Малыш

Всё было так просто. Только сейчас Тэхён это осознал, когда уже много настрадался и натерпелся. Усложняют всё только люди. Тэ будто бы умер и родился заново. До этого он отрицал, что вокруг него могут быть хорошие люди, а сейчас только и видел хорошее. Он устал убегать и придумывать, устал отрицать и мучить себя. Он не мог больше сопротивляться тем двум людям, которым действительно не всё равно на него и которые переживают и хотят только лучшего. И он наконец-то получил время побыть наедине с собой, со своими мыслями и часами покоя. В первый день в больнице Ким почти ни с кем не разговаривал, но уже во второй сам начал диалог с одним омегой-папочкой из его палаты, который слишком мило сюсюкал своё дитя и активно болтал с другим молодым папой. А после Тэ заговорил со всеми остальными и даже подружился с ними. На его тумбочке красовался шикарный букет из ярких розовых тюльпанов в длинной высокой кружке, которую Тэхён у кого-то одолжил. Хорошо, что ни у кого из проживающих палаты не оказалось аллергии на цветы. В палате всегда было солнечно и душно, но она постоянно проветривалась. И ещё там всегда было спокойно и уютно, потому что все из её жителей делились друг с другом едой и иногда устраивали посиделки по вечерам. Тэхён прочитал пару книг, которые ему дал почитать подросток-омега, хотя раньше почти не читал. И всё это заставило Тэ в корне по-другому посмотреть на жизнь. Тэ отказался от предложения Чонгука переселиться в платную одиночную палату и сказал, что хочет пройти полное обследование и поэтому остаётся в больнице ещё на неделю. И во время этой недели почти каждый день приезжали то Намджун, то Чонгук, поэтому личная полка Тэхёна в холодильнике была полностью забита продуктами. А цветы всё не вяли. Ким постоянно напоминал им обоим, что им следует решить конфликт. Но и альфа, и бета находили отговорки. Тэхён просто продолжал верить, что у кого-нибудь из них наконец хватит смелости возродить общение.   В комнате Чонгука всегда было хорошо прибрано. При стрессах он убирался особенно тщательно, хотя ненавидел уборку до глубины души. Он посмотрел вокруг. Ни одной складки на кровати, чёрно-белое покрывало будто приклеилось к ней, полностью повторяя изгибы разглаженного одеяла. На всех полках и столах, включая прикроватный столик, тумбочку и прочие деревянные сооружения, не было ни пылинки. И в третий раз за день протирать уже не хотелось. Пол тоже сверкал. "Нахуй мне нужна была горничная, я блять всё сам могу" - проговорил он вслух и слегка усмехнулся. Оставалась ещё куча дел с его работы, но он на это благополучно забивал уже почти неделю. Былой запал к работе исчерпал себя. После разговоров с Тэхёном Чон глубоко задумался. Так задумался, что в один из дней позвонил бете и позвал к себе. Как только Намджун пришёл, Чон забыл, что планировал говорить, и какое-то волнение замутнило голову. Так бывает всегда, когда готовишься к серьёзному разговору и уверен в своей решимости, но всё рушится в момент, когда нужно открыть рот. - Я слушаю тебя, - сказал Ким, который, видимо, приберёг свои слова на потом. Они сидели, как всегда, в самом лучшем месте для серьёзных и несерьёзных откровений – на кухне. - Что? – спросил альфа, будто бы не расслышав. - Ты позвал меня для того, чтобы что-то сказать, так? – сказал Джун с лёгким укором и посмотрел на бегающие глаза Чонгука, которые выдавали его состояние полностью. Очень неудобно себя чувствуешь, когда виноват ты, а извиняться не привык. - Я… ну, в общем, прости меня, - еле выдавил он. - За что? И очень неудобно себя чувствуешь, когда ты будто на допросе. - За то, что накричал на тебя тогда. - И всё? Чонгук реально чувствовал себя ребёнком в детском саду, который нашалил, и поэтому его скоро поставят в угол. Маленький ребёнок-мужик за тридцать. - Слушай, ты уже задолбал. Я извинился. Я поступил неправильно, признаю, - сказал он вдруг уверенно и чётко, сразу после того как задал себе вопрос «А какого, собственно, чёрта?» Джун улыбнулся, и с его улыбкой вся напряжённость разговора куда-то улетучилась, будто бы её и не было. Ему приятно было немножко поиздеваться над кем-то, кто сделал ему что-то неприятное. Но в этом случае издевательство не будет длиться вечно, и вообще-то пора принимать извинения. - Ну, это отчасти было заслуженно, - искренне проговорил он. – Я должен был устроить всё с Тэхёном как-то иначе, а не мучить тебя. Ты меня тоже прости. - А вот с этого момента поподробнее, - уже более позитивным и ещё более уверенным тоном сказал Чон. Что-то внутри щёлкнуло, когда он услышал имя омеги. - Тогда сначала налей мне чайку, - снова улыбнулся бета. Ещё через несколько дней Тэхёна наконец выписали, и он вернулся к Чону, в квартиру, к которой только-только начал привыкать. И от всего этого непонятно и волнительно чувствовал себя Чонгук. Он постоянно был в размышлениях о том, что бы ему сделать для Тэхёна, какая бы у него была реакция, и от чего он был бы рад. Он так невыносимо хотел снова увидеть улыбку омеги, обращённую к нему. На следующий день после выписки Чон разрешил Тэхёну не ходить в школу. И сам как можно позже хотел пойти на работу, и он мог себе это позволить - он же начальник и главный. В комнату Тэхёна беззастенчиво пробивался рассвет. Но сквозь узкое пространство между голубыми занавесками пробивалась только часть света. Чонгук подошёл к ним, пока Ким спал, и распахнул их в стороны, позволяя свету поглотить комнату. Омега поморщился. Он лежал на животе в обратную сторону - голова там, где должны быть ноги, а ноги на подушке. Ноги его были разбросаны в разные стороны, а одеяло уже почти упало с кровати. Шорты из тонкой нежной ткани, которые должны были быть до половины бедра, повторяли очертания двух мягких половинок и задрались гораздо выше. Чонгук смотрел на него около минуты, а потом его будто ошпарило кипятком от мысли, что он надругался над этим прекрасным телом, и более того, заставил чувствовать массу ужасного. Альфа хотел уйти, но потом, в очередной раз посмотрев на Тэхёна, подошёл и накинул на него упавшее одеяло. Но потом, увидев, что он зашевелился, замер. Тэ не проснулся, он только перевернулся на спину. А Чон сел рядом и аккуратно подвинул его так, чтобы голова Кима покоилась на его коленях. Как в больнице. Чон с неожиданной для себя нежностью посмотрел на красивое, будто выточенное лицо, и смотрел на потрагивающие ресницы. И ресницы внезапно распахнулись. Но Чонгук не испугался, а даже наоборот, ожидал этого. И поэтому просто продолжил смотреть. А Тэхён на него. Не было в этом взгляде никаких намёков и желания, только нежность во взгляде одного и осторожное доверие во взгляде второго. Но омега не мог долго этого выдержать без выражения смущения, потому что проснуться в таком положении было крайне неловко. И он сел на край кровати, создавая между ним и альфой расстояние. - Доброе утро, - не имея идей сказать что-то более подходящее для начала диалога, неестественным голосом, будто сконфуженный, сказал Чон. -Д-доброе, - ответил Тэ, поддаваясь неловкости. Мужчина не сумел подобрать варианта лучше, чем промолвить вопрос, который мучил его всё это время: - Ты… уже решил, как поступишь с… с беременностью? – сказал он у тут же пожалел, потому что любой ответ бы его шокировал. - Я решил рожать, - спокойно ответил подросток. Действительно, не стоило спрашивать, потому что сейчас Чонгуку было достаточно трудно оставаться с бесстрастным выражением лица и голосом. - Ну… что ж. Хорошо, - сказал альфа, хотя на деле хорошо нифига не было. Не было хорошо хотя бы потому, что он был всё ещё шокирован новостью о беременности, и меньше всего был готов к такому. Да, он мечтал найти истинного, да, он хотел и хочет детей. Но идеальная история из головы никак не соответствовала действительности. Через день Чонгук впервые отвёз омегу в школу. Эта школа на самом деле была гигантским сооружением для пыток подросткового и учительского сознания, потому что высокие требования к ученикам и постоянная иерархия среди пышущих развратом и максимализмом умов детей не могли сделать из школы ничего лучшего. Но при этом Тэхён сразу там нашёл своё место. Может, благодаря его модельной красоте и утончённости фигуры, а может благодаря умению держать образ молчаливой и угрюмой стервы, но он стал популярным. Особенно среди альф. Когда Чон подъехал к школе, он через открытое окно почуял мускус из разных ароматов, и в голове его произошёл какой-то новый процесс. Он не хотел допускать того, чтобы эти извращенцы (иметь такой запах могут только будущие зеки, он был уверен в этом) дотрагивались до его омеги. Он выглянул из окна и тут же увидел парочку амбалов, плотоядно смотрящих на Тэхёна. И в нём забурлила злость и какое-то то новое чувство. Оно кололо глаза и сердце. И было не из самых приятных. В то самое время Тэ, как ни в чём не бывало, шёл ко входу в школу, с ровным тактом повторяя каждый шаг. Его белая блузка с кружевными узорами и приталенные серые брюки выглядели ослепительно прекрасными на нём, но не прекраснее их обладателя. Чону одновременно хотелось пробыть на всех уроках здесь, наблюдая за омегой и за взглядами, обращёнными на него и уехать подальше, забыв о Тэхёне и о колящем чувстве. Но он вспоминал об этих ощущениях на протяжении всего дня, а затем не выдержал и позвонил директору школы (директор был его приятелем и бывшим коллегой) и объявил, что срочно забирает Ким Тэхёна по семейным обстоятельствам. А после позвонил Тэхёну и сказал то, о чём омега не мог даже и подумать, не говоря уже о том, чтобы это ожидать: - Собирайся, мы едем в аквапарк.