Невмешательство

      Гарри Поттеру еще никогда не было так страшно. Он бежал, спотыкаясь, поскальзываясь, смотря лишь себе под ноги. Он бежал как никогда быстро, боясь, что в этот раз будет особенно больно. С ним часто происходили всякие странности, за которые опекуны — родные дядя с тетей — нещадно, по мнению самого Гарри, его наказывали. Они запирали его в чулане, лишали ужина, нагружали работой по дому. Но они никогда не били его. Дядя мог оттаскать за уши или грубо толкнуть, тетя любила давать подзатыльники или бить его мокрым полотенцем. Это было не больно, больше обидно. А вот их сын, Дадли, воспринимал Гарри как собственную грушу для битья. Даже любимой игрой у него было поймать и избить кузена. Без причины, просто ради развлечения. Если же Гарри давал хоть малейший повод, то становилось совсем плохо. Три дня назад, когда кузен играл в приставку, взорвался телевизор. Сам Дадли не пострадал, только испугался сильно. Но Дурсли, как и всегда, посчитали его виноватым. Как он мог повлиять на технику, сам Гарри не понимал, и ему реакция дяди с тетей казалась несправедливой. Но они считали иначе. Его заперли в чулане, выпуская только в туалет, поесть и в школу. Порции еды тоже как всегда уменьшили. Но ко всему этому Гарри уже привык. Вот только обиду Дадли он не учел. Тот, как и родители решил, что виноват во всем Поттер, но наказание казалось слабым. И вот избить Гарри вместе с компанией своих друзей он считал справедливым. Два дня Поттеру удавалось уходить из школы незаметно и приходить домой раньше кузена. При родителях Дадли старался выглядеть паинькой, и его можно было не опасаться. Но сегодня Гарри не повезло — с компанией Дурсля-младшего он столкнулся у ворот школы.       И вот сейчас он пытался сбежать от них, петляя по знакомым улицам чинного городка. В какой-то момент он завернул в тупик и спрятался за мусорными баками, надеясь, что его не заметят. Так и случилось. Дадли с друзьями пробежали мимо, только Пит заглянул на секунду и тут же бросился за остальными. Чувствуя облегчение, Поттер осел на землю, прижимаясь спиной к бакам. От быстрого бега болел бок и сбилось дыхание. Ему нужно было отдышаться пару минут, а потом бежать обратно. Пока кузен не вернулся обратно, поняв, что его обманули. — Какое интересное дитя, — раздался откуда-то сбоку мужской голос.       Гарри подскочил на месте, испуганно оглядываясь по сторонам. В глубине тупика, в тени возле дома, стоял взрослый мужчина. Он был одет в странный длинный плащ, а его лицо нельзя было разглядеть из-за шляпы с широкими полями. Поттеру стало страшно. Он даже не знал, что именно его пугает. Было понимание, что он не мог не заметить его, когда забегал сюда. А люди не проходят сквозь стены. — Тише, мальчик, тебе не стоит меня бояться, — голос у незнакомца приятный, но Гарри лишь больше пугается и порывается убежать.       Его перехватывают за плечи, аккуратным движением приподнимают подбородок. Его взгляд сталкивается с глазами незнакомца. Они у него странные. Светло голубые, с тонкой темной каймой по краю зрачка. Гарри хочет отвести взгляд, но не может. Ему слишком страшно. Незнакомец сам разрывает зрительный контакт и всматривается ему в лицо. Особенно сильно его внимание привлекает шрам на лбу Гарри. Самому Гарри этот шрам не нравится. Вечно воспаленный, временами болезненно пульсирующий, он был единственным напоминанием о смерти родителей. Незнакомец же смотрел на шрам почти зачарованно. — Что тут у тебя происходит, брат? — этот вопрос задает другой мужчина, чей силуэт буквально вырастает из тени.       Гарри смотрит на это, широко распахнув глаза. Ему страшно до безумия, до чертиков. Но он даже не пытается вырываться. Что-то словно мешает, не дает поступить как должно. Он не может сопротивляться этим людям. — Да вот, сам посмотри, — с этими словами его толкают навстречу новому человеку.       Гарри почти врезается в этого мужчину и отмечает, только что этот в белой рубашке и классических брюках. Лица он не видит, утыкаясь мужчине лицом куда-то в область живота. Ему сжимают плечи, удерживая на месте. Поттер стоит, не сдвигаясь с места и не понимая как такое возможно. Он не понимает ничего. Ни того почему он даже не пытается убежать, ни того как эти люди возникли из тени. Ему слишком страшно, потому что он сам себя не понимает. — Ты не забыл? — руки на его плечах сжимаются сильно, почти до боли, — Мы никогда не трогаем детей. — А ты посмотри на него внимательно, Вэйд.       Сверху раздается скептическое хмыканье, и Гарри чуть отодвигают в сторону. Они с Вэйдом, так, кажется, зовут мужчину, рассматривают друг друга. Этот выглядит совсем молодым с коротким ежиком светлых волос. Этим он напоминает Поттеру дядю Вернона, хотя в остальном совсем не похож. Дядя Вернон грузный мужчина с пышными усами и заплывшими маленькими глазами. Этот же парень высокий, худой и никаких усов. А глаза светло карие и совсем не пугающие. — Мать моя магия, — говорит неожиданно парень, с тем самым выражением лица, с которым дядя Вернон ругает всех и вся, когда смотрит новости по телевизору, — Мальчишка что чародей? Гриффит, ты идиот? Забыл о клятвах?       На последних словах он как-то странно, совершенно не по-человечески, скалится. И Гарри замечает это — клыки. Длинные острые клыки. Гарри бы кричать, звать на помощь, вырываться, бежать. Но он даже с места сдвинуться не может. И сказать ни слова не получается. Ему страшно. И по щекам начинают бежать предательские слезы. — Контролируй себя, брат. Мальчишка не только волшебник, ты на шрам посмотри.       Гриффит скалится, почти смеется. И смотрит так, что Гарри начинает плакать еще сильнее. Все так же беззвучно, давясь всхлипами и едва подрагивая плечами. — Шрам? — повторяет Вэйд и тянет Гарри за черные волосы, чтобы тот откинул голову.       Всматривается долго, некрасиво кривя тонкие губы. В какой-то момент склоняется над ним, так что их лица почти соприкасаются. Гарри чувствует запах вина от парня, видит как у того чуть подрагивает уголок правого глаза. Внезапно тот по животному втягивает воздух, так что крылья носа трепещут. Его глаза в неверии расширяются, а рот чуть приоткрывается. Он переводит потрясенный взгляд на Гриффита. — Быть того не может. Двоедушие? — спрашивает, не сводя взгляда с друга. — Вот именно.       Гарри еще больше пугается из молчаливых переглядываний. Всхлипывает, громко протяжно, почти скуля. Напряженную атмосферу прерывает красивая девушка, также как и эти двое, выплывшая из тени. Невысокая, тоненькая с копной кудрявых рыжих волос. — Меня просили передать, что вы уже опаз… — девушка прерывается на полуслове, замечая Гарри, — Что тут происходит?       Она быстрым шагом подходит к нему и внимательно рассматривает. А глаза у нее зеленые с длинными густыми ресницами. И ресницы тоже рыжие. Так красиво. — Так, ну-ка прекращай плакать, — говорит вроде строго-строго, а глаза смеются, — Вы совсем с ума сошли на исходе Вечности, раз детей трогаете? — Он не просто ребенок, Амалия. — Вэйд говорит это как-то снисходительно, словно объясняет что-то ребенку, — Он крестраж.       Амалия хмурит брови, быстрым движением облизывает губы. Опускается на корточки и вглядывается в его лицо. Гарри почему-то становится стыдно за то, что он все еще плачет. — А вы только это поняли? — спрашивает девушка, пару секунд смотря на шрам. — Что еще мы должны были понять? — сварливо спрашивает Гриффит, поправляя одной рукой шляпу. Вэйд просто молчит, смотря на них. — Этот шрам, — Амалия проводит по нему кончиками пальцев, едва касаясь, — известен всей Магической Британии. Как и этот мальчик. Вам нужно чаще выбираться в Свет. — Что ты хочешь этим сказать? — в голосе Вэйда недоумение. — Это, к вашему сведению, Мальчик—Который—Выжил, герой Британии, победитель Темного Лорда Волдеморта, Гарри Поттер.