курооцукки~

Природа всегда являлась для Кея неким ориентиром. Она подсказывала ему правильное решение ситуации, какой бы безвыходной та не казалась. Такое случалось нечасто, но порой одного взгляда на старое трухлявое дерево было достаточно, чтобы решиться на отчаянный шаг, перервать все бывшие связи и переехать в другое место. Только это сыграло с ним очень злую шутку. Основавшись в новом доме, Тсукишима был приглашен на бал, устроенный местным Герцогом Некомата. Желание идти туда у него совершенно не было, но мать уговорила его завести новые знакомства, которые потом бы смогли принести пользу для их семьи. Никто не знал, чем обернется эта поездка и, может быть, было бы намного лучше, если бы Кей так и не послушал мать и остался, проведя время за прочтением научных трудов какого-нибудь автора из их семейной библиотеки, которую он забрал с собой. Может быть, тогда бы он не повстречал любовь всей своей жизни, с которой ему не суждено быть вместе, может быть… Этих «может быть» было предостаточно в жизни обоих. Каждый из них желал бы не встречаться друг с другом в тот день, лишь бы не испытывать ту боль, которая сейчас разрывала каждого изнутри, царапая внутренности ядовитыми шипами боли и разочарования, сожаления и медленно гибнущей связи, которая так прочно соединяла их с того самого первого взгляда, скрепившего их сердца раз и навсегда. Сидя у постели умирающего Куроо, Кей молча плакал, приникая к мертвецки бледной и холодной руке губами, шепча какой-то несвязный бред, пытаясь поймать взгляд помутневших янтарных глаз, которые когда-то дарили такую бурю эмоций, способную стереть стену всех его принципов, которую он старательно возводил все эти годы. Тот проклятый день, который перевернул все с ног на голову. Тот день, за которым последовали все остальные чертовы дни, разрушающие их будущее и надежду на то, что что-то еще может получиться, надежду на то, что они смогут быть счастливы вместе. Кей тогда сильно поругался с семьей Тетсуро и не выходил из кабинета несколько часов. Мерил шагами комнату, пытался отвлечься любимой книгой, но ничего не могло сбить порхающую перед глазами мысль о том, что он все испортил. Даже любимые кусты сирени под окном не смогли ему помочь, лишь раздражающе подрагивая ветками на фоне чернеющего неба. Настроение стремительно катилось вниз по наклонной, унося с собой остатки самообладания. Тсукишима цыкнул и, стиснув свои зубы до разрывающей изнутри боли, смахнул все со стола, разбивая старый витражный светильник, подаренный им на новоселье. Потом он услышал гром, а следом за ним огромная бело-голубая стрела вонзилась в стоящее неподалеку молодое дерево, издавшее жалобный стон сломавшимися ветками. Кей будто отрезвел. Сел в свое излюбленное кресло и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, все еще потревоженное резкой вспышкой гнева. Он не знал сколько времени прошло с того момента, как он услышал робкий стук в дверь, но та самая мысль бабочкой вспорхнула у него в груди, заставляя сердце буквально загреметь, пуская пелену перед глазами. — Прошу прощение за беспокойство, но к нам неожиданно прибыл Мистер Куроо. Он весь промок и желает Вас видеть. — Приготовьте ему сменную одежду, комнату и проводите в мой кабинет. — Но как же так можно… — Выполняйте поручение и не задавайте лишних вопросов! — неожиданно сорвался Кей и тут же взмахнул рукой в извиняющемся жесте, а другой потер переносицу. Спустя долгие пять минут двери распахнулись и в комнату вбежал Тетсуро. Вода стекала с него ручьем, челка отвисла и лезла в глаза, которые с животной страстью пожирали стоящего в двух шагах от него Тсукишиму. Они молчали, но вместе с этим будто раскаивались о случившемся. Царившая вокруг них атмосфер звенела от напряжения и неозвученных чувств, одни глаза любовников кричали о том, как сильно они желают оказаться в объятиях друг друга. Но обстоятельства складывались, увы, не в их сторону, и они оба были мужчинами. И это ставило крест на всем. — Я искренне прошу прощение за то, что сказал Вам мой отец, — быстро пролепетал Куроо, опустив свой взгляд. — В силу обстоятельств я не смог ничего ответь ему в противовес, хотя обязан был сделать это. — Вы не должны были, я… — Нет, как порядочный джентльмен, я обязан был защитить честь любимого человека. Кей резко вскинул свою голову, не ожидая услышать таких громких слов. Они не принесли ему радость. Печаль и отчаянье только сильнее легли ему на плечи, заставляя пошатнуться. Тетсуро тут же подхватил его за руки, но не стал отпускать, боясь, что Тсукишима сейчас попросту выгонет его, не пожелав больше слушать такое спонтанное признание. Сильнее стиснув чужие руки, Куроо поднял свой взгляд, ища ту самую искру в глазах у мужчины, но Кей упорно не поднимал голову, сверля взглядом длинные и смуглые пальцы, с силой впивавшиеся в его ладони. — За то все время, пока я знаю Вас, я никогда не чувствовал себя настолько окрыленным. Единственная моя радость была встреча с Вами. Я лишь… — Прошу остановитесь, — прошептал Тсукишима, сжимая чужие ладони в ответ. — Все это невозможно. Мы не можем… — Я люблю Вас, Кей! И я готов вырвать сердце из своей груди, чтобы доказать Вам это чувство. Я хочу видеть Ваше лицо каждый день, искаженное всеми эмоциями, на которые Вы только способны. Я хочу наслаждаться Вашим голосом, за которым я пошел бы на край света. — Куроо резко соединил их лбы и стал едва слышно шептать в приоткрытые губы Тсукки, с упованием наблюдая за дрожащими ресницами напротив. — Я хочу видеть Ваше тело обнаженным рядом с собой каждое утро, хочу видеть то, с какой чувственность Вы наблюдаете за красотой ночного неба, даже не представляя, что оно никогда не сможет сравниться с Вами. Я хочу Вас. От и до. От заката, до рассвета. От сладостной истомы боли и горечи, до чувственной бесконечности, олицетворяющей мои чувства к Вам. Я не в праве просить ответа на свое признание, я просто хочу, чтобы Вы знали о том, что мое сердце всегда будет принадлежать Вам и только Вам, без единого сомнения на то, что когда-то найдется человек достойнее Вас. — Я тоже Вас люблю, Тетсу. Молчание повисло в комнате, пылью оседая на их плечах. Отчаяние в глазах Кея постепенно уходило, оставляя после себя лишь истинные чувства, скрытые за толщиной старых очков, которые были бережно сняты чужими руками. Слезы медленно стекали по обоим лицам, смешиваясь в нежном поцелуе влюбленных. Никогда еще признание не было таким болезненным и несчастным. А потом Куроо заболел. Если бы они не встретились на том балу, если бы они не полюбили друг друга, если бы Кей тогда не поругался с его родителями и если бы Куроо не помчался за ним следом на коне в бурю, то может быть не было бы всего этого. Тетсуро бы не лежал в объятиях смерти, потихоньку вытаскивающей его на тот свет. Кей бы не задыхался от безжалостной боли, сдавливающей его легкие изнутри. Этих «если бы» тоже было предостаточно, но все сложилось так. Куроо больше не мучился от сложности их положения и покоился на фамильном кладбище. А Кей просто перестал чувствовать, погибнув еще у кровати, где Тетсу издал свой последний вздох, прежде чем сказать, что его сердце все еще принадлежит Тсукки.