Часть 3
9 февраля 2020 г., 21:04
14 февраля – самый ненавистный день в году для Хосока, с тех пор как он остался без второй половинки. Выйдешь на улицу – повсюду слащавые парочки обнимаются-целуются, да парни с огромными вениками из алых роз наперевес спешат к любимым. Магазины завалены праздничной атрибутикой, так что хрен найдешь то, что тебе нужно, среди плюшевых мишек, ангелочков и сердечек. По телевизору сплошь глупые романтические комедии. И вроде как это все дико раздражает, но с другой стороны и самому до одури хочется хоть немного романтики. Даже Куки, вернувшись из садика, гордо продемонстрировал почти десяток валентинок, и, выудив самую важную для него самодельную открытку в виде сердечка-оригами, долго прижимал ее к собственному сердцу, радостно пища, что чувства к самой красивой девочке из его группы оказались взаимными, и малышка даже поцеловала его в щеку. Это вызывает на лице Хоби немного грустноватую улыбку, что не скрывается от внимательного Куки.
– Пап, почему ты всегда такой веселый, а сегодня грустишь? – Мальчик липнет к папе с обнимашками и приподнимает уголки его губ пальчиками, пытаясь воссоздать привычную широкую улыбку, и Хосок от такой заботы со стороны малыша сдается, крепко-крепко прижимает к себе сына, а натянутая улыбка постепенно становится искренней.
– Понимаешь, Куки, сегодня же День всех влюбленных, и даже у моего маленького крольчонка с личной жизнью все в порядке, а я вот хожу неглаженный-нецелованный, поэтому мне немножко грустно, – честно признается сынишке Хо.
– Давай ты пригласишь к нам Юнги-хена и тебе сразу станет веселее! – озвучивает свою блестящую идею Гук и щурится, будто в его головке созрел коварный план. – Может он тебя поцелует?
Хосок, если честно, сам не до конца понимает, что происходит между ним и Мином. Они уже на протяжении нескольких месяцев стабильно встречаются втроем практически через день, но редко когда остаются наедине. Юнги стойко выдерживает нападки его сына с мольбами поиграть в очередную настолку, или погонять мяч на детской площадке, или в сотый раз рассказать его любимую шутку, да и вообще потакает всему, что взбредет в голову маленькому выдумщику. Он откладывает важные дела, потому что нужно сходить с Чонами на премьеру нового мультика, и, несмотря на усталость после работы, постоянно ездит вместе с ними в танцевальную студию. Сходил один раз чисто из любопытства посмотреть, как Хоби проводит занятие, так тот заставил его плясать в компании 16-леток, которые из-за неординарной внешности Мина даже не заметили подвоха и с радостью приняли Юна в команду. Ложью будет сказать, что у мятноволосого отлично все получается. На самом деле он слишком заглядывается на красивую фигуру своего учителя в шортах и открытых растянуты майках, и из-за этого постоянно зависает и неуклюже спотыкается, улавливая смешки и подколы в свой адрес, но он искренне старается держать себя в руках и не разочаровывать младшего. Да и какая разница, о чем шушукаются детишки за его спиной, если сногсшибательный Чон Хосок заботливо разминает напряженные мышцы после очередного неосторожного движения? Иногда по выходным Юнги бывает дома у Чонов и занимает Чонгука чем-нибудь интересным, пока его папаша крутится как белка в колесе с готовкой, уборкой и стиркой, и мятноволосый даже ловит себя на мысли, что здесь он чувствует себя больше «дома», чем в собственной пустой квартире. Хоть и его неплохая комфортная двушка полностью обустроена по его вкусу, а интерьер выдержан в обожаемых Мином сдержанных холодных оттенках, квартира-лабиринт Хосока с обилием всего гиперуютного, мягкого, текстильного и слишком ярких и теплых тонов, которые Юнги, вообще-то, терпеть не может, кажется ему намного роднее. Скорее всего за счет заполняющих пространство звуков возни на кухне, громкого смеха, душевных разговоров и потрескивания поленьев в камине по вечерам. Изредка Мин даже остается на ночь, но довольствуется сном на диване в гостиной, хотя с превеликим удовольствием бы развалился на огромной мягкой кровати Хосока, да еще и по-хозяйски закинул ногу на ее обладателя. Но будильник в виде раздающегося на весь дом звонкого «гыгыгы» малыша Куки и головокружительного запаха фирменных оладушек его папы, доносящегося с кухни, в какой-то степени компенсирует сон в одиночку.
Хоби может назвать их с Юнги отношения разве что чем-то вроде нежной дружбы. В них есть место крепким долгим объятиям, случайным и не очень прикосновениям, редким мимолетным поцелуям в щеку из-за избытка эмоций, теплым взглядам и разговорам на любые темы. Но они никогда не выходят за рамки дружеских отношений, хотя поначалу дело часто доходило до легкого флирта. Чон допускал слишком близкие объятия и разрешал чужим рукам изучать изящные линии своего лица, а затем спускаться к шее, чувствуя под подушечками пальцев учащенный пульс, играться с блестящим камешком-подвеской и даже немного забираться под ткань футболки, очерчивая кончиком указательного пальца сводящие с ума ключицы. Да и сам Хосок позволял себе иногда подойти к старшему сзади вплотную, обвить его талию, чувствуя, как чужие слегка прохладные ладони тут же ложатся на его руки, и зарыться носом в чуть жестковатые из-за постоянной покраски пряди оттенка мятного мороженого, вдыхая приятный аромат шампуня.
А потом в его мозгу резко будто что-то переклинило.
Страх.
Страх, что все зайдет слишком далеко.
Хоть Хосок и испытывает к Юнги кроме нежных дружеских чувств и привязанности еще и влечение, контролировать которое с каждым днем становится все сложнее и сложнее, он постоянно терзает себя мыслями, что же будет, если они все-таки переступят черту. Что, если Мин заполучит Хоби себе в постель, поиграется, а потом просто испарится из его жизни? И ладно бы только из его, но что будет чувствовать маленький Куки, когда человек, к которому он так сильно привязался, в один момент исчезнет? Больше не приедет вместе с отцом забрать его из детского сада, не придет в гости субботним вечером, откажется сходить вместе в развлекательный центр, да и вовсе перестанет отвечать на звонки? Если бы не нужно было думать о чувствах ребенка и волноваться, сможет, и главное, захочет ли Мин принять Куки как родного, Хосок бы уже давно позволил дружбе перерасти в нечто большее. Но пока он ни в чем не уверен, об этом не может идти и речи.
Именно поэтому Чон решил, что лучше для всех будет держать дистанцию. Они не говорили об этом напрямую, но когда Юнги в один момент решился поцеловать младшего, и их губы разделяли лишь несколько жалких сантиметров, Хосок, хоть ему и самому до дрожи в коленках хотелось накрыть эти прекрасные розоватые губы в нежном и чувственном поцелуе, перевел все в шутку и увернулся, не позволив Мину совершить задуманное. Юнги прекрасно понял все без слов, не обижался и не доставал Чона расспросами. Просто сделал вид, что этой неудачной попытки и вовсе не было, и продолжил как прежде проводить время с Куки, одаривая мальчика вниманием и заботой, а с его папой сохранил отношения чуть-чуть больше, чем просто дружеские, но без намека на романтику.
Поэтому, сколько бы Куки ни дул губки и топал ножками, что хочет непременно увидеть Юнги-хена, предложить ему вместе провести День святого Валентина – идея ровно настолько провальная, насколько заманчивая. Они могли бы вместе приготовить почти романтический ужин, выпить по бокалу хорошего вина и посмотреть какой-нибудь фильм о любви, прижавшись друг к другу и укрывшись одним пледом. Хосок бы уложил голову на плечо старшему, а затем и вовсе забил на происходящее на экране и уткнулся носом в сгиб горячей шеи, вдыхая приятный терпкий аромат парфюма, а следом и еле ощутимо коснулся губами бархатистой сахарной кожи. И тогда Юнги бы все понял и, отбросив куда подальше это чертово «мы просто друзья», подарил ему весь спектр приятных ощущений: от невинных коротких поцелуев до мучительно долгих, влажных и грубоватых, от едва заметных красноватых меток на шее до щемящих укусов на ключицах, от нежных прикосновений к раскрасневшимся щекам до смело блуждающих под тканью белья рук, от сдержанных, но чертовски сексуальных томных вздохов прямо в чужие губы до хриплых стонов, заглушенных поцелуями. Юнги бы наконец-то провел ночь не на диване в одиночестве, а в объятиях Хоби в его постели. А вместо запаха оладьев Мина бы разбудили сонные поцелуи в висок, полные нежности. От этих фантазий дышать становится тяжело, а внутри так болезненно тянет от возбуждения, но Хосок слишком долго кирпичик за кирпичиком возводил между ними стену, на которой красуется выполненное неоновыми красками граффити «Просто друзья», чтобы так просто ее разрушить и признать свое поражение.
Хосоку удается немного отвлечься от атаковавших его голову мыслей, пока он занимается с Гуком рисованием, увлеченно рассказывая о правильных пропорциях и показывая, как нужно смешивать краски. На страницах альбома появляются пока немного несуразные, но очень милые детские каракули в виде забавных человечков и неведомых зверушек.
– Пап, а как сделать такой же цвет, как волосы у Юнги-хена? – Куки с серьезным видом хмурит брови, перебирая десяток баночек гуаши, но так и не находит нужный цвет. Чон старший, в точности воссоздав в своем воображении нежный умиротворяющий оттенок, берет белую краску, смешивает ее с небольшим количеством зеленой, добавляет капельку голубой и, как следует перемешав, тестирует полученный оттенок на бумаге.
– Ну вот, вроде бы похоже, – с гордостью демонстрирует Хо нарисованное мятной краской на листочке-черновике небольшое сердечко и, на секунду задумавшись, вопросительно изгибает брови. – А зачем тебе, если не секрет?
– Это очень секретный секрет, – хитро щурится Куки и, когда папа уходит на кухню заниматься ужином, перед этим напомнив, что если в его отсутствие нежно-фисташковые стены в детской превратятся в холсты художника-абстракциониста, то кое-кто на месяц лишится бананового молока, принимается вдохновленно черкать что-то в альбоме.
Буквально через час, когда Хосок уже дорезает свежие овощи для гарнира к запекающейся в духовке рыбе, Гук врывается на кухню с радостным визгом и размахивает своим шедевром, который не терпится показать папе. Чон внимательно разглядывает листок с тремя яркими человечками: самый высокий в темно-синем костюме и с коричневыми кудряшками, а на лице улыбка от уха до уха, рядом человечек чуть пониже, одетый в яркий разноцветный свитер и зеленые брюки, с волосами того самого цвета, что намешал Хосок, а между ними малыш с розовыми щечками в голубом комбинезоне, которого мужчины держат за руки. Над ними юный художник изобразил радугу и облачка, а вокруг над цветами порхают бабочки.
– Это ты, это я, а это Юнги-хен, – комментирует свое творение мальчишка, поочередно указывая пальчиком на человечков. – Покажешь Юнги-хену, когда он придет к нам в следующий раз?
Хосок, увидев рисунок сына, беспомощно сползает по стенке, еле сдерживая слезы. Случилось то, чего он так боялся: Куки начал считать Мина частью семьи. Конечно, просто удивительно, что Юн не бросил их еще после отказа Хоби и согласился на дружбу, но ведь все рано или поздно закончится, и, скорее всего, очень болезненно. Может Юнги и нравится весело проводить время с семейкой Чонов, играть с Куки и дарить ему подарки без повода, но Хосок очень сомневается, что он захочет нести ответственность за чужого ребенка и быть рядом постоянно, а не только когда есть настроение и лишнее свободное время. Он ласково гладит сына по головке и горько вздыхает:
– Прости, крольчонок, но я не думаю, что это хорошая идея. Так обычно рисуют семью, а Юнги-хен просто наш хороший друг, он может неправильно воспринять это.
– А я думал, что он тоже наша семья, – малыш, понуро опустив голову, бредет к себе в комнату и с досадой прячет рисунок в ящик стола.
