Часть 4
9 февраля 2020 г., 21:04
Поздним вечером для Хосока начинается самый настоящий кошмар. Куки снова в слезах хватается за щеку, жалуясь на зубную боль. Малыш почти без перерыва кричит и не может уснуть, а обезболивающее оказывает нулевой эффект. Чон нервно мечется по комнате, пытаясь придумать, что же делать с сыном, ведь на часах скоро 10, а до утра терпеть с такой болью не вариант. Наконец он плюет на принципы и тактичность и звонит Юнги с просьбой приехать посмотреть Гука. К счастью, Мин еще не собирался ложиться спать, а его недосмотренный сериал пообещал подождать, так что не проходит и часа, как личный доктор уже стоит на пороге.
– Прости, не хотел тебя дергать в такое позднее время, но я от этих душераздирающих криков свихнусь до утра, – оправдывается Чон, помогая старшему освободиться от нескольких оборотов вязаного шарфа и теплой парки, и провожает мужчину в комнату сына.
– Юнги-хен! – радостно вопит Куки, молниеносно спрыгивая с кровати, и тут же с улыбкой от уха до уха бросается к Мину. Уловив подозрительный взгляд отца, поясняет: – мне уже немножко меньше больно, потому что боль боится супергероя доктора Мина и тут же уходит.
Хосок уходит на кухню сделать чай для позднего гостя, и оставляет Куки с Юном наедине. Мятноволосый с первого взгляда понял, что что-то тут не чисто, и тут же принимается допрашивать малыша:
– Крольчонок, тебе разве папа не говорил, что врать нехорошо? – Юнги с укором смотрит прямо Куки в глаза и еле сохраняет серьезный тон, когда мальчик стыдливо опускает взгляд в пол, а его пухлые щечки предательски заливаются краской. – Я же вижу, что у тебя ничего не болит, зачем было издеваться над папой?
– Я просто хотел, чтобы ты приехал, – тихо бубнит Куки, сгорая от стыда, что его обман так легко раскрыли. – Сегодня же День всех влюбленных, а папа ходит чернее тучи, потому что ему одиноко и никто его не целует, а позвать тебя к нам он боялся, ну я и придумал, как ему помочь, – малыш немного смелеет, наблюдая, как после его слов Юнги тихонько смеется и радостно сияет, и уверенно спрашивает: – Ты же хочешь целоваться с папой, правда?
Дать очевидный ответ на вопрос не дает появившийся в дверном проеме Хосок с чайником и двумя чашками на подносе. Мин подмигивает Чонгуку с просьбой подыграть и начинает рассказывать Чону старшему байки про то, что у Куки всего лишь немного воспалилась десна, но сейчас он принял таблетку и к утру все должно пройти, а Гук поддакивает и продолжает держаться за щеку и периодически наигранно ойкать и шипеть от несуществующей боли.
Уложив Чонгука спать и немного посидев у его кроватки, попивая любимый чай Мина с бергамотом, пока ребенок не успокоился и начал проваливаться в сон, мужчины выходят в гостиную. Хосок все еще чувствует себя виноватым, что Юнги пришлось на ночь глядя все бросить и приехать, тем более завтра рано с утра на работу. Он в сотый раз стыдливо бормочет слова извинений, отмахиваясь от мысли, что было бы просто замечательно, если бы Мин прекратил его мучения и заткнул поцелуем. А мятноволосый, как назло, послушно соблюдает установленные ранее границы. Но ведь если переступить их совсем чуть-чуть, всего на миллиметр выйти за условно проведенную между ними линию, ничего страшного не случится, правда? Юнги сокращает между ними расстояние и тянется рукой к лицу Хоби, в очередной раз подмечая, как ему идет смущенный румянец. Он всего лишь убирает спадающие на лицо золотистые кудряшки и трется своим прохладным носом о чонов, умиляясь тому, как младший замирает и жмурится. Ничего особенного, просто легкое и непринужденное проявление нежности. Хосок не в силах сопротивляться очарованию мятноволосого и приятным жестам. В конце концов, сегодня такой день, что одна малюсенькая щепотка романтики просто необходима. Он обвивает руками шею старшего, прижимаясь чуть ближе, чем обычно и, опаляя кожу горячим дыханием, шепчет на ухо:
– Останешься?
Юнги воспринимает это как официальное разрешение немного побаловать младшего. Вместо ответа мужчина мягко улыбается и целует Хоби в щеку. Это не тот быстрый дружеский чмок, какие у них обычно бывают. Губы Мина задерживаются на золотистой теплой коже на несколько секунд, оставляя немного липковатый след от абрикосового бальзама, который мятноволосый заботливо вытирает ладонью, а Хо представляет, как сексуально было бы, если бы он сделал это языком. Шатен сдается и уже даже не противится не самым приличным фантазиям. Будь что будет. В конце концов, невозможно узнать, чем все закончится, даже не рискнув попробовать.
Юнги плюхается на бежевый кожаный диван и уверенно тянет Хосока на себя, заставляя усесться ему на колени. Он откидывается на мягкую спинку и долго не сводит хищных глаз с младшего, любуясь смущенной улыбкой.
– Со мной что-то не так? – начинает нервничать Хоби от ощущения такого пристального взгляда, прикованного к собственному лицу.
– У тебя клыки очень асимметричные – хихикает Юн, заставляя щеки и кончики ушей шатена покраснеть.
– Правда? Все настолько ужасно? Мне не стоит так широко улыбаться? – Хосок уже собирается вскочить и побежать к зеркалу, чтобы проверить, но Юнги, тихо посмеиваясь, крепко удерживает его за талию.
– Да я шучу, дурашка, – старший щелкает Хоби по носу и, приблизившись на опасно близкое расстояние к его лицу, шепчет: – просто задумался, не получу ли я в глаз, если поцелую тебя немного не по-дружески.
– Долго думать собираешься?
Мин тут же притягивает шатена к себе за подбородок, но касаться желанных губ не спешит, а оставляет дорожку невесомых поцелуев вдоль острой линии челюсти, спускается к шее и игриво покусывает, еле ощутимо задевая нежную кожу зубами, пока его ладони оглаживают поясницу, чуть забираясь под край футболки. Проводя кончиком языка влажную линию, возвращается к прекрасному лицу, наслаждаясь видом подрагивающих пушистых ресниц и приоткрытых в ожидании чувственных губ, помечает поцелуями каждый сантиметр румяных щек и мажет мокрым шершавым языком по скуле, и Хосок от приятных ощущений еще теснее прижимается к Мину всем телом, крепко ухватившись за слегка растрепанные волосы на затылке. Юнги долго дразнится, то медленно обводя чужие губы кончиком пальца по контуру, то легонько касаясь языком и тут же отстранясь, и хищно улыбается, когда Хоби в очередной раз подается навстречу и хнычет, потому что мятноволосый снова увернулся. Наконец старший решает больше не мучить своего все еще «просто друга» и дает ему желаемое. Он решает оставить нежные и почти невинные поцелуи на десерт, а начинает с самого горячего: грубовато и даже немного по-собственнически впечатывается в бархатистые губы с неожиданным привкусом карамели, на мгновение застывает, наслаждаясь реакцией младшего. Воздуха катастрофически не хватает, Хо от одного соприкосновения их губ выпадает из реальности, полностью растворяясь в ощущениях. Он позволяет Юнги целовать его именно так, как он хочет: глубоко, мокро и до чертиков страстно. Чон отвечает со всей отдачей: до легкой приятной боли прикусывает, оттягивает, пошловато посасывает и облизывает аккуратные красноватые губы, дарит Мину первый еле слышный стон, вибрациями расходящийся по всему телу. Юн с бесконечным энтузиазмом исследует чужой горячий рот, проникая языком в самые укромные места, и довольно улыбается в поцелуй, когда чувствует, как сильно ведет Хосока от его действий. Языки переплетаются, обжигающее дыхание смешивается, припухшие чужие губы, чуть приглушая, поглощают стоны. Их поцелуй на вкус как персиковый джем: тягучий, безумно сладкий, почти приторный, но хочется еще чуть-чуть. Хосок отрывается от своего личного сорта сладости только когда дышать становится уже совсем невозможно. Наполнив легкие кислородом и ненадолго замерев, чтобы полюбоваться томным взглядом темно-шоколадных глаз, разгоряченными пунцовыми щеками и припухшими искусанными губами, Хосок заботливо убирает со лба непослушные мятные пряди и врывается в чужой рот с новой порцией страсти. Пока проворные бледные пальцы уже без стеснения хозяйничают под одеждой, скользя по гибкой спине и оглаживая бока, Чон заходит еще дальше и в спешке начинает расстегивать пуговицы на фланелевой клетчатой рубашке старшего. Надо непременно как можно быстрее избавить Юнги от нее, а то этот предмет одежды слишком уютный и домашний для такого сексуального мужчины. Хосок не ошибается: не прикрытая лишней в данный момент тканью, нежная, почти полупрозрачная кожа красивого молочного оттенка, что покрывается мурашками от прикосновений, идет старшему куда больше. Стройное, даже можно сказать, изящное тело, не отличающееся мускулистостью, вызывает непреодолимое желание не только запечатлеть его в памяти визуально, но и изучить каждый изгиб руками и губами.
– Боже, я и подумать не мог в день знакомства, что под белым халатом стоматолога моего сына прячется такая красота, – Чон горячо шепчет, прикасаясь губами к вздымающейся от частого дыхания груди, параллельно вырисовывая тонким пальцем круги на выступающих ребрах, слегка задевая кожу ногтем.
– Надеюсь, теперь тебе не грустно из-за нехватки поцелуев, – Юнги зарывается пальцами в копну шелковистых каштановых прядей и целует Хоби в макушку, растягивая губы в хитрой улыбке.
– Этот маленький чертенок точно лишится бананового молока на неделю за то, что все тебе растрепал, – тихо шипит Чон и обхватывает зубами сосок старшего, слегка оттягивает и размашисто проходится по чувствительной области языком, а с другим играется пальцами, заставляя мужчину прогнуться в спине и до боли прикусить губу, чтобы громко не застонать от удовольствия. У Чонгука, конечно, язык без костей, и отцовские секреты хранить он не умеет, но на самом деле Хо даже рад, что так получилось. Ведь если бы не болтливость сынишки, пьянящие поцелуи и прикосновения, от которых крыша машет ручкой на прощание, так бы и остались лишь фантазиями в душе перед сном. Юнги дико хочется рассказать Хосоку, что Куки не только его сдал, но и их сегодняшнюю встречу подстроил, чтобы папа знал, какой у него предприимчивый сын растет, но все же решается оставить это их маленькой тайной.
– Ну не будь таким злюкой, – мятноволосый ластится к Хоби, оглаживает стройные бедра, чувствуя ладонями под тонким трикотажем домашних штанов красивый рельеф.
– А то что? – игриво изгибает бровь Хосок и, перехватив его ладони, перемещает их себе на ягодицы. Пошло облизывает губы и выжидающе смотрит прямо в глаза Мина, когда чувствует, как его пальцы сжимают упругие половинки. В темных полумесяцах танцуют озорные искорки, увлекая за собой в неизведанные дали, а со щемящих от долгих поцелуев губ срываются восхищенные вздохи от одного лишь вида такого соблазнительного раскрепощенного Хосока. Без лишних слов Юнги одним рывком стягивает с него свободную белую футболку, которая все это время мешала любоваться идеальным грациозным телом, отбрасывает ее куда-то в угол комнаты и укладывает мужчину в горизонтальное положение, подминает под себя и удобно устраивается между его широко разведенных в стороны бедер, восхищаясь шикарной растяжкой. Он покрывает мокрыми грубыми поцелуями шею и плечи, поочередно обводит языком и посасывает темные бусинки сосков, оставляет укусы на безумно эстетичных острых ключицах и тут же их зализывает. Темно-алые бутоны засосов расцветают по всему телу, и Мин в отместку получает несколько таких же на самых видных местах на шее.
– Мне придется одолжить у тебя водолазку с высоким горлом, чтобы пойти завтра на работу, – соблазнительно шепчет Юнги прямо на ухо и тут же обхватывает губами мочку, засасывает вместе с небольшой сережкой-колечком.
– Нет, пойдешь в рубашке с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, чтобы «девочки от 20 до 50», которые за тобой бегают, наконец поняли, что «голубой, как его шевелюра» доктор Мин уже занят, – Хосок одной рукой притягивает мятноволосого к себе поближе за шею, а другой обхватывает его щеку, большим пальцем касаясь губ, и Юнги игриво проходится по нему горячим языком, что до чертиков заводит обоих. Чон завлекает старшего в глубокий чувственный поцелуй и, в очередной раз насладившись мягкостью и крышесносным вкусом чужих припухших губ, больно кусает, от чего Мин тихонько шипит и отстраняется.
– Ревнуешь? – Юн усмехается и прикусывает пульсирующую венку на шее, а затем спускается все ниже и ниже, обводя языком красивый рельеф и оставляя грубоватые укусы.
– Ни капли, – на выдохе шепчет Хосок, подаваясь навстречу ласкам, и из его груди вырывается громкий несдержанный стон, когда Юнги, расцеловав низ живота, доходит до пояса треников, зубами немного стягивает их сбоку вниз вместе с бельем и размашисто целует чувствительную кожу, прикусывает и обводит языком выступающую косточку.
– Эй, будь чуть-чуть сдержаннее, за стенкой вообще-то наш малыш спит, – старший возвращается к лицу Чона и быстро чмокает в губы.
– Повтори, что ты сказал, – Хосок отстраняется, в непонимании хмурит брови и приподнимается на локтях, сканируя взглядом лицо Мина.
– Я сказал, что кое-кто должен контролировать свои охи-вздохи, чтобы не разбудить нашего Куки.
– Ты сказал «нашего»? – Чон прожигает старшего ошарашенным взглядом, с надеждой, что он правильно понял его слова.
– А ты до сих пор не заметил, как сильно я привязался к Куки? – Юнги любовно целует младшего в кончик носа и ложится рядом, крепко обнимая за талию. – Малыш меня тоже обожает, сам же видишь, как он радуется каждой нашей встрече. А его восхитительного и безумно красивого папу я хочу целовать не только 14 февраля, а каждый день в году и желательно сутки напролет, – Юнги ласково поглаживает ладонь Хоби, притягивает к своим губам и с бесконечной нежностью целует каждый пальчик, а затем соединяет их руки в замок. – Я понимаю, что после ухода жены ты вряд ли можешь кому-то доверять в полной мере, но я правда искренне люблю тебя. Как удивительного человека, надежного друга, желанного мужчину и отца самого прекрасного на свете малыша. И если ты мне позволишь, мы можем стать настоящей семьей.
Стены, что так усердно возводил Хосок, в один момент рухнули. Мужчина даже готов дать себе несколько мысленных пощечин за то, что был так недоверчив к Юнги. Ведь он, поддавшись беспочвенному страху, просто игнорировал то, как хорошо Мин ладит с его сыном и с каким пониманием и уважением относится к нему самому. Он игнорировал его чувства, свои чувства, и даже не задумывался, что если человек смирился с френдзоной, чтобы просто быть рядом и заботиться о чужом ребенке, то у него явно серьезные намерения. Хосок блаженно сияет и, еле сдерживая ультразвуковой визг счастья, выпутывается из объятий старшего, вскакивает с дивана и тащит ничего не понимающего Юнги за собой, крепко удерживая за руку.
– Я обязан показать тебе кое-что прямо сейчас, только тихо, – Хосок осторожно открывает дверь детской, и ему удается сделать это почти бесшумно. Мужчины тихо на пальчиках пробираются в комнату, где сладко спит Чонгук, натянув одеяло почти по самую макушку и высунув из-под него одну ногу. Юнги заботливо поправляет одеяло, потому что «нельзя так спать, там же монстры под кроватью», а Куки, почувствовав чужое присутствие, ворочается и сквозь сон бормочет:
– Люблю тебя, пап.
Юнги понимает, что эти слова были неосознанны и адресованы явно не ему, но сердце все равно наполняется щемящей нежностью. Мин уверен, когда-нибудь Куки обязательно назовет его папой, и это будет самый счастливый момент в его жизни.
Хосок с замиранием сердца наблюдает, как Юнги нежно целует мальчика в макушку, и тот еле заметно улыбается во сне. Чон обнимает мятноволосого со спины и оставляет невесомый поцелуй на шее, который так сильно отличается от тех, что раскрасили бледную кожу всеми оттенками красного, но сводит с ума не меньше. Хо тихонечко открывает ящик письменного стола, и, вооружившись фонариком смартфона и стараясь не шуршать бумагой, быстро находит среди кучи рисунков Гука нужный.
– Куки нарисовал это сегодня вечером, так что я просто не имею права сказать тебе «нет», – шатен гордо демонстрирует старшему тот самый рисунок, который, как он считал еще пару часов назад, Мин ни за что не должен увидеть. Лицо Юнги тут же озаряет самая яркая улыбка, которую за время их знакомства видел Чон, и на альбомный лист падает несколько соленых капель.
– Кажется, нужно кое-что добавить, – тихонько шепчет Юн, смахивая слезы радости, и через минуту под милыми человечками появляются свойственным для врачей замысловатым почерком выведенные голубым фломастером подписи «папа Хоби», «Куки» и «папа Юнги».
***
Отсутствие привычных оладушек «по-чоновски» на завтрак немного расстраивает, но ощущать на теплой после сна коже ленивые поцелуи, только что проснувшись не на диване в гостиной, главном символе френдзоны, а в уютной постели своего мужчины на спутанных после жаркой ночи простынях, приносит большее удовольствие, чем любые вкусняшки. Юнги проводит свой ежедневный ритуал утренних потягушек до хруста костей, и в этот момент напоминает Хосоку милого сонного кота, которого непременно нужно погладить по животику, что Чон, собственно, и делает. Старший, как и положено котику, мурчит в ответ на ласку, вызывая на лице Хоби улыбку умиления. Младший смотрит на часы и, помрачнев и состроив недовольную моську, ныряет под одеяло и утаскивает за собой мятноволосого. – Не пущу тебя на работу, – Чон крепко прижимает к себе старшего и целует в ушко. – И вообще, у тебя уважительная причина не идти: ты не выспался, потому что всю ночь занимался любовью со своим мужчиной, – Хосок тихонько посмеивается, а Юн не сдерживается и накрывает его губы в сладком, тягучем поцелуе. Его до одури заводит, когда Хоби называет себя так. Звучит чертовски интимно. – Эй, ну я же должен как можно скорее показать приставучим девочкам из клиники эту красоту, – Мин коварно улыбается и указывает на собственнические метки на своей шее, и шатен тут же добавляет к ним еще одну, выражая свое согласие. – Я так и не сказал, что тоже тебя люблю, – шепчет Чон в самую шею, и Юнги тут же чувствует на своей коже самую дорогую сердцу улыбку. Они еще несколько минут нежатся в постели, решив пожертвовать для этого важного дела время, отведенное на приготовление завтрака. Покушать можно и шоколадных хлопьев с молоком, если Куки поделится, конечно, а вот первые в их не дружеской жизни утренние ласки пропускать нельзя. За звуками поцелуев они даже не замечают, как открывается дверь спальни, и в комнату с радостными криками вприпрыжку врывается Куки, непонятно где достав столько энергии ранним утром. – Доброе утро, папа! – малыш нападает с обнимашками на дико смущенного Хоби, что как ошпаренный отскочил от своего возлюбленного и в панике спрятал его под одеялом. Куки смотрит сначала на краснющего Хоби, затем на торчащие из-под одеяла несколько мятных прядей и в полном непонимании спрашивает у отца: – А почему папа Юнги прячется? Мин стыдливо высовывается из своего укрытия и машет ручкой, а Гук заливается звонким смехом и запрыгивает на кровать, крепко-крепко сжимает в объятиях уже двоих пап и получает в ответ в два раза больше любви и поцелуи сразу в обе щечки. – Пап, с тебя новая машинка на радиоуправлении за помощь, – лукаво щурится Куки и тихо-тихо шепчет Юнги на ухо, чтобы Хосок не услышал. Встретившись с ошарашенным взглядом нового папы, мальчишка, невинно хлопая бемби-глазками, добавляет: – Полицейская.
Примечания:
Спасибо всем, кто смог дочитать, обнимаю и целую в обе щечки 💜
