Песнь о северном море

" Это каторга какая-то" — думала я, убираясь в засранной конюшне. Нахрена им кони? Тупой вопрос, знаю, что нужны, но зачему так много? Просто эти милые лошадки выделяют охренеть как много дерьма, больше чем все пятьдесят жителей деревушки. Слава богу, конечно, что я имею представление, как работать граблями. А иначе бы погнали бы меня отсюда взашей. Это, к слову, единственное задание, которое я умудрилась не запороть. Но а что они хотели? Что я, городская девчонка, умею прясти пряжу и стричь овец? Или чистить лошадей? А может ещё на костре готовить? Я, облюбованная и обцелованная девочка, торжественно заявляю, что не умею ровным счетом ни-че-го. И вряд ли мне поможет мой диплом. Нет, знания при мне, но что они дают? Здесь имеются свои специалисты, которым все доверяют и к которым первыми идут за помощью. И у которых опыта побольше моего будет. Грустно выдохнула. Ну что за настрой?.. С таким настроением в этом времени не выжить. Нужно брать себя, в конце-то концов, в руки. С неприязнью взглянула на образовавшуюся кучку. И что мне с этим делать? Не оставлять же так? Мне говорили собрать навоз, но не сказали куда. Думают, сама догадаюсь? Они явно ожидают от меня чего-то невообразимого наподобие мастерского ведения хозяйства? Да уж. По ходу придется спрашивать первого встречного, что делать. О, мама Мия, представляю как это будет выглядеть. С мольбой в глазах попрошу первого, несчастного встречного человека поднапрячься и не уронить достоинство стоящей перед ним леди и соизволит самому благородно прибрать кучку какашек. Едко усмехнулась, подтягивая всякий мусор к образовавшейся кучке, тем самым отлынивая от работы, лишь делая её видимость. — Тебе помощь нужна? Это было настолько неожиданно, что я уронила грабли. Пора бы перестать витать в облаках, это не приведет к добру. Да и вообще, это у них семейное?.. На меня смотрела непринужденно улыбающаяся Трин, с которой мы умудрились подружиться (наверное) за четыре дня моего уже сознательного пребывания в датской деревне. — Если не затруднит, — и неловко, но обаятельно улыбнулась, польщенная вниманием этой чертовки. — Нет, конечно! — она хлопнула меня по плечу, совсем по меркам моего времени. Трин, на первый взгляд, казалась девушкой молчаливой, но как всегда это бывает, первое впечатление оказалось обманчивым, и Трин, испуганная в день моего пробуждения, на самом деле была жизнерадостной и до жути болтливой особой. С двумя золотыми косами, она была первой красавицей на деревне. Голубые или даже небесные глаза постоянно смотрели с огоньком или какой-то искоркой, что не всегда означало ее хорошее расположение духа. Вот и сейчас ее очи светились недобрым огоньком, пугая меня открывшимися перспективами. Нечаянно прольет воду? Нет, такая банальщина даже мне надоела. Подставит грабли под ноги, когда я отвлекусь? Вероятно, но нет. Или может....? — Тебя, кстати, бабушка звала. Или может у меня паранойя. Просто Трин на редкость шкодлива и непоседлева, хотя для ее возраста это простительно. Ей четырнадцать. А выглядит, как совершеннолетняя! Завистливо закусила щеку с внутренней стороны. Я в ее годы была похожа на шарик, а не на подросшую красивую девушку. Но в мои года меня не собирались выдавать замуж против воли, вести дела по хозяйству, учиться делать полотна (или ткань), вставать засветло, ложиться затемно, купаться раз в неделю. И тут сразу вся зависть пропала. — А как же моя работа? — не то что бы меня это волновало, но так я расплачивалась с Тордис за ее помощь. Хотя пока что больше все портила. Но не суть. — Да не переживай, я доделаю, — она мило улыбнулась и принялась собирать то, что я нагребла. — Даже спрашивать не буду...— "...чем обусловлена твоя благодетель, милая моя Трин" прошептала я, спешно разворачиваясь в сторону моего временного убежища. Я здесь не особо долго, но успела познакомиться с некоторыми представителями молодежи этой деревни. Человеком я была не особо общительным и не особо замкнутым, но больше предпочитала одиночество, и к величайшему моему негодованию, мне в срочном порядке нужно налаживать, так сказать, контакт с местным населением. Подростков было значительно меньше, чем взрослых, но я в своем репертуаре, и как всегда не смогла нормально завести отношения. Их тут всего семеро. Совсем маленькие детки не в счёт. Трин, Далия, Ганвор, Хальфсен, Фреир, Торольв и Вивека. Если можно было слышать, как я произношу последнее имя, то цветы бы завяли, а живность бы передохла. Эта химера насилует мне мозг похлеще моей неуверенности. С таким дряным характером она явно в прошлой жизни была каким-нибудь орком. И знакома я, увы, с двумя и так понятными личностями. Почему она меня невзлюбила, понять я не могла, да и не стремилась. Ведь не всё должно быть гладко, верно? И Вивека, так сказать, с лучшими пожеланиями относилась ко мне как к человеку недостойному, дабы я не почувствовала свою жизнь в её родной деревне, как что-то значимое и важное прежде всего для неё, её семейки и вообще всех людей, населяющих эти дебри. Я шла по обычным тропинкам, заводящим незнающего человека хрен знает куда. Хвала небесам, что я не была таким человеком. Я думала, что датские домики сами по себе деревянные, а снаружи обложены камнями. Но нет. Это мне не Фареры, где деревьев нет и везде сплошь да рядом камни. В Дании много равнин и деревьев, что я смогла понять, когда одним прекрасным вечерочком решила прогуляться вне деревни. Вышла к побережью, кстати. Но тогда было жутко пасмурно, и я испугалась. Да, взрослая двадцати трехлетняя прекрасная девушка с волшебными глазами, идеальной фигурой и обворожительной улыбкой испугалась темноты. Я ещё и пауков боюсь. И тут как черт из табакерки перед моим носом из-за поворота вырулил рослый мужик, неминуемо сталкиваясь со мной. С рыжей, заплетенной в косички бородой, он испугал меня своим выражением лица. Антуражу добавлял перекинутый через плечо топор. — И-извините, — проблеяла и шарахнулась от него в сторону. Он зыркнул на меня так, словно был духовным отцом Вивеки и таких, как я, даже на завтрак не ел — заглатывал целиком, не оставляя даже трухи от косточек. Так вот, он прошел мимо. Немного оглянулась и почти пропищала, когда бугай одновременно со мной обернулся, дабы получше разглядеть мой несравненный силуэт. Сделала вид, что не заметила его взгляда и, насвистывая весёлый мотивчик под нос, ускакала прочь. Отойдя на достаточное расстояние, схватилась за сердце. Ничего себе доброжелательные жители небольшой датской деревушки. Я понимаю, что есть за что меня невзлюбить (нет, не понимаю), но это перебор. Я одного несчастного мужичка сегодня утром, когда пыталась порубить дрова (Тордис опробывывала почву, к чему именно у меня лежит талант. Проблема была в том, что ни к чему и даже больше — я ломала всё на своём пути), чуть рукояткой по морде не зарядила. Так нечего было ко мне сзади подходить! Я, когда сосредоточена, до безумия пуглива! Много ума не надо, дабы понять что этот рыжик — моя несостоявшееся жертва. Я надеюсь, что не нажила себе второго врага за эти дни. Домик Тордис расположен чуть дальше всей деревни и идти до него немного дольше. Но для меня это даже плюс. Всю деревню можно обойти вдоль и поперек минут за пятнадцать, настолько она была крошечной. Но за неимением цифровых или текстовых обозначений можно было легче лёгкого запутаться, если идти не по прямой. Выхожу за ее пределы и просто добегаю до закрытых дверей. Она ж заждалась, наверное. — Я пришла! — Не за чем так кричать, — Тордис собиралась открыть дверь, замерев с приподнятой рукой. — Ой-ой! — еле протиснулась в щёлочку между стеной и Тордис, — звала? — Звала. Ты все закончила? — она прищурила глаза и несколько надменно, но чертовски утонченно приложила указательный палец к подбородку. — Да, конечно, — и неловко почесала висок, избегая вида её лица, — легче только воздухом дышать и портить дух помещения, — посмотрев в ее коварные голубые глаза, добавила, — Трин помогла доделать. Чему-то про себя кивнув, Тордис вернулась за свое рабочее место, продолжая, видимо, прерванное ей же самой дело. Она перебирала травы. Тихонечко умостилась рядом, опершись спиной о стену. Если посчитать дни моего пребывания здесь, то можно ужаснуться. Неделя. Неделя в десятом веке. А мама ведь переживает. Не говорю наверное, потому что так и есть. Она всегда сильно переживает за меня и для неё было целое испытание отпустить меня сначала в университет учиться, а потом и в другую страну отдыхать. Ох, что же делать?.. Нас отделяет друг от друга тысяча лет. Едва сдерживая надрывный вздох, закусила нижнюю губу. В голове не укладывается. Десятый век. К глазам подступили такие привычные слезы. У меня ж все в двадцать первом веке. Родители, сестра, бабушка, дедушка, кот. Его же кормить никто не будет! Младшенькие девочки и в общаге его не больно кормили, у одной аллергия была, другая просто кошек не любила. Пришлось мне, доброй и слишком альтруистичной душе, кормить и поить моего любимца. Животных же нельзя в общагу, поэтому на улице оставался. А сестра? Я к ней после путешествия обещала заехать. Не виделись столько лет, только созванивались. И не увидемся столько же. До крови закусила губу. Настя, если начнёшь плакать, то упадешь в своих же глазах. Не позорься. Вон, подростки с их скачками настроения по-адекватнее себя ведут. Сердце застучали где-то в глотке. Глубоко дышу, дабы успокоиться. Нет, нельзя мне отдыхать и в тишине сидеть. — Тордис, есть ещё какая-нибудь работа? Она отвлеклась, точно закатила глаза, с секунду раскаялась перед своими богами за спасение столь неугомонной и проблемной девчонки и с еле видными недовольством ответила: — Можешь постирать бельё. Опечаленно посмотрела на ее профиль. Она серьезно? Тут такая же история как и со стрижкой овец и рубкой дров. Аховая. Мы уже перепробовали многие дела, но давать стирать мне не рисковали. Людям же ещё ходить в этой одежде. —Только уже все перестирали, завтра только сможешь приступить, а сегодня можешь отдыхать. Мне было дико неловко, потому что говорила она с явном сарказмом. Ну здешним же это умение не с молоком матери передалось? Ну вот. Значит, и мне нужно только научиться, и я буду не совсем бесполезна! Воодушевленная этой мыслью, я выжидающе посмотрела на Тордис. Как почувствовав мой взгляд, она хмуро повернулась. — Даже не думай, я учить тебя не стану. Прости, но это зависит не от тебя. Я здесь доминант, я здесь альфа, я здесь... чёрт. Умоляюще сложила руки и с благоговением уставилась на повернувшуюся блондинку, выглядившую столь высокомерно и гордо, что мне стало как-то неуютно в её обществе. — Ну пожалуйста, Тордис! Я правда не буду все портить! Она глубоко вздохнула, словно ловила ускользающее умиротворение. — Трин попроси, у меня времени нет. Надула губы, делая вид как бы милой девочки. Ну вот так всегда, хочешь сделать как лучше, а никто не ценит твоих порывов. А сами же потом запрягут куда-нибудь, а я и не смогу выполнить это поручение! Та же стирка! Ну кто в двадцать первом веке стирает вещи в море? Вот именно, что никто! Закинул в стиралку и иди по своим делам. А тут так не получится, здесь учиться надо... — Тогда пойду прогуляюсь. — Только недолго. На том и порешали. И чего звала-то? Волнуется, лишь бы не накосячила? Я совру, если скажу, что пребывание здесь бьёт по моему самолюбию, гордости и достоинству не хуже дубинок, мечей, щитов, кинжалов, какое там ещё оружие есть..? В общем, уничтожает меня, давит по всем болевым точкам и порождает во мне чувство страха перед неизвестностью. Как-то так. Ходить по деревне желания не было никакого, а вот по побережью... Выхожу из домика и замираю. Чего греха таить, закаты — моя страсть. А уж живописные закаты, так ещё и над морем... Это просто нечто. Пылающий янтарный диск медленно опускался к как светившемуся позолотой горизонту. Облака, бывшие на небе все дни моего пребывания в деревне, расступились перед такой красотой, амфитеатром окружая жгучую красками полосу света. Все это особо сильно контрастировало на фоне находившегося сзади пасмурного серого неба. Казалось, даже ветер стих. Спокойное море, покрытое переливающейся рябью, отражало заходившее солнце на своей глади, приводя меня в восторг. Как-то забылись все мои насущные проблемы. Голова была приятно пуста, и сама не заметила, как ноги понесли меня к берегу. Там должно быть ещё красивее.. — И вправду... Меня словно не отделяло ничего от воды. Море казалось безграничным, заполняющим все окружающее пространство!.. Куда ни кинь взгляд — море, море, море... Океан. Широко улыбнулась, думая, что закаты в десятом веке ничуть не хуже чем в двадцать первом. — Здесь редко бывает так красиво, — даже почти не испугавшись, обернулась к говорившему парню, — особенно осенью. — Никто просто не замечает.. — шепчу, не надеясь, что меня услышат, показывая себя той самой загадочной, изящной и милой леди из романа, в которую потом влюбляются все красавчики. Для пущего эффекта заправляю прядь коротких волос за ухо и показываю миру лёгкую улыбку. Здесь все на подбор красавицы и красавцы?.. Да, и всё-таки нордический тип лица — просто загляденье. Боковым зрением глянула на всё ещё незнакомого молодого человека и тут же вновь отвернулась к морю, не выдавая своего довольства ничем. Волосы у паренька были черные, как смоль, а голубые большие глаза могли украсть не одно женское сердце. Но главное — рост. По нему видно, что ещё подросток, но росточком уже выше меня будет. Чёртов красавец, чтоб его моль покусала. — Почему же ты так думаешь? Я вот замечаю. Не разворачиваясь до конца, отвечаю, таинственным взглядом всматриваясь в даль, ища в закромах своей личности всё своё красноречие и больше, больше утончённой красоты: — Здесь каждый день красиво. Не только на небе, но и на земле. Осенние равнины, красочные деревья, да даже ваши домики — все столь обворожительно, что незнакомый человек, могу дать тебе слово, продал бы душу за один только вид, за один только взгляд на эстетику этих мест. Он ничего не сказал. Да и я резко перегорела желанием болтать с каким-то мальчишкой. В какой-то момент я села на землю, свернувшись в позу эмбриона. Даже когда солнце село, я продолжала всматриваться в темнеющую даль. Волны то набегали на берег, то возвращались обратно, не доходя до меня жалкий метр. Я про него и забыть успела, думала, что ушел. — Я Хальфсен. А ты же та чужестранка, которую ведунья на берегу нашла?.. Это было не тактично, но ему правда было интересно, хоть он и старался не показывать этого. — Да, она самая, — наверное, давно я не давила из себя глупой величественности и важности. — Скучаешь по дому? — он задал совсем не ожиданный вопрос, я даже успела изумиться его наблюдательности. — Немного, — грустно улыбнулась, заправив выбившуюся прядь за ухо. — А.. расскажешь, как там?.. ну, в другом мире? Не самое удачное в данном случае словосочетание. Ему серьезно это интересно? Да и что я могу рассказать? — Ничего особенного. Там так же, как здесь, только теплее. Он разочарованно выдохнул. — Почему же ты тогда постоянно грустна? Этот Хальфсен что, наблюдал за мной? Это жутко. — Там мой дом. В том неособенном месте мой дом, — раздраженно поворачиваюсь и смотрю в его глаза с укором. Ну вот зачем? Зачем напоминать? Поджимаю губы и, расправив складки на юбке, которую, как и всю одёжку на мне, любезно предложила мне Тордис, поднимаюсь в полный рост и иду прочь отсюда. Ну вот кто так делает? Он молча смотрел мне вслед, я это спиной чувствовала. На улице делать уже нечего. Спешно поворачиваю к домику ведуньи. Стоило бы спросить, где они купаются. Было бы смешно, если в море. Но я не думаю, что здесь нет какой-никакой бани. Понимаю, что ради меня никто не будет ее топить, но я скоро жир с волос выжимать смогу. И мне это категорически не нравится. Поэтому ноги в руки и бегом упрашивать Тордис. — Нет. — В смысле нет? Меня скоро море отторгать из-за грязи будет! — в исступлении развела руки, попридержав в узде своё остроумие. — Нет, значит нет, — ее отказ потряс меня до глубины души. — А когда можно будет? — боги, такая надежда в голосе, Тордис, ты обязана сказать мне. — Мы моемся по субботам. А она завтра. Дотерпишь уж. Промычала что-то нечленораздельное себе под нос и побрела до своего лежака. Я из-за стыда не могла попросить этого первые несколько дней, потому что и так принесла туеву хучу неприятностей. А мне, оказывается, никто бы ничего и не сделал. Зашибись. Но завтрашнее купание успокоило мое взбунтовавшееся сознание. Мне же оставалось только плакаться в душе о потерянных благах каждодневного душа. Ну а что ты хотела? Тем более, это не к одной тебе такое, а ко всем жителям деревушки. О боги, это получается у них общая комната для купания? Мне этого в общаге хватило! Мне нужно личное пространство, что б его! Привыкай, Настька, привыкай.