Цена жертвенности

      Сумерки сгустились, превращаясь в ночную тьму. По небу лениво плыли тучи, то и дело перекрывая пузатую, болезненно желтую луну. Вечерняя прохлада шелестела в высокой траве и в густых кронах деревьев.       Двое припозднившихся путников шли по направлению к кладбищу, что деревенские вынесли на опушку леса. Один — высокий, с косой саженью в плечах и притороченным за спиной мечом. Ночной ветерок игриво перебирал его длинные седые, почти белые волосы. Он вел в поводу каурую кобылу.       Второй путник, чуть ниже ростом, был одет в нарядную бархатную куртку вызывающе алого цвета, да еще и с вычурной золотистой окантовкой, и такие же штаны. Кроме того, на голове щеголя красовался бархатный берет с пышным фазаньим пером, которое смешно топорщилось на ветру. Только из-за спины его выглядывал не меч, а гриф лютни.       — Б-р-р! Ну и жуткая же ночка, Геральт! — пожаловался Лютик, ежась от холода и пытаясь поспеть за широким шагом ведьмака, который, конечно же, и не думал его подождать. — Мне кажется, пойдет дождь.       — Тогда тебе следовало остаться в корчме, — саркастически бросил Геральт.       — Чтобы ты остался без моей неоценимой помощи? — фыркнул бард. — А кто посторожит Плотву, пока ты будешь биться с гулем? А кто вовремя принесет тебе нужные эликсиры, если тебя вдруг ранят? Ну уж нет! К тому же каждый раз, когда ты уходишь один, то не возвращаешься, потому что не в состоянии доползти после схватки с очередным чудовищем! Так уже было под Вызимой, когда ты взял контракт на гравейра, помнишь?       Геральт предсказуемо промолчал. То ли не помнил, то ли предпочитал не вспоминать то крайне неприятное приключение.       Лютик, впрочем, мог прекрасно поддержать беседу и без его участия. Ударившись в воспоминания, он счел нужным поделиться с Геральтом своим весьма приятным времяпровождением с дражайшей супругой одного вызимского купца. Неверная жена решила воспользоваться отсутствием законного мужа, чтобы предаться любви с красивым заезжим музыкантом.       Кажется, Лютику было абсолютно все равно, слушал его Геральт или нет, но периодически он звал друга, чтобы убедиться, что Геральт весь внимание.       Ведьмак отделывался многозначительным хмыканьем и не проронил ни единого слова до тех пор, пока они не вышли к тропинке, протоптанной до самого деревенского кладбища. Перед очередным поворотом, не доходя до околицы, Геральт резко остановился, велев Лютику замолчать.       — Остаешься здесь и стережешь лошадь, — не терпящим возражений тоном сказал он, доставая из своей набедренной сумки флакончик с эликсиром.       Опрокинув в себя его содержимое и не слушая ответ Лютика, Геральт бесшумно исчез среди деревьев, между стволами которых уже виднелись покосившиеся деревянные надгробия могил.       Ведьмака не было достаточно долго. По ощущениям Лютика, целый час, хотя на самом деле прошло едва ли тридцать минут. Он тревожно вслушивался в ночную тишину и сначала не сразу понял, что его так сильно напрягает. Ну, помимо отсутствия Геральта, конечно. Лютик предпочитал не упускать из виду ведьмака, который, в отличие от него, прекрасно мог постоять и за себя, и за самого Лютика. Ему, разумеется, было не впервой оставаться стеречь снаряжение ведьмака, покуда тот отважно бьется с очередным чудовищем, но чаще всего это происходило в менее пугающих обстоятельствах.       В данный момент подступающая со всех сторон темнота, придающая силуэтам раскидистых деревьев зловещий облик, раздутая ядовито-желтая луна, тяжело нависающая над землей, завывающий в листве ветер, собачий холод и, самое главное, отсутствие Геральта лишали Лютика его обычного самообладания. Стоя в этой неестественной тишине, если не считать шелеста листьев, он внезапно понял, что не слышит даже стрекота цикад или, на худой конец, звуков ночного леса. А ведь сейчас было лето, хотя в этих краях по ночам всегда прохладно.       Лютик поежился и обхватил себя руками. Выносить эту давящую атмосферу с каждой минутой становилось все сложнее. В конце концов он решил, что достаточно дожидался и пора бы поискать Геральта.       Бард нетвердым шагом направился к кладбищу по тропинке, ведя в поводу Плотву. Лошадь не упрямилась, что успокаивало. Сразу за поворотом Лютик, к собственному удивлению, обнаружил мощную каменную арку, на которой были высечены древние символы. Арка венчала вход на территорию погоста, на которой, помимо свежевырытых могил с обычными деревянными надгробиями, также имелось множество каменных склепов. По-видимому, кметы решили хоронить своих умерших на месте другого, более древнего кладбища. Теперь стало понятно, почему староста отправил их с Геральтом в лес, ведь обычно погосты устраивали на пустырях близ деревни.       Лютик в нерешительности замер, не зная, стоит ли идти дальше. Он вглядывался в густые тени, отбрасываемые молчаливыми склепами, силясь разглядеть белую гриву ведьмака, но не мог ничего увидеть своим несовершенным человеческим зрением.       Привязав Плотву к ветке ближайшего дерева, бард осторожно пошел к арке. Ему показалось, что он заметил какое-то движение краем глаза, и Лютик обрадованно позвал громким шепотом:       — Геральт? Геральт, это ты?       В ответ тишина. Лютик сделал еще несколько шагов, как вдруг позади раздалось глухое булькающее рычание, как будто у кого-то в горле клокотала кровь, и кровь самого Лютика заледенела в жилах.       Он замер, медленно оборачиваясь, сердце сделало болезненный скачок и забилось быстро, неровно. Звук шаркнувших по каменной мозаике надгробия когтей заставил барда испуганно вскрикнуть. Он резко повернулся и увидел, как отвратительная, истекающая трупным гноем, чудовищно худая, гротескная пародия на человека, припав к земле на все четыре когтистые конечности, готовится к прыжку. Гуль взвился, собираясь опрокинуть Лютика на землю и полакомиться свежим мясцом, но в прыжке его выбила из воздуха метнувшаяся наперерез серебристая тень.       По крайней мере Лютику показалось, что это тень, — так быстры были движения ведьмака, принявшего эликсир. Геральт взорвался серией смертоносных, непредсказуемых атак, его меч превратился в один сплошной серебряный росчерк. Монстр попятился, не переставая издавать булькающе-рычащие звуки и вслепую отмахиваться передними лапами.       Под натиском атаки ведьмака падальщик прыгнул на арку, под которой стоял Лютик, высекая когтями искры из камня. Арка не выдержала его веса и рухнула. Бард едва успел отскочить вовремя, но один острый каменный осколок все же оцарапал ему до крови лодыжку.       Тварь, испустив истошный визг от неожиданности, грохнулась вместе с аркой на землю, но тут же вскочила, оказавшись в опасной близости от упавшего на траву Лютика. Ведомый жаждой человеческой плоти, даже несмотря на опасность для собственного существования, монстр кинулся к беспомощной добыче, но добраться не успел.       Геральт выхватил серебряную цепь с утяжелителем на обоих концах и, хорошенько раскрутив, швырнул в падальщика. Тот не сумел вовремя увернуться и, увлекаемый силой броска, вылетел на околицу. Ведьмак бросился к нему, чтобы прикончить до того, как тварь высвободится из пут и вскочит на ноги. Это ему удалось.       Предсмертный, режущий уши крик гуля, наверное, слышали в деревне.       Лютик, своими глазами наблюдавший, как Геральт всадил меч в грудину монстра, а потом отсек ему голову, с облегчением откинулся на траву, раскинув руки. Сердце постепенно восстанавливало свой нормальный ритм, а боль в лодыжке дала о себе знать.       Геральт вытер меч от трупного гноя об траву, сунул в ножны за спиной, смотал цепь и подошел к Лютику.       — Геральт! — Бард приподнялся на локтях, глядя на него сияющим взглядом, и широко улыбнулся. — Здорово ты его! Это было потрясающе! Я, конечно, от страха чуть не испачкал штаны, но в следующий раз обязательно пойду с тобой, чтобы посмотреть, как ты…       — Нет! — рявкнул ведьмак, перебивая его не только словом, но и резким взмахом руки, как воздух рубанул. — Я ведь велел тебе оставаться с Плотвой в лесу?       — Да, но тебя не было очень долго, и я подумал…       — В следующий раз я просто дам тебя сожрать, и вся недолга! — процедил Геральт с такой свирепостью, что Лютик невольно вжал голову в плечи.       — Ты злишься, потому что я мог сорвать тебе охоту? — осторожно спросил он, неуклюже поднимаясь на ноги, и тут же неустойчиво покачнулся. Кажется, царапина оказалась не такой уж пустяковой.       Лютик упал бы, если бы Геральт не схватил его за локоть. Ничего не отвечая, он присел перед ним на корточки, чтобы посмотреть, что с ногой, и Лютик, поколебавшись, аккуратно оперся об его плечо, чтобы удержать равновесие.       — Геральт, ну извини. Если бы я знал, что ты еще не закончил с монстром, я бы остался в лесу, честное слово. Просто мне показалось, что тебя нет слишком долго, и обычно в таких случаях, когда я прихожу за тобой, то обнаруживаю, что ты ранен и сам не можешь добраться до нашей стоянки, или…       — Заткнись.       Лютик озадаченно замолчал и тут же зашипел, когда пальцы, затянутые в кожаную перчатку, резко вытянули из его ноги мелкий осколок камня. Лютик чуть было не упал и невольно сильно сжал плечо ведьмака.       Геральт на это ничего не сказал. Бесцеремонно выправил из-за пояса бардовских штанов подол его же рубашки и оторвал широкую полосу.       — Эй! — Лютик охнул. — Это моя любимая рубашка!       — Уверен, нога тебе тоже нравится, — буркнул Геральт.       Лютик засопел, наблюдая за тем, как тот забинтовывает кровоточащий широкий порез на лодыжке. Потом ведьмак встал, бросив на него короткий тяжелый взгляд, и отошел к убитому гулю. Сунув отрезанную голову в свой трофейный мешок, он приторочил его к седлу Плотвы и вернулся за Лютиком.       Когда Геральт подхватил его на руки, чтобы отнести к лошади, заговоривший было Лютик резко умолк. Ведьмак без усилий закинул барда в седло и повел Плотву обратно в деревню.       Всю дорогу до корчмы, где они остановились, Лютик — удивительно! — смущенно молчал, не решаясь задать Геральту ни одного из тех жизненно важных вопросов, что вертелись в его голове.