А может не всегда судьба злодейка?

Через несколько часов «Нерпы» всем составом боевой группы прибыли в аэропорт. В этот раз они были тремя семейными парами и двумя бизнесменами. После объяснения вводных задания, Булатов раскидал бойцов по парам, чтобы не возникло никаких вопросов по месту прибытия. Руководство свыше сообщило, что на пограничном контроле обеих стран могут быть агенты боевиков, имеется необходимость разыграть небольшой спектакль. Батя задумчиво оглядывал своих подчиненных, решал кого с кем свести так, чтобы избежать конфликтов, и повысить эффективность работы в парах. Первыми в семейную пару контр-адмирал свел Уму и Кота. Прошлый опыт показал, что Олеся прекрасно работает с Васей и чувствует себя в его компании комфортно. Булатов изначально хотел составить пару «Ума-Опер», но вспомнил, что после возвращения с работы под прикрытием над делом религиозной секты, Уманова и Никитин еще две недели шарахались друг от друга. Всех подробностей никто не знал, но руководство заметочки себе сделали и на работу под прикрытием их вместе ставили редко. Когда Булатов громко произнес «Барс», Снежный от неожиданности вздрогнул, а Нерпы не сговариваясь посмотрели на Веру, от чего та, к своему огромному удивлению, покраснела. Батя на мгновение почувствовал себя этакой свахой и едва слышно усмехнулся. Не с проста эта парочка провела вместе ночь в камерах местного УМВД, промелькнула мысль в голове контр-адмирала. Следующей на очереди стала пара «Дана-Тигр», Павел и Виктория смотрелись вместе очень даже неплохо и непонятных неловкостей за ними замечено не было. А Бизон и Опер представляли собой бизнес-партнеров, и все они летели одним рейсом в Черногорию. Семейные парочки были вместе, большая дружная компания, которая едет отдыхать, а бизнесмены держались чуть поодаль, но видели и слышали друг друга отлично. В Черногорию они летели под вымышленными данными, таково было условие руководства. Хотя куда быстрее было бы долететь с летунами на служебном вертолете, но есть вероятность, что их могут раскрыть еще до начала операции, а этого допускать было нельзя. Вера передернула плечами, стараясь отогнать от себя неприятное ощущение тревоги, окутавшее её так внезапно, и это не укрылось от внимания Снежного. - Все хорошо? - Да, не беспокойся, тут сквозняк, замерзла немного, - Вера для убедительности еще раз передернула плечами и улыбнулась Андрею. Барс кивнул головой, мол так и быть поверю, и приобнял девушку, дабы его названная жена не мерзла на сквозняке, нежно поцеловав в висок. Всё удачно складывалось, надо притворяться женатой парой, а значит, можно проявлять свои чувства вполне легально. Никто ничего тебе не скажет, в роль хорошо вошли. Отрада вновь в каком-то для себя непонятном порыве обернулась назад и обнаружила, что в здании аэропорта находится ее отец, он внимательно изучал информационное табло с номерами прибывающих рейсов. Вера едва чувствительно ткнула локтем Барса в бок и указала взглядом на Георгия Павловича. Имея большой военный опыт за плечами, Отрада-старший буквально ощутил на себе чужие взгляды. Мужчина развернулся и стремительно направился в сторону дочери. Он еще в дверях аэропорта заметил её, но решил не беспокоить столь большую компанию. Георгий Павлович не сомневался, что это были сослуживцы его дочери. Однако острое желание обнять и прижать дочь к себе заставило его передумать. Мужчина бегло оглядел присутствующих и задержал свой взгляд на Тигре, удивлено изогнув бровь. - Паша, сколько лет, сколько зим! - полковник Отрада пожал протянутую руку и с отеческой теплотой обнял Павла. - Не ожидал, но приятно удивлен и теперь спокоен. - Георгий Павлович, очень рад вас видеть. Савельев улыбнулся, скользнул взглядом по лицу полковника и перевел взгляд на Веру, но практически сразу опустил глаза, почувствовав, как горячая волна негодования прокатывается по всему телу. Она стояла в объятиях Снежного, он что-то нашептывал ей на ушко, а она в ответ улыбалась. Руки непроизвольно сжались в кулак, одновременно хотелось зажмуриться и потрясти головой, чтобы эта картинка исчезла из головы и в то же время хотелось настучать Барсу по рукам и голове. Но Паша четко понимал, что не может этого сделать, но так хочется аж руки чешутся. Георгий Павлович тоже неодобрительно поглядывал на Андрея, но предусмотрительно промолчал. Взгляд был настолько обжигающим, что Снежному мгновенно захотелось убрать руки прочь от Веры и почесать тыльную сторону ладоней, неприятное покалывание буквально ощущалось, но он сдержался и протянул ладонь для рукопожатия. - Здравия желаю, товарищ полковник, - тихо, но уверенно отчеканил Барс. Надо отдать должное отцу Веры, он крепко пожал Андрею руку и неудобных вопросов удалось избежать. Будь они в другом месте, где нет лишних глаз, Снежный отдал бы честь, как полагается военным. Нерпы с нескрываемым любопытством наблюдали за происходящим на их глазах. Ума и Дана тут же отметили, что мужчина и Вера похожи внешне, но что-то конкретно общего найти не могли. - Да-да, здравия желаю, - послышался легкий налет сарказма в ответе Георгия Павловича. – Отдыхать летите? - Конечно отдыхать, пап, а вот ты что тут делаешь? - Вера улыбнулась, и легко выскользнув из объятий Андрея, крепко обняла отца. - Твоя тетка Надя вот-вот прилетит с морей в гости к нам, - с нескрываемым недовольством ответил Отрада-старший. Глаза Веры невольно расширились, а Тигр внезапно громко и нервно хихикнул. При упоминании тети Нади, им обоим захотелось тут же слиться с обстановкой и не отсвечивать до самого отъезда вышеуказанной. Надежда Николаевна была родной старшей сестрой Нины Николаевны. Женщина не была посвящена в тайну рождения Веры и считала её своей родной племянницей. А так как тетя Надя всю жизнь мечтала о дочери, но сама родила четверых сыновей, всю свою нерастраченную любовь на дочь, она выплескивала на Веру, от чего та была просто в ужасе. Любовь Надежды Николаевны была удушающей, ей надо было знать всё досконально, что творится в жизни племянницы. Надежда считала, что младшая сестра не совсем правильно воспитывает свою дочь, раз девочке не интересны куклы и прочие девчачьи игрушки, а больше бегает с мальчишками. На этой почве у Надежды и Георгия Павловича постоянно возникали разногласия. Отец считал, что они нормально воспитывают дочь и в её увлечениях он не видел ничего плохого, Нина Николаевна была склонна согласиться с сестрой, но всегда яро поддерживала супруга в конфликтах с её сестрой, отстаивая свою семью. Надежда со временем пришла к выводу, что супруг младшей сестры её зомбировал, а его родители ему всячески помогали в этом. Но сильно тетка Веры не возникала, всего лишь высказывала изредка свое недовольство. Как ни крути, а сестра и племянница жили хорошо и ни в чем не нуждались, даже в голодные 90-е. Разрушать семью младшей сестры Надя совсем не хотела и не предпринимала попыток вмешаться в жизнь Нины. А еще Надежда Николаевна всегда хорошо управлялась со швейной машинкой, и заваливала единственную племянницу разными юбочками, кофточками и платьями, преимущественно ярких девчачьих цветов от которых порой рябило в глазах. И как только тетка Надя уезжала обратно к семье в Тверь, все эти подарки убирались в дальний угол шкафа и доставались исключительно, когда Надежда Николаевна вновь приезжала в гости. Вера была ребенком воспитанным и умным, но со сложным характером, и с малых лет поняла, что иногда надо включать актрису и делать вид, что тебе все нравится. Природным актерским талантом Отрада не была обделена, да и в детстве наравне с полицейским участком часто посещала театр матери. Наблюдала за репетициями, впитывая в себя, как губка, те или иные эмоции, отыгранные артистами. Восторг от подарков тети Нади удавалось играть хорошо, женщина верила и была довольна, что ее подарки нравились племяннице. Но несколько лет назад Вера пересматривала все эти вещи и пришла к выводу, что она недооценивала рукоделия Надежды Николаевны. Добрую половину того, что Отрада сразу забраковала, бабушка куда-то отдала, а то, что осталось она носила с удовольствием. Мода оказалась цикличной. Да и Тигру в детстве тоже досталось с лихвой от тетки Веры. Когда отца Павла перевели в Петербург, мужчина, как полагается забрал жену, сына и своих родителей с собой. На первых порах Савельевым очень помогали родители Веры, памятуя, как дети дружили летом, они помогли устроить Пашу в школу и да и до сих пор поддерживают с семейством Савельевых теплые дружеские отношения. Надежда Николаевна, только взглянув на детские посиделки Веры и Паши, окрестила их женихом и невестой, и позволяла себе их иногда поддразнивать. И в то же время очень строго наблюдала за их взаимоотношениями, боялась, что они перейдут за грань. Едва Павел попадал в поле зрения Надежды, она тут же заводила нудную лекцию о методах контрацепции. Тетка Надя, очень рано ставшая бабушкой, не хотела такой же участи для своей младшей сестры. И буквально берегла честь своей племянницы всеми возможными способами, когда она гостила в доме своей сестры. Паша с первого раза усвоивший лекцию, старательно избегал женщину, дабы экзекуция не повторялась, но убегать получалось не всегда. И вот сейчас Вера нервно сглотнула, тетку Надю она не видела 10 лет и с трудом представляла какая сейчас сцена может разыграться на глазах нерп. Сотни ведер слез, удушающие объятия и нескончаемый поток причитаний. Вере оставалось надеяться, что родители смогли придумать стоящее оправдание ее десятилетнему отсутствию дома. - Отец, ты умеешь ошарашить. Прикрой меня, пожалуйста, - Вера умоляюще смотрела на Георгия Павловича, и мужчина вновь повелся на этот взгляд. - Ну, что мне еще остается, дочь. Вера крепко обнимает отца. Чувство тревоги, охватывающее ее с первых минут нахождения в здание аэропорта, словно передается Георгию Павловичу, и мужчина крепче прижимает дочь к себе. Отрада-старший немного отстраняется, берет лицо Веры в ладони и проводит большими пальцами по щекам. - Ну, ты это…Возвращайся живой, дочь. - Обещаю…Пап. Отрада сильно закусила губу, и сдерживая слезы, кивнула головой. Георгий Павлович поцеловал дочь в лоб и выпустил ее из своих объятий, кивнул «нерпам» головой и ушел. Напряженную обстановку почувствовали все. - Это был мой отец. Он служил в КГБ, но после окончания афганской войны уволился оттуда и поступил на службу в Полицию. Он отличный снайпер и разведчик, в тайне от матери он меня многому научил, правда в последствии пожалел об этом сто раз. А в 94-м он уже работал в полиции, но его отправили в командировку в Чечню, первая кампания. Мне тогда было 6 лет и когда он с нами прощался, я точно так же взяла его лицо в руки и сказала ровно то же самое. Он пообещал мне вернуться, и он вернулся живой и здоровый. Это было почти 27 лет назад, а я помню, как будто это было вчера. Вера с трудом сглотнула образовавшийся комок в горле и сделала глубокий вдох и выдох, в тщетных попытках успокоиться и унять тревогу, что выла в ней словно пожарная сирена. «Нерпы» сочувственно взглянули на Веру и старательно отгоняли от себя плохие мысли. Андрей обнял Отраду, ему вдруг захотелось всеми силами разогнать все тревожные мысли девушки, отгородить ее от всех бед и напастей. Объявили посадку на самолет и бойцы, подхватив свою ручную кладь, скрылись из поля зрения полковника Отрады. Мужчина неотрывно наблюдал за дочерью и ее сослуживцами. Георгий Павлович искренне верил в то, что его дочь вернется домой живая и здоровая. Иначе и не может быть. За полгода до окончания первой чеченской кампании Георгий Павлович все-таки умудрился схлопотать пулю. Тяжелое ранение, его едва успели довезти до операционного стола. И тогда лежа на больничной койке в госпитале, перед его затуманенным взором предстала его маленькая Вера. Она смотрела на него своими большими голубыми глазами и в них читалась надежда. Георгий Павлович, не раздумывая и секунды, пообещал дочери вернуться домой. И только лишь данное слово Вере придавало мужчине сил и подпитывало желание жить. Несмотря на не очень радужные прогнозы врачей, Отрада-старший после трехдневной комы семимильными шагами шел к выздоровлению. Полтора месяца в госпитале дались ему тяжело, угнетала обстановка, скептицизм врачей на счет полного выздоровления. Один из докторов даже пророчил ему инвалидность, но Георгий Павлович твердо верил в себя и свои силы, он способен полностью восстановиться. Чтобы отвлечься он часами рассматривал фотографию своей семьи, мечтал о том, как окажется дома и стиснет в объятиях своих девочек. Домой он вернулся глубокой ночью, тихо повернул ключ в замочной скважине, вошел и тут же наткнулся на дочь. Маленькая Вера стояла посреди коридора и улыбалась во весь рот. Она словно чувствовала скорое возвращение отца, именно той ночью не могла уснуть. Вера вышла в коридор и тихо ждала, когда откроется дверь. Георгий Павлович поставил на пол сумки, упал на колени и крепко прижал к себе дочь, бросившуюся ему на шею. И всю оставшуюся жизнь шрам напоминает ему о том, что Георгий Павлович не подвел дочь, выполнил свое обещание. Он вернулся, и она тоже сможет.