А может не всегда судьба злодейка?

Москва. Центральное Управление Подготовки Специальных Мероприятий. Несколько месяцев спустя. Вере с трудом далось решение покинуть УПСМ, но все-таки она согласилась на предложение Пригова, и тот помог ей с переводом из каких-то своих побуждений. Она не стала вдаваться в подробности почему Владимир Викторович вдруг тогда догнал ее и предложил свою помощь. Не сказать, что Пригов умел читать чужие мысли, но то, как заинтересовано смотрела на Веру Кошкина, генерал трактовал правильно и решил помочь по старой дружбе Багире обзавестись еще одним хорошим боевым пловцом. Генерал Волков, непосредственный начальник девушки, отзывался о Вере хорошо, но не забыл напомнить, что характер у нее скверный и ядовитыми комментариями она плюется не хуже африканской плюющейся кобры. Также Волков поведал, что в УПСМ девушку за спиной называют и змеей, и сибирской язвой, и стервой и это только лишь малая часть из того, что знает Анатолий Федорович. Хотя и сам не раз нелестно отзывался о девушке, но предусмотрительно только лишь в собственных мыслях. Вслух подобное он озвучивать не собирался и уж тем более не в присутствие Пастухова и его группы. Те могли за Веру неплохо вломить, забыв о том, что перед ними стоит их начальник, которого, к слову, сами не особо жалуют. Судьбу генерал Волков испытывать никоим образом не хотел. Вера не могла себе позволить уйти и не попрощаться с начальством, ей хотелось напоследок подпортить настроение Волкову своим появлением на пороге его кабинета. Он шесть лет портил ей кровь, а она делала то же самое в ответ. У Анатолия Федоровича и Веры была большая взаимная «любовь» друг к другу, и каждый хотел подгадить другому, но дальше язвительных комментариев они не заходили. Волкову было не по статусу опускаться до мелких пакостей, а Вера просто ленилась заморачиваться. От одного вида Волкова настроение у нее портилось сразу и на весь день. Причина была проста, как три копейки, они просто не нравились друг другу. Волков любит, когда ему заглядывают в рот, безоговорочно выполняют всё то, что он говорит и вообще помалкивают в его присутствии. А Вере он напоминал слизняка, который без мыла залезет куда угодно. Таких карьеристов, идущих по головам, она на дух не переносила. Пока одни страдают в полях, он зарабатывает себе повышение интригами и подставами, просиживая штаны в теплом кабинете. С момента последней встречи с Нерпами прошло несколько месяцев, и только сейчас Отрада наконец могла уехать из Москвы в связи с переводом. Вера пару недель раздумывала над предложением Пригова, а когда уже хотела ему позвонить, ее и группу Волков отправил в Берлин, дабы доставить важную птицу на родину и передать ее в цепкие, но не очень ловкие руки, ФСБшников. У Веры сложилось впечатление, что Анатолий Федорович это сделал специально, словно почувствовал, что «любимицу» уводят у него прямо из-под носа. - Анатолий Федорович, разрешите войти? - Ты уже зашла, Отрада. У них в управлении было не принято обращаться друг к другу по званию, только по имени отчеству к руководству, а те обращались к своим подчиненным по фамилиям, изредка по имени. Начальство считало, что их это так сблизит с подчиненными. - Вот, пришла с вами попрощаться, приказ подписан и меня переводят в КТЦ. Мне нужна подпись от вас, и вы меня больше не увидите. - Я уж думал этот день никогда не наступит, всё никак не находилось повода от тебя избавиться, Отрада. Работаешь зараза хорошо. - Ну, Анатолий Федорович, если о чём-то долго мечтать, то оно имеет свойство сбываться. Говорят, мысли материальны. Вот и вы дождались дня, когда я исчезну из вашей нелегкой генеральской жизни. - Да скорее б уже. Скучать не буду, - мужчина небрежно подписал документы и отдал их Вере. - Можете быть свободны, капитан-лейтенант Отрада. - Анатолий Федорович, но мы с вами топор войны не зарываем. Чувствую, еще встретимся. До свидания, - и с улыбкой Вера покинула кабинет генерала. А Волков подавил в себе резкое желание перекреститься, пробубнив себе под нос "не дай Бог". В зале ожидания аэропорта ее уже ждали сослуживцы, они не могли себе позволить не проводить Веру на рейс. Проведенное время бок о бок очень сблизило их. Мужчины прекрасно понимали, что они отставные спецназовцы и их служба может ограничиться только управлением по проведению специальных мероприятий или работой где-нибудь охранниками, а Вера являлась действующим военным офицером и ослушаться приказа свыше она не могла, это бы поставило крест на ее карьере. Но отпускать столь родного человека им было сложно, они и так многих потеряли, от изначального состава группы из семи человек осталось только двое: Сергей Пастухов и Иван Перегудов. Максим Никитин, Вадим Карасев и Вера Отрада появились в группе Пастухова позже. - Мелкая, ты там за языком следи, если Волков терпел, это не значит, что и там примут с распростертыми объятиями твои ядовитые иголки, - Никитин первым стиснул Веру в объятиях. Только лишь он себе позволял называть Веру «мелкой», она и не противилась этому. Девушка была очень похожа на его младшую сестру, которую он потерял вместе с родителями в аварии, из-за чего и оказался в детдоме. Никитин всегда неосознанно оберегал Веру, присматривая за ней, как старший брат. - Я постараюсь, Макс, очень постараюсь. - Вер, ты, если что, звони, если будут обижать, приеду и всем задницу надеру, никто не посмеет мою девочку обижать, - Вера едва сдерживала слезы, но кивнула головой, а Карасев обнял девушку, но сделал это куда нежнее, чем Никитин. Их связывали более близкие отношения, но это ни к чему не привело, и они решили остаться друзьями, но в группе об их отношениях никто не знал. Вадим показал ей, как может любить женщину мужчина, а она в ответ любила как могла, опыта в амурных делах у нее было маловато. Но спустя годы они друг в друге видели лишь близких надежных друзей. И оба старались не вспоминать те дни, что они провели вместе. Воспоминания были очень сладкими, а поддаваться искушению никто не хотел. - Ой, Вадим, она сама кого хочешь обидит, это же наша Вера, - вдруг откуда-то раздался такой знакомый и родной голос. Отрада огляделась по сторонам, но не обнаружила нигде обладателя этого голоса. Едва сдерживающий свою улыбку, Пастухов поднял руку с телефоном чуть выше и Вера удивленно уставилась в экран смартфона. Док широко улыбался и приветственно махал ей рукой. - Я уже слышал, что тебе пожелали следить за языком, это несомненно надо выполнять. Ты иногда такую гадость скажешь, что хоть стой, хоть падай. Но главное помни всё то, чему я тебя научил. Иногда наша жизнь поворачивается так, что даже и не знаешь когда и какие навыки тебе понадобятся. Ты очень умная и обаятельная девушка, а ещё очень меткий стрелок, не обращай этот свой навык против невинных мужчин. Вера уже не скрывала свои слезы, смотрела на Дока и кивала головой. Внезапно она начала икать, как в детстве, чем вызвала дружный смех мужчин. Они не сговариваясь, старались стойко пережить её слезы. - И хорош уже слезы лить, а то этот потоп и до меня в Африке дойдет, - грозно пробасил Перегудов, заставив Веру улыбнуться. - Ну, вот другое дело. И улыбайся почаще, девочка, тебе это очень идет. - Вера, будь осторожна и хотя бы изредка звони нам, чтобы мы знали, что с тобой всё хорошо и ты жива. Мы толком и не побыли вместе, Волков с этим заданием еще, будь он неладен. Нам всем этот год разлуки дался очень тяжело и теперь мы тебя отпускаем в другое подразделение, к другим людям и условиям, мы очень переживаем за тебя. Сергей к Вере относился почти, как к дочери, изредка позволяя себе давать ей какие-либо советы, ну как и остальные, тоже старался оберегать Веру насколько это было возможно в условиях их работы. Пастухов был последним, кто обнял Веру, и она снова не смогла сдержаться, расплакалась, уткнувшись лицом ему в плечо. Дружное "ну ё-моё опять" она предпочла проигнорировать, позволив себе рыдать, как маленькой девочке. - И, Вер, неплохо было бы объясниться, он явно понял не всё так, как есть на самом деле. Вера усмехнулась и утерла слезы, она и сама прекрасно понимала, что Снежному надо всё объяснить, но пока не знала, как это сделать. - Ты думаешь он будет хорошей партией для меня? - Я надеюсь, что хотя бы он тебя сможет приручить, у Вадима это не получилось вообще. - Пастух, ты знал о наших отношениях? – Вера и Карасев застыли, словно громом пораженные. Они оба считали, что хорошо скрывались, и никто из группы не знает об их отношениях. От начальства был четкий приказ, никакого флирта и отношений в группе, они его нарушили и всячески пытались скрыть это. - Да ваш флирт и переглядывания только слепой не заметил, ну и пару раз каждый из нас видел вас в городе, то в ресторанчике, то на прогулочке, - язвительно проговорил Док. - И то, как вы бегали друг к другу в номера по ночам, когда мы были в заграничных командировках, - вставил свои пять копеек Макс. - Черт, а я думал, что все предусмотрел, и нас никто не видел, – недовольно пробубнил Вадим и фыркнул. - Не знал только Волков, а мы почти сразу догадались, но что было, то прошло, ребят. А ты, Вера, объяснись, между вами явно что-то было в Ялте. У него тогда на лбу было написано, что ещё чуть-чуть и он мне шею свернет за то, что я посмел тебя своими лапами грязными трогать. - Между нами ничего не было, кроме поцелуя, - смущенно проговорила Вера, но выразительный взгляд Пастухова проигнорировать не могла. - Будет сделано, Пастух, обещаю. Отчитываться надо, командир? Устно? Письменно? Фото, видео предоставить? - Прошу от подробностей избавить. - Так точно, товарищ командир. Когда объявили посадку на самолет, Вера еще раз каждого крепко обняла, и не оборачиваясь, ушла, прекрасно знала, что если обернется, то будет ещё сложнее уйти, но слез сдержать снова не смогла и почти половину полета она проплакала. Даже ссора и разлука с родителями не выбила ее так из колеи, как прощание с Вадимом, Максом, Доком и Пастухом. Они заменили ей семью, оберегали и заботились, любили и помогали во всём, но о своём решении она не жалела. Интуиция подсказывала, что с Нерпами её жизнь изменится в ещё более лучшую сторону.