мужчина и взял за дрожащую руку. - Ну-ну, не бойся. Пойдем со мной. Деифоб очень долго вел Мерседес по темному лесу. Чем дальше они заходили, тем сильнее девушка сжимала ладонь своего главного врага. Она бы никогда не подумала, что будет искать защиты у Деифоба. Он был единственным в этой местности, кто внушал малейший градус доверия. - Куда мы идем? - Это была первая связная и адекватная фраза за вечер, которая вырвалась из розовых, окоченевших от внезапно накатившего холода губ. - На охоту. - За кем? На этот вопрос вандал не ответил, лишь неопределенно пожал плечами. Его незыблемое спокойствие вводило девушку в нервозное состояние. Оставалось лишь гадать. - Руку не вырывай. - Предупредил Деифоб, когда ноги начинали подозрительно проваливаться в вязкую жижу. Мерседес вцепилась в его рукав так крепко, что чуть не разорвала ткань. - Ну, не бойся, трусишка. Я смогу провести нас здесь. Болото оказалось настырным и долго не хотело их отпускать. Мерседес твердо решила - когда Деифоб выведет её на твердую поверхность, надо ударить в "солнышко" и бежать так быстро, чтобы пятки сверкали. И пускай она покажет свой страх, плевать. Штефф в опасности. Да и саму её ведут так далеко явно не для того, чтобы на свободу выпустить. Ровная земля показалась вскоре после самой глубокой болотистой ямы. Мерседес с практически истеричным рвением выкарабкалась наверх, отпихнув ногой Деифоба обратно в болото. Тот остался стоять, стараясь как можно меньше двигаться. При этом с его лица не сходило чувство превосходства и всезнания. Девушка, готовая разрыдаться и рассмеяться одновременно, с остервенением повернулась и затряслась от холода и неконтролируемого бешенства, глядя сверху вниз на испачканное лицо Деифоба и понимая, что сама выглядит не лучше. - Я выбралась... - Почти смеясь, прохрипела она, прижавшись к стволу росшего тут же ясеня и не отрывая взгляда от так же спокойно следившего за ней вандала, - Я выбралась, а ты нет!.. - Мерседес приподняла ногу, собираясь пнуть мужчину в лицо, но вовремя остановилась, подумав, что тот может схватить её за лодыжку и стянуть обратно вниз. Она уже отомстила. Оставила его здесь, в этом болоте, которое рано или поздно затягивает всё живое и неживое. Он будет страдать и молить о пощаде. О да, так же, как страдала она сама в его руках! Как ему передастся весь её ужас и страх. Девушка почти физически ощущала его мучения, а на лице её всё шире расползался оскал. - Мерседес. - Так же безучастно и холодно позвал её Деифоб. Они все одинаковые. Что этот, что Штефф. Как куклы! Такие же бездушные и неумолимые. Даже обращаются к ней однообразно: будто одолжение её делают. - Чего тебе?! - Вытащи меня. Мерседес яростно мотнула головой и расхохоталась. Вперемешку со смехом Деифобу слышались рыдания, и он понял, что у игрушки его главного врага не выдержали нервы. Бедняжка слишком много натерпелась. Но вандала это никак не задело. Они никогда ничего не чувствуют. Сейчас главной целью было - выбраться из этой помойки, и неважно, какой ценой. - Вытащить тебя? Ни за что! Я больше не хочу страдать! Слышишь меня, ты, безобразный урод?! - Ты не выйдешь отсюда сама. Только я знаю выход. - Деифоб даже не старался, чтобы его голос звучал убедительно. Знал, что упрямая девчонка сама прибежит, лишь бы её вытащили на свежий воздух и открытое небо. - Да подохни ты! - Заорала Мерседес так, что сорвала горло почти мгновенно и закашлялась. Деифоб почти ничем не выдал своё первое в жизни искреннее изумление - лишь зрачки немного расширились. С этой крошкой становится всё интереснее. Играть с ней, как кошке с мышкой, будет намного приятнее. Азарт и возбуждение от запаха ужаса и ярости, наполнявших Мерседес, охватили вандала, и он едва сдержался, чтобы не рвануться к насыпи, на которой стояла жертва. Одно лишнее движение - и он пойдет вниз, на дно топи. Как и ожидалось, она не прибедала помогать по первому призыву. Шатаясь, Мерседес покинула поле зрения Деифоба и скрылась за строем деревьев. И мужчина стал терпеливо ждать. Если этой девочке понадобится день на раздумия - то он готов ждать и так долго. Он заранее знал, что она его не покинет. Сама не выберется. И Деифоб оказался прав: уже спустя двадцать минут тишину, прерываемую лишь назойливым кваканьем лягушек, разрезал дикий крик, затем быстрые шаги и хруст веток под ногами. И очень скоро на насыпи вновь показалась голова Мерседес. - Я вытащу тебя, только прошу, спаси меня... - Со слезами безысходности на глазах пролепетала она и протянула вандалу длинную толстую палку, похожую на срубленный ствол молодой березы. Выбравшись, Деифоб сразу же поднялся на ноги и заметил, что Мерседес отходит от него как можно дальше. Палку из рук не выпускает. Что, поиграть захотелось? - Брось её. - Приказ неоспорим, но деточка, кажется, так не думает. - Я тебе не скотина какая-нибудь! Показывай, в какой стороне выход, и проваливай! - Она всё ещё хрипит. Голос ничуть не восстановился, но в глазах безудержный и действующий по наитию гнев. Палка в бледных и сбитых в кровь руках дрожит, но не падает. Деифоб медленно прижимает Мерседес к ясеню, и вскоре их разделяют какие-то пять сантиметров. - Я могу завести тебя куда-нибудь в другую сторону и там прикончить, если ты не будешь мне повиноваться. А могу оставить тебе второй подарок, только во второй раз боль будет настолько сильной, что ты будешь молить меня о смерти. Так что в твоих интересах вести себя смирно, малышка. - Пальцы вандала вновь скользят по влажной и хладной, как у трупа, коже, только уже ближе к впадинке между ключицами. Останавливаются и тычут туда, - Сердце останавливается мгновенно. Смерть будет такой желанной... Мерседес обуздало бесконтрольное желание выпустить этой гадюке кишки. - Я тебя ненавижу... - Выдохнула она и на секунду неожиданно увидела перед собой Штеффа. Тот махнул рукой и исчез. Всё бы ничего, но связь между игрушкой и хозяином слишком тесна. "Помоги мне!". - И всё. Достаточно этих двух слов. И никакие Деифобы не страшны. Две линий начинают своё переплетение отсюда. В то время, как Деифоб отвязывал Мерседес от дерева и прогонял своих помощников на дело, Штефф решил заглянуть в старый особняк отца. К тому же долг всё равно требовал этого, а больше откладывать было никак нельзя. Главный зал каким был тридцать лет назад, при жизни Коппе, таким и остался - грациозным и лаконичным. Всё та же непонятная платформа на шарнирах, уже опустевший бассейн, ковры и письменный стол отца. Это помещение было самым странным из всех в особняке. В нем было очень много ответвлений, в которые вели однообразные двери. Каждую из них Штефф исследовал ещё в детстве, но в одну из них входить было строго запрещено, так же, как и влезать на платформу. И сейчас любопытство одолело. Комната оказалась самой обычной. Только пустой. Обои были обугленными и свернувшимися. Несколько половиц торчали вверх гвоздями. Ничего сверхъестественного в этой комнатке не было. Когда вампир вышел обратно в зал, то замер. Ему показалось, что он слышит чьи-то голоса. И оказалось, что не показалось. Штефф понял, что сквозь него пробежал маленький мальчик с рыжими волосами. - Эй?! - Окликнул того мужчина, но малыш даже не обернулся. Он играл между бассейном и платформой. Штефф подошел и увидел, что в руках у того маленькая музыкальная шкатулка. "Господи, это что, я?". У вампира была такая шкатулка в детстве. Она открывалась после того, как Штефф проворачивал в скважине снизу маленький бронзовый ключик. Четыре раза влево и один вправо. И тогда она тихо заиграет. Это было превосходно. - Штефф, она нигде не делается тише? Мужчина застыл, поняв, чей это голос. Он повернулся. За письменным столом сидел Коппе. Да, это без сомнений был он, только молодой, точно такой же, как сам Штефф сейчас. Значит, малютке сейчас всего около пяти лет. Переводя на вампирский лад - тридцать. Боже, аж тридцать лет со смерти Лалют. Вампир заметил, что отец весь седой. Не дождались нервы старости. Печально. - Неа, не делаися. - Мальчонка шепелявит в силу своих малых лет, и Штефф невольно улыбается. Что бы за видение это ни было, оно определенно возникло не просто так. Неожиданно на пороге возник чей-то темный силуэт, и Коппе, оставив сына одного, ушел с ним в ту комнату. Насколько помнил вампир, отец строго-настрого запретил ему даже близко подходить к ней. Интересно, что же там такого? Послышался всплеск. Мальчик выбросил надоевшую шкатулку в бассейн и поднялся на ноги. Зевнул и потянулся. Щурится точно так же, как и сейчас, в триста двадцать пять. Штефф пристально следил за своей ранней копией и внезапно с ужасом понял, что будущий верховный вампир лезет на платформу. - Стой! Да куда уж там! Раз Штеффа не слушается даже Мерседес, то глупо будет думать, что он послушается себя самого. Главным врагом у Штеффа, по силе превосходящим даже Деифоба, является его коронное упрямство. Платформа тоже была под физическим табу. Забираться на неё было нельзя. Коппе, кажется, как-то говорил, что она может обрушиться вниз, в бассейн. В детстве Штефф плавать не умел, наверно, именно поэтому и запрещалось. Хотя сейчас мужчина подозревал, что платформа установлена здесь не просто так. Странно, но Штефф никак не мог вспомнить этот момент в своем детстве. Возможно, потому, что ничего плохого так и не случилось? Обычно страшные вещи запоминаются лучше, чем обыденные. Значит, Коппе успеет вовремя, ну, или у малыша хватит ума не творить глупостей. Перед глазами вампира предстала Лалют. Он никогда не видел мать, только при рождении, но в раннем младенчестве у ребенка память, как у золотой рыбки. Но Штефф по многочисленным рассказам отца смог выстроить образ женщины. Для него она всегда была единственным маяком, пусть даже больше и неживым. Недействующим. Можно назвать по разному, но даже в мертвом доме кто-то может жить. Крысы - воспоминания. Возможно, эти самые "воспоминания" сейчас и в самом мужчине, только на уровне подсознания. Порой он видел какие-то картины. Огонь, крики и белые, как снег, волосы. Чувствовал запах горящей плоти. Это было невынсимо, и тогда Штефф просто забирался в своё любимое кресло и смотрел в одну точку. Что странно, после появления Мерседес видения перестали приходить так часто. Нынешнее, с отцом и своим детством - первое за долгие две недели. Мерседес. Как она там, без него? "Запретная" дверь хлопнула, оставив гостя по ту сторону. К платформе подбежал Коппе и, спустив сына на твердый пол, пару раз шлепнул его. - Я же говорил тебе - не лезть туда, непослушный ты мальчишка! - Отец не сердит, а просто раздражен, что его требования ослушались. Штефф улыбнулся, предавшись воспоминаниям. Папаша, насколько глубоко позволяла копнуть лопата ностальгии, помнится, всегда терпеть не мог, когда что-то шло не по его замыслу. Теперь ясно, откуда ноги растут у эгоизма, чувства великолепия и превосходства у Штеффа. Внезапно у мужчины заслезились глаза, словно в них подул зимний морозный ветер. Штефф зажмурился, а когда открыл глаза, видение исчезло. Что ж, не зря он сюда пришел. Перед самым выходом Штефф остановился и посмотрел на ту дверь. Такой шанс никак нельзя упустить. В три прыжка достигнув комнаты, вампир рванул ручку на себя. И разочарованно выдохнул. Комната оказалась пустой. Единственное, что заставляло задуматься - черные, обугленные стены и свернувшие клочки обоев. Половицы в некоторых местах торчали вверх гвоздями. Вот и всё, что было интересного в этом помещении. Определённо, перед смертью Коппе "прибрался" здесь, чтобы сын не смог найти того, что видеть ему не дано. Чертов старик. И при жизни умел свои тайны хранить, и после смерти умудряется создавать интригу. Штефф вскоре покинул отчий дом. Теперь нужно возвращаться к Мерседес. Теперь она - его дом, как бы ни было приятно находиться в обители отца. Детство прошло именно там. Но эти годы уже не вернешь. Надо идти дальше. Ближайшие деревья озарила вспышка телепортации.