Песнь о северном море

Если бы существовало слово поганее шторма, то оно сто процентов имело бы значение моих внезапно появившихся соплей, полусонного состояния и гребаного постоянного желания сходить в туалет. Последнее я хотела особенно сильно. Оттого я стала нервной, нервной и ещё раз нервной. Но мучения почти закончились. Из разговоров йомсвикингов я поняла, что до Йомсборга всего ничего. Одежда только-только успела высохнуть, как на горизонте увидела тонкую полоску земли. Такого счастья я не испытывала со времён школы, когда утром я понимала, что заболела. Сердечко затрепетало, и не применула почти восторженно улыбнуться. Я выжила! Выжила, чтоб его! Не было никаких сомнений, что это тот почти легендарный город. Боги и богини, я так нового года не ждала, как приближающейся высадки. И не было того пресловутого волнения, как в самый первый день. Мне было просто все равно. Вообще плевать с высокой колокольни. Пусть там этих вояк ещё больше, пусть там страшный и ужасный вождь и, даже не сомневаюсь, его ближайшее окружение из таких же как Флоки воинов. Я, чтоб его, хочу нормального туалета. И никто меня не остановит. Потому что ходить в туалет за борт — это ниже моего достоинства. Я, твою налево, выросла в цивилизации, где на каждом корабле есть мало-мальский санузел. Да мне банально было стыдно, чёрт возьми! Конечно, все эти дни я не могла держать всё в себе, и в какой-то момент мне даже стало настолько похрен на чужое мнение, что я пошла и... развернулась обратно. Рядом же плыл ещё один корабль, чтоб ему провалиться. Надеюсь, что на суше дела с этим щепетильным вопросом состоят иначе. По-другому я просто кокнусь в этом десятом столетии. Я и так еле-еле душа в теле, и без интернета выживаю только благодаря невербальным молитвам: постоянно что-то подпирает меня взять в руки телефон. Но нет. Он уплыл куда-то вместе с одеждой на глубину морскую. И так проблемы, накапливаясь одна на другую, делали из меня вечно недовольную, вечно хмурую и вечно матерящуюся страдалицу, не способную даже на обычные вещи. Не этого, ой не этого я хотела, отправляясь в лучших чувствах на Фареры. Конечно, ясно-понятно, я хотела уединиться с самой собой и нетронутой природой, и то, что я с широкого плеча получила, совершенно не соответствовало ожиданиям. Вот ни разу. Ни одного попадания. Всё мимо. Жаждая получить долгожданный покой, тишину и, мать его, нетронутую природу дальнего края, я ехала только ради отдыха от суеты и вечного шума. Ибо в тишине приходят самые лучшие мои идеи и мысли. Но главный, конечно, во всей моей поездке был отдых. Но как же так, у меня да все пойдет по плану. Я в принципе не жалуюсь, но так-то не этого-то хотела. Их командир подошёл незаметно моему слуху. Прибывая в мечтаниях, где я внезапно для всех прыгаю в море, плыву брасом и доплываю до, падла, слишком медленно приближающегося берега, я вздрагиваю и чуть ли не шарахаюсь от неожиданного прикосновения. Во все глаза смотрю на этого бегемота. — Мы скоро причалим, собирайся, — он тут же убрал руку с плеча, уже видя мое лицо напротив своего. Ошарашенная, в расстерянности хлопаю глазами, в голове перебирая все варианты его личного ко мне прихода. Хочет незаметно сбросить в море? Предупреждает, что на суше мне хана? Кажется, он не так уж и больно дотронулся до меня... Что это, чёрт возьми, значит? — Ага, — киваю и недоуменно смотрю на него. Ну, и что дальше, великий сыщик? Что тебе дало, что ты лично подошёл ко мне? Можно ли считать, что я таким образом поднялась по иерархии с никому не нужного, кроме Тордис, пассажира до никому не нужного, кроме Тордис и стремного мужика с мечом, человека? Тем более, не проще ли попросить кого-то об этом или вообще не говорить? То, что он сделал это по доброте душевной, не рассматривалось мной, как абсолютно нереальное, выходящее за рамки фантастики предположение. Здесь какой-то подвох? Может, он проверяет меня? По лицу что-то смотрит? Хочет увидеть какую-то реакцию? Или желает по маленьким крупицам составить портрет моей личности, проанализировать его и вывести вывод о том, что я какая-то мутная? Я не понимаю. На его бы месте молча игнорировала бы такого навязчивого пассажира. А этот подошёл и предупредил о приближении земли. Но на всякий случай успокоилась и хмуро уставилась в ответ, буквально вгрызаясь взглядом в его глаза. Поза открытая, руки по швам, незаметно шире расставила ноги, чтобы показать свою, чтоб его, уверенность. Он точно замышляет какой-то хитроумный план, отвечаю. Он, кстати, ещё смотрел на меня и никуда не собирался уходить. — Вы хотели что-то ещё? Целенаправленно обратилась в уважительном тоне. Не все же, как Тордис, не терпят подобного? Голос твёрдый, через силу не опустила голову, когда тот почти, казалось, хотел одним взглядом раздавить меня. — Нет, я просто задумался, — он ответил немного погодя, когда я уже и не надеялась услышать ответ. — А, — глубокомысленно изрекла, со скепсисом смотря в его глаза, — ясно. В воздухе так и плескалась неловкость, сродни воде под кораблем. Нужно было ещё что-то сказать, но я просто не знала что. Он ещё так выжидающе смотрел на меня, будто бы он раскусил все коварные домыслы, которые по прибытии я хотела сотворить с его ненаглядными друзьями. Может, он думает, что я пользуюсь доверием Тордис? Она не захотела оставлять меня, хотя могла взять, допустим, Трин. И потому гложит квадрата червяк подозрения, и тот по доброте душевной дал мне возможность сознаться? Я не особо общительный человек, и я не могу подхватить разговор и не всегда могу направить его в нужное русло, когда это необходимо. Просто не знаю как. Если я говорю о чем-то, то это обязательно будет что-то не связанное с великими планами, как обвести вокруг пальца ведунью на краю Дании. Только этим и занимаюсь каждый день. Сдержала напрашивающийся цок. — О чем вы так долго думаете, смотря на меня? — подозревающе сощурила глаза, сложив руки на груди, сжав ладони в кулаки. Ты меня бесишь, придурок. А ещё пугаешь, идиот. — Ты обычная, — ох ты ж твою мать, да ты что. Быть того не может. А я-то думала, что у меня звезда во лбу горит и что все мне должны. Флоки все ещё глядел мне в глаза, а я изо всех сил старалась не отвести их. Приподняла бровь, — а пекутся о тебе, как о зенице ока, — не сказала бы, хотя... — Тордис не тот человек, который позволит сидеть на ее шее. А тут она ещё и сочувствует тебе. И это странно. Кто ты такая, что бы так к тебе относилась женщина, строгая даже со своими сыновьями? — сказав это, Флоки задумчиво нахмурился и как-то лениво оглядел моё прекрасное лицо. Ошарашенно уставилась на него. Внезапный, иррациональный, непонятный страх вспыхнул в груди. Моментально переключилась, ведомая мыслью о собственном лице и слишком явном испуге, направив резкое и острое чувство, похожее на нежданно пришедший гнев, в глубокий, серьезный взгляд. Что он имеет в виду? Что Тордис заботится обо мне, потому что я какая-то особенная? Чертыхнулась про себя и натянула не то неловкую, не то уничижительную усмешку. Я не могу точно утверждать, но она могла догадаться, что я далеко не отсюда. Может быть, она путем размышлений догадалась, что я не с этого времени? Сколько бы ни было между нами различий, люди, жившие десять веков назад, вряд ли были тупыми и совершенно не способными на банальный анализ ситуации. Слишком многое указывает либо на моё иностранное и притом знатное происхождение, либо на титул пресловутого путешественника во времени. То же неумение вести хозяйство. Какая женщина этого времени не умеет нормально шить, доить коров? Оттого и отношение другое. Конечно, можно подумать, что первый вариант самый вероятный и возможный. Но тогда бы во мне преобладали прекрасные качества избалованной, наглой и высокомерной девчонки. Не хочу показаться скромницей, но даже если я и высокомерна или избалована, то ну очень уж слегонца. Я среднестатистическая девушка своего времени, которая многое не умеет, но на многие вещи иду с охотой. Да, могу показаться наивной, но я не глупа. А командир это заметил. И подумал, что я пользуюсь своим положением. — Мне льстит то, что вы считаете меня единственной в своем роде, но я ни в коем разе не стала бы обманывать Тордис. Просто не способна на это, — конечно, я приумножала славные свои качества честности и благоразумности, — а дальнейший разговор я считаю неблагоразумным. До свидания, — я словила его тяжёлый и недовольный взгляд, внутренне матеря слишком любопытного засранца, и, дабы не дать этому человеку даже на секунду подумать, что я его крою всеми красноречивыми оборотами, которые только знаю, спешно отвела глаза, уже намереваясь улететь одуванчиком по направлению ветра. Кто-то резко схватил меня за плечо и грубо затолкал за свою спину. Тордис встала впереди меня, таким образом закрывая от воина. Уже не в силах сдерживать испуг, ахнула, словив в кулак почти приступ тахикардии. Она в этот момент показалась мне то ли воительницей, то ли злобной до чёртиков химерой: черты лица стали острее, взгляд потяжелел, спина была ровная, руки сжались в кулаки. — Чего мою ученицу тревожишь? — взгляд стал выказывать чистое презрение к ничтожному существу перед ней, словно то совершенно не понимало своё место и кичилось им, как чем-то в самом деле стоящим, — проблемы к ней? Так давай, скажи мне, я так же, как и она, имею право их знать. Флоки на это заявление весело хмыкнул, заставляя прийти в мою голову догадку, что он лишний раз убедился в своем предположении, известном лишь ему, оттого ещё более мерзком и раздражающем. И решил молча удалиться. Тордис чуть ли не скалилась, словно вздыбив невидимую шерсть. Шокировано смотрю на её профиль, осторожно касаясь ее плеча, выводя из своеобразного транса. — Не водись с ним, — лёгкая хрипотца, голос приглушён, губы на вид пересохли, — он тот ещё плут и хитрец, не заметишь, как окажешься с проткнутой мечом грудью, — она выдохнула, разворачиваясь ко мне и берясь за плечи, когда я сама завороженно наблюдала за движениями её губ, — поняла? Неопределенно кивнула. — Возможно, я догадываюсь, почему ты так ко мне относишься, но, — вдохнула побольше воздуха, с волнением, внезапным страхом за свою жизнь посмотрев в голубые глаза, ощущая лёгкую дрожь рук. А ведь меня и правда могут... Часто проморгалась, — но, пожалуйста, Тордис, не нужно принимать меня за ничего не понимающего ребенка, не способного на банальные вещи. Я ценю тебя и твое беспокойство, — в горле что-то сжалось, словно я стояла перед моим убийцей, давшим последнее слово, — спасибо за то, что помогаешь мне, — выдавила улыбку, — и прости, если обидела. Честно, я была готова, что она возмутится и кардинально изменит свое отношение ко мне. Но она, напротив, звонко рассмеялась и растрепала мои волосы. Что-то в груди обрушилось, облегчением залегая на дне. Нервно, но почти счастливо улыбнулась. Кажется, она из тех людей, которые абсолютно непредсказуемы в своих действиях. — Я услышала тебя, но только и ты меня послушай, иначе и я не буду этого делать, — Тордис насмешливо оглядела моё определенно очумелое выражение лица, — и хватит смотреть на меня волком. Я давно поняла, что ты немного не отсюда, — поняв, что меня раскусили, как орешек, виновато посмотрела в голубые глаза. Она весело усмехнулась, — все в порядке. И если ты думаешь, что ты способна меня обмануть, как считает Флоки, то нет. Ты слишком незрела и наивна, Ана, — сразу же нахохлилась и с возмущением открыла рот, дабы опровергнуть слова ведуньи. Да я сама зрелость и коварность! Да мне палец в рот не клади! — но помогать я тебе не перестану. Считай, что так я очищаю жизнь от совершённого и возможного греха. Договорились? — Договорились, — пробурчала и подала ей руку для пожатия. Это всё очень хорошо, но моё эго опять задели. Ну что за столетие хамов!.. Она стукнула меня по лбу и усмехнулась. — Сотри это выражение с лица, смотреть на него больше не могу. — Ладно, — хмуро посмотрела не неё, как бы вся из себя такая гордая, показательно криво улыбнулась, поправила волосы и внезапно громко чихнула. — Как ты заболеть умудрилась? Проблемная...точно не с этих земель. Здоровье ни к черту. Я хотела рассердиться, но сдержалась, вместо этого стараясь как-то незаметно убрать сопли с лица и рук. Ну ёкэлэмэнэ! Вообще-то, у меня ещё очень даже хороший иммунитет и стойкость к разного рода болезням. Просто сейчас я немного подхворала. Это ещё и разность климатов сказывается, между прочим. — Решено, помогу тебе на суше. Тут ещё и выронить в море травы не хватало. Зима близится, а без травок я, как без рук. А ты можешь быть на редкость неуклюжей. Сморщила нос, потерла ладони друг о друга, поёжилась от лёгкого дуновения ветерка и с чувством выпалила: — Я в шаге от мятежа. — Вот ведь вздорная рыбёшка! — она опять дала мне подзатыльник, да такой силы, что я поперхнулась. И после, когда ведунья отвернулась, меня посетили уж слишком удручающие мысли. Кажется, я начинаю привыкать.

***

Судёнышко покачивалось на волнах, неминуемо приближаясь к Йомсборгу. Скажу начистоту, не волновалась я, когда находилась в километрах десяти от города. Но вот сейчас эмоциональность и впечатлительность, доселе умудрявшиеся мне отчасти подчиняться, чертовски не вовремя давали о себе знать. Я никогда не видела настоящих средневековых крепостей, а эта оказалась такой огромной по сравнению с домиками, расположившимися под нею мелкими точками, что я ахнула. Крепость, как и ожидалось, была выстроена из дерева и напоминала круг. Под стенами была вырыта глубокая яма, наполненная водой. Опечаленно вздохнула, нихренашеньки не понимая, на кой чёрт это сделано. Разве это настолько необходимо? Я не отрицала, что, возможно, очень уж нужна. Ладно бы, если вокруг города была сплошь да рядом вода и чуть-чуть земли, тогда бы я оценила надобность этого сооружения. Но она просто окружала крепость и все. Конечно, меня бы не особо волновал этот вопрос, если бы я не переживала насчёт того, что свалюсь прямо в ту обязательно ледяную воду. Как бы я не признавала неуклюжесть частью своего существа, но она определённо имела место быть. Но, скорее всего, я просто-напросто не догоняла, как всегда. Окей, приму как данность. Но главное на берегу стояло дохрена народу. И все выстроились ровными рядами, чётко очерченными полосами белого цвета. Вот тут-то лёгкая как бриз паника подкатила к горлу. Зачем так много людей?.. Они же не боженьку и даже не короля встречают, а милую старушку Тордис, нелюдимую точно так же, как едкую и противную. Глубоко вздохнула. Не ищи логику там, где её нет. И вообще. Господи, помоги. Нужно только при викингах такое не ляпнуть. Обхватила занывшую голову рукой. Ну привет, чего так долго не было? Я скучала. Думала уж всё, головная боль меня покинула. Но слава богу, обошлось. Грустно понурила голову, нахмурившись. Так, Настя, главное — не паникуй. Даже если эти люди и могут тебя убить, то им придётся попотеть: бегаешь ты быстро, не забывай. Захотят надавить морально и заставить прийти к мысли, что суицид очень даже не плох, помни — упасть духом тут не вариант. Лучше водись с одной только ведуньей или же... Стоять бояться. Почему я сразу думаю о плохом? Может, меня там с распростёртыми объятиями ждут? Вряд ли, конечно, но... Ладно, буду надеяться на лучшее и готовиться к худшему. А корабль-то все ближе и ближе приближался к этим страшным дядечкам. Буду держаться близ Тордис, это даже не обсуждается, но что потом?.. Разберёмся, конечно, но... — Только не начни шутить, — она говорила это серьезно, без нотки веселости, — иначе тебя точно в море бросят. И палкой как котенка сверху добьют, чтобы не всплывала. Передернулась от живости вообразившейся картины. Класс, спасибо, теперь я в полнейшем порядке. Принялась глубоко дышать. Иногда это правда успокаивает. Закрываю на какое-то мгновение глаза, ощущая кожей ветерок и лучики выглянувшего из-за плотных серых туч солнца. Уши ловили шелест моря, и внимание резко сконцентрировалось на моей поразительной способности стоять не падая на корабле. И начиная с какой-то секунды, сердце перестало биться, как умалишённое. А открыв глаза, вижу занимательную картину: мы причаливаемся. Все мое спокойствие как рукой смахнулось, когда я увидела стоящего перед всей толпой мужчину. Волосы светлые, лицо серьезное, а одет по-богатому. Это же не вождь, верно? Я не готова! Секундочку! Но все уже собирались выходить на землю-матушку, и Тордис не была исключением. Цепко взяв меня за руку, она пошла прямиком к этому пугающему человеку. Когда же я ощутила прекрасную в своём частом проявлении панику от того, что ногой встала на берег, то к лицу прилил жар, а в голове бросились с небоскреба две последние нервные клетки. Секундочки не хватит, чёрт возьми!.. — Здравствуй, матушка, — он заговорил неожиданно, заставив слегка вздрогнуть. Голос был низкий, громкий и твёрдый, каким и должен быть у лидера. В туалет захотелось несколько сильнее. — И тебе не хворать, Сигвальди, — ее тон был настолько холодный, что даже я обалдела. Это же ее сын? Почему столько отчуждённости в голосе? Неужели их отношения такие плохие? — Кто это? — оп-оп, пожили и... он показал головой на меня, хмуро глядя ведунье в глаза. Тордис ответила таким же мрачным взглядом. По спине побежали мурашки. Отлично, тест на родство пройден. Девяносто девять и девять десятых процентов. — Моя ученица, — я бы возмутилась такой односложностью ответа от родной матери. Тут точно где-то собака зарыта. Всеми мыслями я умоляла себя стоять прямо и просто молчать. Но по глупой привычке в минуты страха я постоянно идиотски улыбалась, поднимала брови и словно глядела в никуда. И сейчас я старалась как никогда оставлять на лице маску спокойствия. Сигвальди выглядел ожидаемо недовольным. Он как на грязь посмотрел на меня и перевел взгляд на позади него стоящего йомсвикинга. Уголок губ нервно дёрнулся, и я всё-таки придурковато полуулыбнулась — Отведи их. После этой фразы, как от сердца отлегло. Но страх так просто не отступал, и только когда мы с ведуньей прошли мимо её сыночка, сердце перестало бешено стучать. Но, как же без этого, меня чуть-чуть попреследовали мыслишки о том, что меня вот прямо сейчас подстрелят из лука или уложат с одного удара в затылок. Но с каждым пройденным шагом это дерьмо уходило из головы, и в какое-то лютое мгновение мною завладели типичные мысли: вот сейчас как зайдём в апартаменты, как отдохнем..! Но туалет тоже поищем, ведь должна же я удостовериться в его наличии. Уже отойдя на достаточное расстояние, заметила, что возле кораблей всё ещё стояли люди во главе с даже издалека видевшимся человеком с сеном на голове. Флоки. — Странно, где же второй... Тордис шептала это как специально, чтобы я поинтересовалась, что мне было только на руку. Обернулась на её голос и заинтересованно спросила: — Кто, Тордис? Та как-то странно улыбнулась, но через миг приняла вид строгой и совершенно недовольной женщины. — Сын младший мой. Как всегда дурью мается, олень рогатый. Хоть бы мать встретил, олух обнаглевший. Широко, с примесью лёгкого возбуждения, вызванного нервным состоянием, улыбнулась. Это мило, что она так называет своего сына и что так бухтит. Ну-с, а сейчас посмотрим, что нам уготовил вождь. Прям горю от нетерпения.