А может не всегда судьба злодейка?

Они уснули с рассветом и позволили себе проспать весь день. Вера, утомленная насыщенностью последних нескольких недель, спала беспокойно. Она не отличалась болтливостью во сне, но постоянно ворочалась и пару раз просыпалась, выныривая из объятий кошмарных снов. Ей было важно поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, но должного облегчения не почувствовала. Она страстно желала, чтобы это просто оказалось чей-нибудь дурацкой шуткой, розыгрышем, да чем угодно, лишь бы перестать чувствовать пустоту в душе. С детства Вера понимала, что совершенно не похожа по складу характера на своих родителей. С малолетства дерзила, отстаивала свою точку зрения, шла напролом к поставленным целям, с легкостью заводила новые знакомства и всегда была в центре внимания. А Нина Николаевна была полной противоположностью дочери, не только внешне, но и по характеру. Мама, несмотря на публичность своей профессии, и по сей день оставалась тихой и спокойной женщиной, с благодарностью принимала внимание к своей личности, не зазнавалась, не то воспитание. Да и отец был достаточно тихим человеком дома, Вера лишь однажды застала отца в той стадии гнева, когда действительно стало страшно, и раз и навсегда зарубила себе на носу: "Никогда не зли отца, если из помещения хочешь выйти живой". А фраза: "Ещё раз такое и ты побежишь впереди собственного визга!", стала для Веры крылатой. К тому моменту, когда Андрей проснулся, Отрада уже не спала. Тихонько лежала рядом и бесцельно смотрела в окно. Почти полностью обнаженное дерево теперь уже не скрывало серое Питерское небо. В этом году осень как-то быстро вступила в свои законные права. Дождь, ветер и пронизывающий до самых костей холод. Там за окном уже темнело. Мужчина притянул Веру к себе, крепко прижав к себе, прошептал на ухо осипшим голосом: - Доброе утро. - Да вечер уж, Андрей, - она не без удовольствия прижалась к нему теснее. Удивленный Снежный поднял голову и посмотрел на настенные часы, было начало седьмого вечера. Он прикрыл глаза, откинулся обратно на подушку и прислушался к своим ощущениям. Андрей чувствовал себя вполне выспавшимся и, пожалуй, довольным. Он добился своего, при этом не приложив к этому никаких усилий. Но его безусловно радовало, что он ошибся и всё что он себе придумал оказалось только лишь плодом его воображения и недосказанности. Прижимая к себе Веру, Андрей чувствовал себя, даже можно сказать, счастливым и старался выметать из своей головы мысли о скором возвращении домой. - Снежный, блин, ты вообще слушаешь меня?! Вера больно ткнула пальцем мужчину под ребра и села в постели, прикрывая одеялом обнаженную грудь. - Что? Прости, я задумался. - Ну, начинается, - Отрада закатила глаза и ещё раз ткнула его под ребра. - Ты вставать собираешься? - Да перестань ты меня тыкать, больно вообще-то, - Андрей поморщился от легкой боли. - Не хочу, давай лучше ещё поваляемся? - А я хочу есть! И тебе лучше поднять задницу и накормить меня, иначе ты рискуешь узнать меня в голодном гневе. Обследование маленькой кухни в квартире Снежного не увенчалось успехом. Холодильник был пуст, заплесневевший сыр и прокисшее молоко в счет не шли. Мышь, которая, по заверению народа, должна была повеситься, по всей видимости, сбежала в поисках лучшей жизни. Ужинали они неспешно в первом попавшемся ресторане, наслаждались обществом друг друга и вкусной едой. И глядя на Снежного, Вера вдруг поняла, что совершенно не знает его. -Андрей, расскажи о себе, - девушка отложила столовые приборы и внимательно заглянула ему в глаза. - Я из Казахстана, воспитывался очень строгими родителями, отец был тоже военным и именно из-за него я пошел в сначала в армию, потом остался служить срочную, а оттуда попал на тихоокеанский флот. Когда хотел уволиться, получил предложение о переводе в спецподразделение «Тайфун», там уже служил вместе с Батей, Багирой и Бизоном. - Тайфун? Наслышана. Нам в учебке рассказывала о некоторых ваших операциях, которые не были засекречены, это две или три истории, но запоминающиеся. - Былые времена, - ностальгически вздохнул Снежный. - Тайфуна больше нет, а мы остались. Дальше была береговая охрана в одном курортном городке, потом снова перевели и дали новое назначение. А сейчас меня временно прикомандировали к Нерпам, я очень хорошо знаю местность Крыма и Пригов обратился ко мне за помощью, я не отказал, не упускать же возможность поработать со старыми боевыми товарищами. - О, этот пострел везде поспел! – свой сарказм Отрада сдержать не смогла. - Мне он помог с переводом. Хотя я не очень понимаю зачем ему это нужно. - Ты Багире понравилась, чисто интуитивно, она очень хорошо чувствует людей, а Пригов помог по старой дружбе, он тоже хороших бойцов за версту чует. Мы с ним очень давно знакомы, и не всегда это знакомство было радужным. Снежный и Отрада уже давно покинули ресторан, сытые и довольные жизнью, пара прогуливалась по улицам города. Ветер стих, но дождевые тучи сгущались, снова обещая проливные дожди. - Вер, а ты Тигра давно знаешь, я правильно понял? Ты его так отметелила, словно мстила за что-то. Девушка на мгновение растерялась, в тот момент она даже не задумалась как это всё выглядит со стороны. Отрада уже было открыла рот, но её прервал женский крик о помощи, Андрей и Вера, не сговариваясь, бросились в ту сторону. Двое рослых парней зажали девушку между с собой и пытались грязно приставать, она вырывалась и кричала, им это быстро надоело, и один из них закрыл ей рот рукой, а второй крепче перехватил барахтающуюся девушку. Третий парень вырвал у неё сумку и начал осматривать в поисках денег, а те двое уже пытались раздеть девчонку, она почти не сопротивлялась и не кричала, только лишь плакала. Поспешившие на помощь девушке, Вера вырубила, копошившегося в чужой сумке парня, точным ударом по яремной вене. Он вмиг потерял сознание, и Отрада хотела уже помочь Барсу, но тот справился с парнями сам, зашел со спины и двумя точно такими же ударами по яремной вене отключил негодяев. Бессознательные тела, бережно уложенные около стены, больше напоминали альпийскую горку в стиле экспрессионизм, а Снежный и Отрада пытались успокоить девушку, которая была на грани истерики. Где-то поблизости послышался вой полицейской сирены, бдительные жильцы вызвали доблестных полицейских. - Кажется у нас гости, - Снежный говорил громко, стараясь перекричать рыдающую девушку. - Так быстро? – Вера удивленно вскинула брови. Визг тормозов и топот нескольких человек раздался неожиданно рядом. Уйти они не успели, хотя возможность была, однако где вероятность того, что за ними не погонятся полицейские, а если где-то здесь были камеры, то их лица могли легко распознать и тогда это всё дойдет до начальства, а это не есть хорошо. Вариантов было немного и они, снова не сговариваясь, приняли единственное верное, на их взгляд, решение. Остаться и сдаться полиции до выяснения всех обстоятельств. - Барс, а ты когда-нибудь был в обезьяннике? - Не довелось еще пока к моим годам, - усмехнулся Андрей и поднял руки вверх, когда полицейские навели на них оружие, приказав не делать резких движений и замереть. - Вот и мне не довелось, но видишь, как судьба к нам благосклонна, дарит нам ночь в кутузке. Вера тоже подняла руки вверх, но полицейские быстро опустили их руки и заковали в наручники. Методично, одного за другим, перетаскали всё ещё бессознательные тела в машину. Сдали на руки подоспевшим врачам скорой помощи, бьющуюся в истерике девушку и с чувством выполненного долга отправились в местный УМВД по центральному району. В чем-то Отрада была права, судьба была благосклонна к ним и попались они ППСникам центрального района, а в этом УМВД был начальником отец Веры. В отделении у них сняли отпечатки пальцев, взяли паспортные данные, удостоверения они предусмотрительно оставили в своих квартирах, этими корочками меньше всего надо светить. Стоит полицейским только пробить их фамилии по базам, удостоверение им точно не понадобится, и они поймут, что Снежный и Отрада им помогли в общем-то. А уж тем более, когда до их мозга дойдет такая редкая фамилия «Отрада», им на мгновение станет очень плохо, а потом они догадаются позвонить начальнику и сразу же девушку переведут из статуса «подозреваемой» в статус «свидетель», а Барс пойдет с ней за компанию. - Ребят, вы серьезно посадили их в одну камеру? Он же их там прибьет, когда они догадаются, что это он их вырубил! – Вера опасалась, что, когда эти малолетние недоумки очнутся и полезут драться со Снежным, он их три счета выключит, но теперь уже навсегда. - Помалкивай давай и заходи уже! – полицейский подтолкнул Отраду в спину, и та все-таки вошла в камеру, где ей предстояло провести время в компании двух местных проституток. Сокамерницы были так себе, но выбирать не приходилось. Правда пока они пробили их отпечатки пальцев, а точнее они этого не делали, разбой на Невском в ночном клубе оказался куда более интереснее, чем банальная драка в одном из многочисленных дворах-колодцах Санкт-Петербурга. Снежный и Отрада пробыли в камерах до раннего утра, что совершенно не входило в их планы. Хотелось в теплую и мягкую постель, а не проводить ночь в кутузке в компании разбойников и проституток. - Вера Георгиевна, вы можете быть свободны. – Отрада дремала сидя, на двух остальных скамейка вальяжно, как у себя дома, растянулись проститутки. - Ну, что, ребят, дошло наконец? - Усмехнувшись, Вера накинула на плечи куртку и вышла из камеры. - Проследуйте за мной, пожалуйста, Вера Георгиевна. - А как же мой спутник? – Девушка оглянулась назад, но в соседней камере были только те самые малолетние преступники и бомж, которого привели под утро, Снежного там не наблюдалось. - Он уже в кабинете у полковника Отрады, - тихо ответил сержант. В кабинете был не только отец Веры, но еще и мать, которая нервно теребила белый носовой платок, она почему-то ожидала увидеть дочь избитой, в крови и рваной одежде, но уж точно не в хорошем настроение. Снежный сидел за столом без наручников и был подозрительно веселым и бодрым, и недовольный следователь, который ночью их допрашивал по поводу драки, которую они якобы устроили. И ещё один мужчина в годах, родители Веры были на юбилее вместе с ним до самого утра, и когда Георгию Павловичу позвонили и тихо поведали кого они задержали, мужчина даже не сразу поверил дежурному, но голос капитана слегка дрожал и тогда полковник понял, что его подчиненный не шутит. Геннадий Петрович, однополчанин и хороший друг Отрады-старшего, изъявил желание посмотреть на преступницу. Не каждый день можно узнать, что образцово-показательную дочь твоего лучшего друга задерживает полиция, и такой момент упускать нельзя. Будь Геннадий Петрович бестактным, он заснял бы это все на камеру, очень уж интересная картина перед ними разворачивалась. - Наше вам здрасте. Тебя тут не пытали? – Снежный в ответ лишь отрицательно покачал головой. – А чего тогда веселый такой? - Смешной этот следователь, ночью на допросе пытался на меня еще три драки повесить, - шепотом ответил Вере Барс. Нина Николаевна обеспокоенно смотрела на дочь, Вера все-таки провела ночь в камере в ужасных условиях, совершенно не задумываясь, что девушке за годы её службы приходилось спать и на камнях, и на сырой земле, так что теплая камера, пускай и с деревянной скамейкой, это еще не самый плохой вариант. Отрада, на удивление матери, была весела и бодра, точно так же, как и этот незнакомые ей мужчина, сидящий рядом с ее дочерью. Женщина видя, как они между собой перешептываются, внимательнее пригляделась к нему. Он бросал на Веру взгляды полные нежности и крайней заинтересованности, словно он был в нее по уши влюблен. Снежный даже присел к ней поближе, чтобы почти незаметно, но ощутимо касаться её. Нина Николаевна перевела взгляд на дочь и едва слышно вздохнула, Вера была весела, но оставалась безучастна к мужчине. Она была со всеми, но не с ним. Мать покачала головой, прекрасно понимая, что если и есть что-то между ними, это не продлится долго. Отец же на дочь смотрел с напускной мрачностью, ещё по словам следователя он понял, что эти двое защищали потерпевшую, а не просто ни с того ни с сего устроили драку и довели несчастную девушку до истерики. Капитан Капустин был посредственным следователем, дальше своего носа не видел, но приходилось это нечто держать у себя в отделении, стоящих кадров очень было мало, по пальцам можно пересчитать. Этот самый Капустин смотрел на Снежного и Отраду с нескрываемой злостью, он хотел навесить на них парочку драк и закрыть наконец эти глухари, но на ночном допросе они в основном молчали и как один твердили «услышали крик о помощи, бросились помогать, мы добрые самаритяне». И сейчас ему следовало не ударить в грязь лицом перед начальством, допрашивая этих двоих, только до Капустина не дошла информация, что перед ним сидит дочка его начальника, точнее он пропустил эту информацию мимо ушей, а додуматься ума не хватало. Мало ли сколько однофамильцев на свете ходит, у него самого больше тысячи однофамильцев и, это только в Петербурге. И как только Капустин раскрыл рот, чтобы начать допрос, раздался громкий стук и в кабинет вошел один из многочисленных лейтенантов, который пробивал по базам данные Веры и Андрея. - По нашему запросу пришел ответ, - Георгий Павлович кивнул головой, мол давай продолжай, не тяни кота за хвост, - Снежный Андрей Николаевич, капитан первого ранга, бывший морской пехотинец, Спецназ ВМФ России, бывший боец отряда особого назначения «Тайфун», остальная информация засекречена. Отрада Вера Георгиевна, капитан-лейтенант, Спецназ ВМФ России, бывший боец 102-го отряда специального назначения по борьбе с ПДСС, бывший агент государственной службы УПСМ, остальная информация также засекречена. Капустин сначала взглянул на Веру, потом на своего начальника, шестеренки в его голове наконец с трудом заскрипели и до него дошло, кто перед ним сидит, а что ещё хуже, эта девчонка была не ниже его по званию и служит в спецназе наверняка вместе с этим мужиком, больше, правда, похожего на шкаф-купе для малогабаритной квартиры. И добилась она явно больше, чем Капустин за всю свою жизнь слов произнес в слух. - Товарищ полковник, разрешите идти? Я хочу допросить задержанных, – голос Капустина был тих и не уверен. – Благодарю вас за поимку преступников, вы нам оказали колоссальную помощь. Вера и Андрей едва сдерживались, чтобы не засмеяться, но кивнули головой, мол так и быть, пожалуйста. И как только дверь закрылась, дружно рассмеялись. - Засунь свои благодарности куда подальше, деятель! - Вера! – голос матери был строг, она не ожидала такого язвительного и грубого комментария от дочери, хотя и знала, что она остра на язычок. - Ой, Вера, тебя бы в ад на перевоспитание отправить, раз я не справился. - Меня в ад? Папа, пожалей бедных чертей, что они тебе плохого сделали? Им точно не нужен такой подарок судьбы, как я. Георгий Павлович усмехнулся и молча капитулировал, признавая своё поражение. Вера действительно была не подарком, дочь унаследовала сложный характер своего биологического отца, но с ней хотя бы Отрада-старший сладить смог. Девочка же, проблески нежности всё-таки были и девчачьи капризы у нее тоже присутствовали. Георгий всегда считал, что его дочь на 50 процентов пацанка, а на 50 процентов ласковая девочка-девочка, и как в ней это балансировало он понять не мог до сих пор. - Они вернут тебя через 30 минут после общения, язва. - Снежный, нарываешься на грубость, - Вера с улыбкой покачала головой и обратилась вновь к отцу, - Пап, нам бы телефончики и паспорта вернуть, которые у нас изъяли. И я хочу чай. Нет, лучше кофе. Последнюю фразу Вера сопроводила милой улыбкой, Отрада-старший никогда не мог отказать дочери, особенно когда она так на него смотрела и улыбалась. Любой каприз Веры выполнялся практически сразу же, если на работе полковника Отраду боялись и уважали все, без исключения, то дочь могла вить из него веревки сколько угодно и с годами это не изменилось, чему Георгий Павлович был рад. - И как же тебя, Верочка, в спецназ-то занесло? - Ой, дядь Гена, это долгая история, - Вера наконец посмотрела в сторону небольшой зоны отдыха, где у отца стоял журнальный столик и два дивана, на которых расположились её мать и друг отца. - А замуж то еще не вышла? - О! Да, да, меня этот вопрос тоже интересует, - тут же подала голос Нина Николаевна. - Мам! - Что «мам»? Я вообще-то внуков хочу понянчить уже! - Мам, ну какие внуки? Ты же ещё так молода и красива, да и в театре востребована, - Георгий Павлович тихо усмехнулся, и Вера тут же поняла, что все-таки сарказма поменьше нужно в интонацию добавлять. - А причем тут мой театр? - Как причем? Я рожу детей, но работу свою не брошу, и будущий муж сбежит, не выдержав графика и условий моей работы, а еще напора моего характера, поэтому на него полагаться вообще не стоит в этом вопросе, а с детьми кто-то должен будет сидеть, возиться, воспитывать и т.д. и т.п. Никто кроме тебя с этой задачей лучше не справится, живой пример я, – Вера торжественно указала на себя, гордо приподняв подбородок. - Поэтому тебе придется бросить театр и всецело посвятить себя внукам! - Знаешь, а ты права, рановато мне еще с внуками возиться. - Ну, вот видишь, мама, ты со мной согласна, отныне вопрос закрыт. Снежный подавил смешок, но у него это плохо получилось, поэтому все присутствующие обратили внимание на Барса. - Извините… - А это мой сослуживец и у нас выдался не очень веселый выходной, может сегодня будет лучше, - с легким намеком, который должен был понять только Снежный, сказала Вера. - О, я на это очень надеюсь, как и на то, что нам дали свет в доме. Наконец в кабинет вошла помощница Георгия Павловича и поставила перед каждым присутствующим чашку с горячим кофе, а Снежному и Отраде отдала их телефоны и паспорта. Важный документ они тут же спрятали в карманах своих курток, а потом включили мобильники. Тишину кабинета тут же разрушили звуковые уведомления о пропущенных звонках и смс. - Как ты думаешь: нас сразу прибьют или всё-таки выслушают, а потом прибьют? – жалобно протянул Андрей. - Судя по количеству звонков от наших, нас ждет страшная мучительная смерть, потом воскрешение, отправка на задание, а там уж как дело пойдет. Может, ну нафиг, не пойдем, а? - Не прокатит, - Снежный цокнул языком и в три глотка выпил кофе. - Булатов из-под земли достанет. Отрада тоже буквально проглотила свой напиток и они, попрощавшись с родителями Веры, отбыли на базу, где как их только не называли и не вспоминали, обещая показать все круги ада, только явись они в КТЦ. Снежный и Отрада появились в ИВЦ с момента включения телефона за рекордное время, 25 минут с учетом того, что ехали они из центрального района в самый утренний час пик. Ускорения им придавала мысль о том, что нарвались они, как минимум, на недовольный бубнёж начальства, а как максимум, на штраф и нехилый нагоняй от командования с занесением в личное дело. - Почему мобильники отключены?! Где вас черти носили!? – Булатов был зол, Нерпы сочувственно поглядывали на Веру и Андрея. - Мы провели ночь в камерах местного УМВД, – Барс не стал утаивать ничего и продолжил. – За драку. Кот и Тигр одновременно удивленно присвистнули, но одного уничтожающего взгляда Кошкиной хватило, чтобы замолчать, виновато потупив глаза. - Вы обалдели? А если бы вы получили травмы лица или других частей тела? О погружениях на месяц можно забыть, я уже не говорю о участие в операциях! Какого черта вы полезли в драку?! – Багира тоже решила вставить слово, а руки так и чесались надавать подзатыльников, как маленьким детям за плохое поведение. Молчал только лишь третий командир, Бизон здраво рассудил, что со Снежного и Отрады хватит сейчас гнева Булатова и Кошкиной, и просто сверлил их недовольным взглядом, от себя он тоже выскажет обязательно, но потом. - У нас просто обостренное чувство справедливости, - Вера чувствовала себя нашкодившим ребенком, которого отчитывали родители. – За драку, так написано в протоколах, которые уже порваны и выброшены. У нас теперь статус свидетелей. Да и дракой это считать нельзя, просто вырубили трех придурков, которые решили надругаться над девушкой. - И вы хотите сказать, что вас за это посадили на ночь в обезьянник? – недовольно проговорила Кошкина. - У них мыслительная деятельность такая же долгая, как и пищеварительный процесс у вомбатов, - не удержалась от сарказма Вера. – И нас приняли поздно вечером, запрос сделали только утром. Был разбой на Невском, они все там были. - Так, ладно, мы с вами позже еще раз поговорим и напомним, что такое дисциплина и зачем её нужно соблюдать, - Булатов устало вздохнул и открыл папку, в которой были вводные будущей операции. Вера и Андрей намек поняли правильно, тут же заняв оставшиеся свободные места. - Вомбаты? – удивленно переспросил Опер. - Милые близкие родственники коал, какающие кубиками, - ответила Вера и улыбнулась, присутствующие за столом недоуменно переглянулись. – Я серьезно.