Малыш

Намджун сидел за своим любимым столом и безуспешно пытался заставить себя продолжить просматривать разные задания по подготовке к экзаменам по английскому и читать книгу по преподаванию. Мысли сводились каждый раз к одному и тому же. Вокруг был лёгкий беспорядок, придающий комнате застывший заснувший вид. Таким видом обладал и разум беты, только далеко не безмятежным, а скорее обеспокоенным. Такого у него давно не бывало. Он знал, что нужно запретить себе думать обо всём тревожащем и продолжить работать. А потом вдруг вспомнил кое-что. «Стой, я же готовился и готовлюсь, потому что хочу учить его класс…» - сказал он самому себе. «Выходит, смысла нет?» - сказал он уже вслух и разочарованно посмотрел на свои тетрадки и ежедневники. Он так много готовился и так много учил, а теперь это всё просто оказалось бессмысленным только потому, что видеться с тем мальчиком-омегой не было смысла. Вернее смысл может и был, но кроме этого был стыд и навязчивое желание оборвать связи с ним и его опекуном, которые как раз и обессмысливали все стремления и попытки. «Да пошли они. Оба» - резко промолвил он вслух, но через секунду постыдился своих слов. Хотя бы потому, что он виноват перед ними обоими. До этого ведь он только и делал, что мечтал о чём-то таком. Мечтал, что однажды найдутся люди, устраивающие его своей компанией и которым он сможет посвятить себя. Он пошёл работать барменом именно для этого: хотел научиться общаться с разными людьми, больше узнать о них и их проблемах и, наконец, встретить кого-то, кто примет его. Намджуну просто было одиноко. Он мечтал бросить бар, как когда-то бросил универ, и пойти учителем. И у него был прекрасный шанс, но он, кажется, уже упустил его. В тот день Ким после ссоры с Чонгуком со страхом и стыдом побежал к себе, прямо сюда, где несколько дней жил Тэхён, и высказал ему всё так, как есть. Тэ отреагировал, на удивление беты, очень спокойно, но это спокойствие было скорее из безысходности и какого-то… чувства долга? После продолжительного разговора омега набрался смелости и сказал, что ему надо идти. Намджун решился идти с ним, но проводил его только до порога квартиры Чона и, пожелав удачи, пошёл назад. Целую ночь он не мог спать, потому что ждал звонка от Чонгука или от самого Тэхёна (Джун знал, что альфа хочет подарить подростку телефон), но сам позвонить боялся. Выпил успокоительное и заснул, а после, в три-четыре часа дня, ему позвонил Тэхён. Бета спросонья забыл, что произошло вчера и, не раздумывая, сказал, где ключи. Но он ещё пообещал прийти на следующий день. Но не пришёл. Но сегодня Тэхён снова позвонил, и Намджун до того заволновался, что долго боялся брать трубку. - Да? – робко спросил бета. - Сможешь приехать сегодня? Вернее сейчас? – сказал слабым голосом Тэ. Джун ещё сильнее заволновался, но на этот раз из-за состояния омеги, потому что в этой интонации было что-то не то. - Приехать? А что-то случилось? Ты у Чонгука, да? - Я в больнице. - Что? Как? В смысле в больнице? – недоумевал бета. - Приезжай и расскажу. Только быстрее, пожалуйста. Я тебе сейчас адрес скажу. - Давай, – Намджун взял листок и стал записывать. Чонгук снова поехал к Тэхёну после работы. Но когда он зашёл к нему в палату, Тэхён спал, а другие пациенты, а именно пара омег-отцов с маленькими детками, один подросток-омега и подросток-бета, тихо занимались своими делами. Все, кто не спал, с любопытством посмотрели на него, как и вчера, и Чон задумался о том, что нужно срочно переводить Тэ в платную личную палату. На него смотрели только потому, что он пришёл с цветами и был одет в дорогую фирменную блузку, беззастенчиво обтягивающую мускулы в некоторых местах, с чёрным пиджаком в руках. Но это был обычный рабочий стиль альфы, и сегодня было слишком жарко для чёрных пиджаков и чёрных обтягивающих брюк, которые он, к сожалению, снять не может. Сначала он решился ждать, когда мальчик проснётся, но к нему почти сразу подошёл лечащий врач омеги и попросил следовать за ним для пары слов. - Я перейду сразу к моему вопросу. Заранее извините, что спрашиваю о личном, но кто отец? – спросил врач-альфа, почти перешедший черту старости, тем не менее выглядев при этом подтянуто и очень добродушно. - Отец Тэхёна? На самом деле, я даже не знаком с ним и ничего о нём не знаю, – Чонгук внезапно осознал, что он вообще почти ничего не знает о Тэ. - Аха-х, так вы не знаете о том, что с ним? Кстати, кем вы приходитесь ему? Братом? – засмеялся врач, обнажая свои белоснежные блестящие зубы. - Опекуном. - А, вот как. Ваш приёмный сын беременен. Я думал, что вы в курсе. У него отравление от нескольких очень дорогих лекарственных препаратов, и я очень сомневаюсь, что он их всех употребил по назначению. С каждым новым словом в голове Чонгука появлялось больше непонимания, возмущения и ещё больше вопросов. Он изо всех сил пытался не показать это выражением лица. Но, похоже, получилось так себе. - Как… так? - Я могу конечно заблуждаться, но Тэхён, вполне возможно, пытался покончить с собой из-за беременности. Может быть, причина в другом, но… вы же не знаете, кто отец, так? -Д…да, – еле ответил на его вопрос Чон. - Не рекомендую прерывать первую беременность, от этого могут быть большие проблемы в будущем. Но конечное решение за вами. Крепитесь, – сказал врач и похлопал его по плечу и, не теряя своего времени, быстро направился в другую палату. - С-спасибо. Намджун приехал так быстро, как мог. Его волнение было непередаваемо. Почему такой голос? Какая нахрен больница? На эти вопросы приходили самые разнообразные ответы: от успокаивающих и логичных до страшных и тоже логичных (у Намджуна в голове всё было логично). Он успокоился лишь тогда, когда увидел Тэхёна в нормальном состоянии. Но после приветствия и объятий в коридоре больницы омега сказал то, что успокоить никак не могло. - Я беременен. У Намджуна глаза полезли на лоб, образуя пару складок, брови нахмурились, а рот раскрылся в букве «о». - Что? Как? Стой… от Чонгука что ли? – голос и интонация выдавали попытки спокойно принять этот неожиданный факт. Тэ отвернул голову, смотря на свои ноги, и кивнул. - Всё будет хорошо, слышишь? – бета взял его за руку, на мгновение посмотрев на неё, но заметил порезы чуть выше запястья и лицо его показало возмущение. Джун выразил немой вопрос и хотел дотронуться до заживающих шрамов, но омега убрал руку. - Ну, ты, наверное, догадываешься, почему, – тихо ответил он. - Не совсем. - Потом расскажу. - Тогда почему ты сюда попал? – бета считал, что беременность можно пережить и дома. - Я… в общем… вчера и сегодня ночью мне было так страшно и непонятно… - Тэ выдохнул – Сейчас полегче. Тут очень спокойно. - То есть, тебе просто плохо стало? - Ну да. Очень плохо. - Ладно. Про это тоже потом расскажешь. - Ты говорил, что придёшь. - Я… тоже себя непонятно чувствую, - признался Джун. - Наверное, нам обоим нужно много чего рассказать, - омега посмотрел на него и слегка улыбнулся. И Намджун запечатлел это в памяти. - Это точно. - Чонгук скоро приедет, может через час или около того, - улыбка слезла и Тэхён снова уставился на ноги. - Откуда ты знаешь? - Чувствую, - Тэ принял значительный вид. – Шучу, он вчера говорил. Но и чувствую тоже. - М-м-м, хотел бы я так. - Как? Чувствовать? - У омег и альф есть такая крутая телепатическая связь и запахи, это очень романтично. Разумеется, многие беты в чём-то завидуют. - Хах. По мне б так лучше этого вообще не было. - Ай-ай-ай, не ценишь то, что имеешь, – Намджун шутливо пригрозил пальцем и тоже улыбнулся. - Ну и что с того? Лучше быть бетой, чем иметь такого истинного. - Так ты знаешь? – бета удивился и вопросительно взглянул на него. - Намджун, у омег и альф действительно очень сильная связь. Разумеется, я это понял, не сразу конечно, но понял. – Они немного помолчали, и затем Тэ нарушил тишину, - А вы общались после того, что произошло? - Нет, – бета с грустью выдохнул, - я вообще думаю, что навсегда поссорился с ним. Даже я бы на его месте не прощал себя. - А я думаю, что он простит. А ещё думаю, что он хочет и дальше с тобой общаться. И я тоже хочу. - Ты правда так считаешь? Тэхён кивнул. Они ещё долго болтали, обсуждая всякие мелочи, и сами не заметили, как прошёл час. А обсуждение причин обид и плохого морального самочувствия решили оставить на потом. Бета ушёл, а Тэхён остался ждать альфу. Он притворился спящим, как только услышал знакомый запах мяты и корицы. И когда Чонгук зашёл в палату, с закрытыми глазами почувствовал, как тот растерянно посмотрел и выдохнул с лёгким разочарованием оттого, что омега спал. Потом к мужчине подошёл врач и вывел его из палаты. «Блять.» - сказал мысленно омега, переворачиваясь на другой бок. Он знал, что ему будет говорить врач. Пока Тэхён гадал о возможных реакциях альфы, незаметно прошло десять минут. Чон вернулся в этом показушном деловом наряде с цветами и очень удивился, когда увидел Тэ уже не спящего, сидящего на кровати. Омега украдкой посмотрел на него и отвёл взгляд. - Тэхён, может выйдем в коридор? Они сидели на том же месте, где недавно Тэ болтал с бетой, но сначала диалог у них не клеился. Потому что один из них ещё не отошёл от шока, а второй не знал, с чего начинать. Но альфа всё же заговорил первый. - Слушай, я если честно не знаю, что сказать, - растерянно промолвил он. - Ну, тогда можешь не говорить, – холодно ответил омега, и этот тон немного расстроил Чонгука. Но Тэхён видимо не осознал этого. - Ещё не поздно отменить, убрать это, - говорил альфа, стараясь не выдавать эмоций. - Ты пока можешь подумать об этом. - А что бы ты сделал на моём месте? – Тэхён смело обернулся к нему, и Чон увидел это прекрасное, ангельское, но потрёпанное лицо. И что-то сжалось внутри. Это была злость на себя. - Всё бы зависело от моей готовности, состояния, и от любимого человека, который бы стал моей опорой, - это что-то, сжавшееся внутри, начало разжиматься и снова сжиматься. – Прости меня пожалуйста. - Ты уже просил прощения, - Тэхён сжал ладонь в кулак. Чон взял его за руку и кулак разжался. Альфа не был удивлён, увидев шрамы, потому что знал о них из дневника. В движениях его больших тёплых рук чувствовалась нежность и сожаление. Тэхён не убрал руку. - Знаю. Я просто не знаю, что мне для тебя сделать, - в голосе почувствовался комок, он посмотрел на Тэ взглядом, полным боли, и слёзы показались в уголках глаз. Но он держался. – Прости. Просто прости. Пожалуйста. Тэ захотел как-то его успокоить и что-то укольнуло в сердце. Он аккуратно положил свою руку поверх его руки. Они молчали очень долго, но это молчание было настолько многословным и значащим. Прямо как тогда, только чуть-чуть по-другому. По-настоящему. Тэ нарушил его. - Тебе нужно поговорить с Намджуном. Он злится на тебя и на себя. Нельзя это всё так оставлять. - Да. Хотя я сомневаюсь, что для него будет лучше, если мы дальше будем общаться. Если честно, я думаю, что просто всем порчу жизнь, - последнее Чон сказал тише, но не менее твёрдо, грустно и сожалеюще. - Может для него и не будет лучше, но хуже не будет. И я хочу, чтоб он ещё поделал мне кофе в кофеварке и сводил в макдак, - Тэ на мгновение улыбнулся. Чонгук застыл и онемел, потому что эта улыбка была прекрасна. Мягкие розовые губы растянулись и обнажили блестящие зубы, а глаза радостно прищурились. Промелькнула мысль сделать фото и повесить над кроватью, прямо как омежки делают с фотками своих кумиров. - Ого, как ты мог успеть так сдружиться с ним? – постарался не выдать своего восхищения Чон. - Но я хотел бы, чтобы в следующий раз ты был с нами. В Чонгуке вспыхнула какая-то очень неожиданная искра и взбодрила сознание. - Я бы тоже хотел, - он тоже улыбнулся. После визита Чонгука Тэхён спокойно поспал. Он много спит в больнице, но не чувствует боли в голове от пересыпания, а наоборот, ему становится легко. Будто что-то тяжёлое отпустило его и больше не вернётся. Он обожал ночь. Ночью на тебя никто не смотрит, когда ты разглядываешь свет фонаря на руках или смотришь в окно, потому что все вокруг спят. Тэхён залез на подоконник и разглядывал открывшийся вид на поле, посреди которого была площадка для вертолётов и спортивная площадка неподалёку. Форточка была приоткрыта. Это были прекрасные мгновения, которые Тэхён надолго запомнит. Потому что он был один, а этот вид с седьмого этажа на огромное поле, на котором всё время что-то происходит – то ветер безжалостно будет колыхать деревья, то кот чёрной точкой выйдет погреться на солнце, то прилетит вертолёт со срочным пациентом, - весь этот вид был будто бы видом на его жизнь. Сейчас на поле ничего не происходило, и только луна медленно плыла по небу, но совсем скоро что-то произойдёт. И Тэхён почувствовал эту силу жизни, бурлившую в нём и вокруг него, от которой он хотел отказаться. Прямо сейчас в нём зарождается жизнь. Прямо сейчас в нём была крохотная жизнь, которая станет так же осознавать, что в этой жизни будет много всего прекрасного и ужасного. Омега так тронулся этим, что тихонько начал плакать. Обо всём плохом и печальном, что с ним будет, он плакал заранее. Необычайная грусть охватила его. Он знал, что всё херовое, что уже было с ним, это только начало череды всех бед, которые он переживёт. И он почувствовал спокойствие и благодарность. Ведь знал, что в жизни есть не только плохое. Тэ дотронулся до своего живота. И представил маленького себя внутри. С этого момента он больше не думал об аборте и проклял себя за то, что хотел убить себя и маленького его. Эта попытка уйти из жизни была глупостью и большой ошибкой. «Не важно, вернее плевать, как сложится с Чонгуком, просто я буду тут и никуда не уйду» - сказал он шёпотом с заплаканным лицом и улыбнулся, прикасаясь губами и руками к холодному стеклу.