Песнь о северном море

      Встретиться с девкой было полной неожиданностью. Он долго ждал родную мать, но увидеться с ней в день ее прибытия так и не смог. Прийти к ее дому вечером он посчитал самым правильным решением, не говорить же ему, что он в самом деле проспал? Отговорки придумывать не хотелось, а зная характер матери, он мог ещё за это по ушам получить. Вот смеху-то было, если командиру йомсвикингов надрала бы уши мать. Вот и решил подождать на улице, а точнее - на крыше. Надеялся, что когда Тордис выйдет, она не смогла бы сразу на него разозлиться. Так, постояла бы, поругала бы для виду и они с ней нормально бы поговорили. Но к его удивлению, вышла совсем не она. В темноте было плохо видно, но он смог разглядеть не больно высокую фигурку девушки, совсем непохожую на статный силуэт его матери. Она, казалось, даже не заметила его, забираясь с горем пополам на крышу, и не собиралась делать это впоследствии. Торкель, конечно, не думал, что он настолько незаметный. Его даже немного оскорбило такое отношение и поэтому он дал знать о своем присутствии. - Ты кто? Девушка смешно дрогнула и, чуть не упав, глубоко задышала от испуга. Надо же, и вправду не заметила. - Конь в пальто. Она либо плохо его разглядела, что очень маловероятно, либо имеет в запасе несколько запасных жизней. В темноте этого не было видно, но он приподнял брови. А потом она, кажись, пригляделась и, что было заметно по осознанному взгляду, испугалась. - Эээм, я тут с ведуньей, то есть Тордис, да. А то он не знал. Но что было похвально, она быстро взяла себя в руки и достаточно мило представилась, глядя нечитаемым взглядом в небо. - Я Ана, а ты..? - Торкель. - Приятно познакомиться, Торкель. Ну и кому ты врешь? По напряжению же вижу, что совсем не приятно. Так уж и быть, сделаю тебе одолжение. - Может ты уйдешь? А дальше произошло то, что он совсем не ожидал. Они вступили в своеобразную перепалку. Кто бы знал, что в этой барышне так много наглости? Ее эмоции читались так же легко, как с лица Валборг, и было заметно, как она уже сама хочет уйти. - А может, ты мне понравился. Если бы это было сказано не на крыше при свете луны, не в Йомсборге и не ему - честно, он бы растаял. Девушка шокированно уставилась в одну точку. Забавная. Прям смехотворная до чертиков. Интересно, как она дальше собирается выкруч.. Если бы она была мужчиной, то он не смог бы ее аккуратно схватить за шиворот при попытке побега. Над ней хотелось ещё хоть и мысленно, но посмеяться. Все эти начавшиеся ее дрыганья переводили его толи в восторг, толи в злость. Так ещё ее не пойми откуда взявшаяся истерика окончательно довела его. Ничего себе, она вывела его из равновесия всего одним разговором. Честно, он не хотел ее бить. Но те эмоции, отразившиеся на ее лице дали ясно понять где-то на переферии, что она придется ему по душе. Конечно, она его послала. Но ясно было одно. Они друг друга запомнили.

***

Увидеть ее на следующей день, так ещё с таким серьезным лицом стало для него небольшим удивлением. Он и не думал, что она взъестся на его друга Торса из-за того, что он считает вполне приемлемым и привычным. Но такой складной речи он точно от нее не ожидал. Он смотрел на нее, а видел отличного от всех них человека. Странного, но оттого манящего. Эта Ана его заинтересовала. И хоть он понимал, что Тордис ей такой разнос устроит, но не мог не восхититься ее смелости. А ближе к ужину, подходя к дверям кухни, он услышал настырно сдерживаемые всхлипы. Хотя это было больше похоже на заглушенные рыдания. Торкель понимал, что подслушивать как-то не ахти с его стороны, тем более прислугу, но поделать ничего с собой не смог. А ревела та смелая девушка. Вся в изорванной одежде и с дрожащими плечами, она сбоку была схожа с жертвой какого-нибудь насильника, что было в Йомсборге делом обыденным. Она опять его не заметила, что начинало раздражать. Но он и слова сказать не мог. Что-то противоестественное было в ее рыданиях. Торкель понимал, что это - абсолютно что-то дефектное, аномальное, что последнее, что он ожидал от нее увидеть - слезы. Зная эту Ану с два дня и причем не очень хорошо, он понял - он не хочет смотреть на...это. - Наглая баба, да командир? - Хрут, его подчинённый, свято чтивший особенность и неповторимость йомсвикингов, сказал это насмешливо и с каким-то злорадством, - так с такими и надо: чтобы не борзела, девка эта. Ее дело - хозяйством заниматься и мужа ублажать, а не на коман... Хрут замолчал, словив его взгляд. Смотреть на это ничтожество хотелось только сверху вниз: в такие моменты Торкель благодарил своих родителей за высокий рост. Он пригнулся, а Хрут дернулся от резко положенной на его плечо руки. С силой сжал его, услышав тихий хруст и стон йомсвикинга, он холодно взглянул в переполненные страхом глаза. - Следи за словами, щенок, - пальцы почти соприкасались, а ужас йомсвикинга возрастал с каждым его словом, - и молись, что бы эта девушка была незлопамятна. Отпустив переломанные плечо и походу ключицу, Торкель с какой-то осторожностью повернул голову к прекратившей свои слезы девушке. Она внимательно слушала какую-то рабыню, что-то увлеченно ей рассказывающую. Даже издалека было видно то отчаяние, которое он ожидал увидеть в последнюю очередь. Он не мог понять: неужели Хрут и правда изнасиловал ее? Эта мысль почему-то зарождала где-то в груди тихое бешенство. Торкель не любил женские слезы. А слезы этой девушки отчего-то казались ему настолько неправильными, что хотелось ещё и напоследок убить Хрута. Подняв задумчивый взгляд на заметившую его Грету, он заприметил ее ошеломленный взор: она даже рот раскрыла. Вопросительно покрутила пальцем и указала на него и Ану, как бы спрашивая: зачем? Торкель не знал ответа. Он только чувствовал что-то необъяснимое, что-то не от мира сего. Что-то трепетное от движений ее тонких рук и поворотов маленькой головы. И почему-то именно в этот момент. В этот странный момент в душу запало что-то необычное. Она запала.