Невмешательство

       Гриффит стоит перед рабочим столом Отца, прикладывая все усилия к тому, чтобы выглядеть спокойным. Рядом также мнется Вэйд. Рассказывать о случившемся оказалось до смешного не просто. Вроде бы здесь нет ничего такого, но по наряженной позе отца становится ясно — он недоволен. Это практически не отражается на лице, лишь крылья тонкого хищного носа едва заметно трепещут. Он откидывается на спинку высокого резного стула, складывает пальцы домиком и в притворно доброй улыбке растягивает губы. — Одно время существовала весьма интересная традиция — гонцу, принесшему дурную весть, срубали голову. Не в Англии, к несчастью, но это, я так думаю, можно изменить, — голос у Отца вкрадчивый, спокойный.       И от этого только страшнее. Каждый в Семье знает, что чем тише и спокойней Отец говорит, тем сильнее он тобой не доволен. — Расскажи, почему ты обратил внимание на этого мальчика, Гриффит. И как ты понял про крестраж.       Гриффит кивает, собираясь с мыслями. Общую информацию он уже сказал, а сейчас нужно уточнять. Давать подробности и расширять картинку. Все же они могли ошибиться. А подробный рассказ, дает больше шансов на понимание и объяснение. — Меня привлекли его эмоции. Он убегал от хулиганов, был напуган до полусмерти. И в тоже время в нем бушевала ненависть. Нечеловеческая злоба, желание уничтожить все живое, слепая ярость. И мальчику эти эмоции не принадлежали. Я подумал было об обскуре. У магов из людей такое бывает.       Отец кивает в такт его словам. Темно-серые глаза скользят с одного сына на другого. Нет ничего странного в том, что проходя мимо странного ребенка, его подчиненный обратил на него внимание. Обскуры опасны для всех, не только для магов. И негласное правило гласит убивать таких, как только увидишь. Максимально быстро, эффективно и незаметно. В обход всех клятв и обетов. Это не убийство. Это превентивная мера. — Но сам мальчик был слишком адекватен для обскура. Его эмоции были совершенно не связаны с этой ненавистью. Я решил посмотреть более внимательно. Хотелось понять, что он такое. — Обыкновенное безумие? — спрашивает Отец, разминая пальцы. — Даже при раздвоении личности, есть определенная общность, природное единство. Вы и сами это знаете, Отец. Когда я подошел к мальчику, то почувствовал определенный налет темной магии. Смесь некромантии и магии крови. Очень знакомая. После Саида, что я, что Вэйд крестраж определяем на раз. В себе я еще сомневался, но когда и он предположил двоедушие, вероятность ошибки сильно снизилась. И здесь пришла Амалия. Тогда-то мы и узнали что мальчик — Поттер. Поэтому мы и решили сообщить вам о нем, как можно быстрее.       Отец в ответ кивает и поднимает руку — условный приказ замолчать. И Гриффит замолкает, чуть склонив голову. Он готов принять любое наказание, которое последует за всем этим. Если последует. Несколько минут полной тишины тянутся невыносимо долго. И он прерывает ее, забывая о последних крохах благоразумия. — Родерик, — обращается он к Отцу по имени, зная, что иногда это лучший способ достучаться до того, — можешь убить меня в любой момент, который посчитаешь нужным. Но я знаю от чего нас спас тот мальчишка Поттер. И я не смогу пройти мимо. Этот мальчик, его кровь и плоть. Если ты откажешься от собственного слова, я сам вытащу из него этот осколок. Дай мне только время и разрешение на это.       И уже замолкая, он понимает, как сильно ошибся. Ярость Отца осязаема. Она накрывает весь кабинет, давящей волной ужаса. Даже просто стоять здесь сейчас некомфортно. Не говоря уже о том, чтобы смотреть на Отца или говорить с ним. — Ты считаешь, — голос Родерика почти перешел на шепот, он поднимается с места и обходит стол, — что я могу забрать данное однажды слово? Нарушить Клятву и не вернуть Долг?       Гриффит опускается на колени, резко, словно падая. Голова склонена в немой покорности, взгляд направлен в пол. Мужчина знает, сейчас лучше молчать. Отец проходит за его спину. Неизвестность пугает всегда, сколько бы лет тебе не было. А страх смерти даже среди живых мертвецов встречается не реже, чем среди живых людей. Рука Родерика одним движением запрокидывает голову Гриффита назад. Каменная кладка пола перед глазами сменяется на потолок. Отец снова вне поля зрения. — Ответь мне сын, ты действительно так считаешь? — Я, — Гриффит боится даже пошевелиться, застывая в нелепой изломанной позе, — не знаю, что и думать Отец. Амалия утверждает, что о смерти Поттеров знают все в Британии. Мы с Вэйдом и Эриком, мало интересуемся делами Англии, но вы не можете быть столь недальновидны. И если не оказали мальчику помощь раньше, значит либо на это есть свои причины, либо вы не считаете это нужным.       Напряжение спадает, Отец быстро берет себя в руки. Но даже так Гриффит не спешит двигаться. Вэйда не слышно и не видно. — После смерти его родителей, всем интересующимся было сообщено, что Гарри отправлен к родственникам. И что его жизни ничто не угрожает. Я и подумать не мог, что мальчик у людей, а не у магов. А уж про осколок чужой души тем более не писали в газетах. По-твоему я должен был отправить кого-то из вас следить за годовалым ребенком просто потому, что он пережил смертельное заклятие? За мальчиком из древнего рода, на которого охотился темный маг и которого должны были быть увесить артефактами, как рождественскую елку у людей? Которого прятали от последователей этого мага и вообще от всех, кто мог причинить ему вред?       Гриффит молчит. Мысли его мечутся, но осмысленного среди них мало. Он понимает, что должен извиниться за нанесенное оскорбление, но в тоже время не рискует даже открыть рот. — Встань и думай впредь, прежде чем что-либо говорить. Возможно, ты и прав, — Родерик опускается на свое место и открывает один из ящиков стола, — я должен был узнать хотя бы то, куда его отправили. Не подумал. Но видимо сама Магия столкнула именно вас с ним сегодня.       Гриффит встает, разминая шею. Вэйд стоит всего в паре шагов от него и его взгляд прикован к Отцу. На лице ни единой эмоции, нет даже их отголоска. — Что вы сделали с мальчиком? — Оставили с Амалией, — отвечает Вэйд, давая Гриффиту пару минут на отдых, — она изменит ему память. Мальчик будет уверен, что просто заблудился.       Отец удивленно поднимает на них взгляд. — То есть, вы не придумали ничего лучше, чем лезть в голову ребенку, за которого я ответственен? Полагаете, что так правильно? При том, что любое влияние на разум может привести к тому, что крестраж сможет влиять на мальчика?       Гриффит и Вэйд переглядываются. Оба понимают, что у Родерика опять есть повод как минимум сломать им пару десятков костей. И никто не сможет упрекнуть его в несправедливости. — Будем надеяться, что Амалия более разумна, чем вы двое, невзирая на возраст. Или, хотя бы, знает, как обращаться с детьми.       Отец вынимает из ящика стола черную ленту. Нечеловечески быстрым движением подвязывает волосы, которые до этого были рассыпаны по плечам. И Гриффит и Вэйд замирают на миг, но вслух ничего не говорят. Родерик подвязывает волосы лишь в минуты тяжелых раздумий, когда он полностью сосредоточен на поиске решения. — Так, для начала узнайте, кто числится опекуном мальчика в магическом мире. После, что представляют собой те, с кем он сейчас живет. Вне зависимости от всего, мы заберем его к себе. Катрин подготовит дом для временного проживания мальчика, вы поселитесь с ним в качестве нянек. Вы двое, Эрик и Амалия. — Но, — Вэйд порывается что-то сказать, но замолкает, стоит только столкнуться взглядом с Отцом. — Эрик все равно не восстановился, а вы трое можете считать это своим наказанием. На ближайшую пару десятков лет, пока мальчик не повзрослеет, — Родерик скалится язвительно едко.       У вампиров свои понятия о возрасте и взрослении. В классические для магов семнадцать Гарри будет для них еще юным мальчиком. Они будут защищать его до тех пор, пока он не сумеет сам постоять за себя. Или до тех пор, пока его не примут в Семью по-настоящему. А это будет очень и очень не скоро.       В любом случае, он приносил Клятву, что примет младшим родичем и окажет необходимую помощь. Но ни в коем разе не обещал подтирать сопли и быть любящим папочкой. Естественно, воспитывать мальчика он будет, но у него много и других дел. Более важных, чем маленький маг. Например, ему еще надо выяснить, чей осколок души застрял в ребенке. И вынуть его из него, конечно. Главное, не развязать войну с магами невзначай. Скучно точно не будет. Еще лет двадцать. Ни ему, ни нянькам, ни самому Гарри, ни уж тем более британским магам.