Ocean eyes

15/07/19 Яркое калифорнийское солнце нежно гладило тёплые волны. Ближе к лету, и от того жаркая погода горячилась ещё пуще, не было людей на пляже днём. Хотя и были те дамы, которые часами лежали на своих лежаках, привлекая местных извращенцев и пытаясь хоть как-то словить загар, к превеликому сожалению, получая лишь солнечные ожоги. Все жители ждали вечера. Дождь в этом штате был минутным удовольствием, после которого следовали долгие дни жары. Спать днём в такую погоду было несвойственным для жителей Калифорнии, и Кастиель обычно входил в их число, но на этот раз исключался долгим и довольно беспокойным сном, проснувшись лишь к полудню. Всю ночь его тревожили мысли, боль и думы, от которых он пытался избавиться, в результате заработав лишь головную боль. Разомкнув глаза, он не чувствовал ничего. И честно, первые секунды пробуждения были самыми прекрасными, секунды, когда мозг лишь начинал функционировать и мысли о русых волосах и изумрудных глазах отсутствовали наряду с душевной пустотой. Вскоре, запах чего-то непривычного приятно врезался в обоняние. Протяжно зевнув, он все-таки нашёл в себе силы проснуться окончательно, хотя бы для того, чтобы понять что происходило на кухне. Фигура, растрепанная, в домашней футболке, с наспех нацепленными джинсами, понуро спускалась вниз по лестнице, все ещё борясь с чувством сонливости. Глаза его слипались и поочередно закрывались, лишь сильно зажмурив их, тот мог получить возможность полностью распахнуть свой лазурный взгляд. Повернув на кухню, Кастиель все ещё был в недоумении. Такое же лохматое, но уже намного бодрее чем он сам, веснушчатое чудо, мастерски переворачивало блин, подкидывая сковороду прямо как в фильмах. Тому кто колдовал над плитой не понадобилось много времени, чтобы распознать в проеме друга, который выглядел со стороны, как потерянный птенец, только только учившийся летать. «Утро, солнышко» Он весело улыбнулся, добавляя ещё один кружочек поверх всех остальных давно приготовленных блинов, которые покоились башней на тарелке. «Что ты делаешь?» глупо вопросил ангел, следуя взглядом за Дином, который в тот момент ходил за кружкой в противоположную сторону кухни. «Как видишь, готовлю нам завтрак» тот обернулся, легко ухмыльнувшись, параллельно наливая кофе. Ангел засмотрелся за тем, как ловко работают руки его друга, разливая напиток по кружкам. И то не удивительно, если брать в учёт тот факт, что тот долгое время подрабатывал бариста в местном кафе. Ёжик русых волос иногда попадал под прицел солнечных лучей, буквально светясь золотым, и даже то, как тень от его носа падала покрывалом на его пигментные пятна, выглядело до мурашек завораживающе. То что чувствовал Кастиель внутренне подъедало его, конкретнее, совесть, что шептала тому, сидя внутри разума. Он пару раз извинился перед другом за то, что, проснувшись, тот не обнаружил хозяина жилища в пробуждении, и был вынужден сам готовить завтрак, даже если являлся гостем. Дин лишь отмахивался, смеясь и шутя больше, чем воспринимая это всерьез, как обычно вызывая этим только смешанные чувства у своего голубоглазого товарища, которому приходилось ненавидеть на ряду с любовью, которая наносила ему непоправимый ущерб. За завтраком атмосфера чуть покосилась. Они нашли в себе силы перестать старательно обходить стороной их долгий конфликт, по сути из-за пустяка. И то что их совместная обида заняла у них аж два месяца долгой разлуки, казалось просто нонсенсом. Они взаимно извинились, дружески обнявшись. И Кастиель уже привык к тому, что их объятья были ужасно коротки, ведь были они лишь по-товарищески, и он совсем давно научился вдоволь наслаждаться этими секундами, когда он мог потонуть в тепле и чувствах. Предложение о прогулке не было отклонено. Кастиель сильно удивился, узнав что Дин приехал на Импале. На машине, которой он хотел бы посвятить поэму за то, что воспитала двух братьев и за то, что была с его другом, когда его самого не было рядом. Так вот зачем же он удивился, лишь потому, что вчерашнее состояние его товарища не было похоже на то, что он всю дорогу ехал в закрытом салоне, ведь он был влажен насквозь. Так он и спросил, резко, но честно. «Я не решался зайти, вот и простоял минут десять на пороге» так же честно ответил Дин, пожимая плечами, пока плавно заводил мотор «детки», и ангел улыбался через печаль, рассматривая профиль водителя, со скрежетом в зубах мирясь с тем, что он никогда не сможет поцеловать эти губы. Он обернулся к окну, чтобы хоть как-то убавить ком в груди, который он не мог вытеснить. По радио проигрывали Элвиса, как ни странно Кас всегда любил классику. Но именно эти строки кололись сильнее всего, вопреки желанию выключить магнитолу к чертям, голубоглазый лишь пытался пропускать музыку мимо ушей, но план был изначально довольно провален. …and I can’t help, falling in love, with you… Секунды спустя на весь салон был слышен яркий и энергичный голос Брайана Джонсона, и Кас немного повеселился, наблюдая за тем как ритмично Дин стучал по рулю, громко подпевая Back in Black. Он все ещё был пристален к окну. Он видел людей что вокруг, того, кто раздавал листовки прохожим и тех, кто был печален или напротив счастлив, купаясь в лучах солнца и чувствуя бриз западного побережья, на который они с другом и держали прямой курс. Листья пальм слегка покачивались, то закрывая, то открывая вид на палящее солнце, которое уже на глазах начинало опускаться ниже, хорошо ли это было — никто не понимал, ведь все любили Калифорнию по-своему. Они приехали на берег к 4 вечера, звезда на небе все еще палила, а людей даже на пляже было немного. Благо они знали места, где людям нельзя купаться, и эти части берега, следовательно, часто пустовали, что и было выгодно для этих двоих, которые желали остаться наедине со своими мыслями и друг с другом. Они уселись на песок и разговаривали, часто поглядывая на то, как щебечут летние волны. В большинстве они молчали. Конечно же они все-таки не окупали эту часть земли и люди все-таки похаживали мимо. И Дин всячески пытался усмирить своё сердцебиение, и это странное горьковатое чувство возникавшее когда он ловил хищные взгляды этих полуголых девчонок, бросавших их на его друга. Нет, он не хотел признавать. Он смотрел на эти глаза, на которых отражался океан. Он неосязаемо чувствовал эти шелковые темные локоны, покачивающиеся из-за легкого бриза. Он вспоминал эти моменты из детства, когда не мог обьяснить себе ночами почему он не может подумать о чем-то другом. Он был запутан. «А помнишь я нёс бред про небеса?» неожиданно усмехнулся брюнет, грустно хмыкая все так же не отрывая свой небесный взгляд от отражения солнца на волнах. «Помню» Дин слегка опустил свой взгляд, затем подняв его, втыкая в ту же точку что и его товарищ. «Не думаю что это был бред» сказал Дин, воспользовавшись удобно образовавшейся тишиной между ними, он не оборачивался, лишь обостряя слух, в ожидании ответа от друга. «Спасибо» Зеленоглазый был сметён, он посмотрел на собеседника, увидев лишь глаза напротив, взглядом которых он был тепло обвит со всех сторон. «За что?» вопросил он, наблюдая за тем как Кастиель повторно возвращает свой взор вперёд. «За то, что поддержал меня тогда» Молчание. «Я был в депрессии тогда, ну ты понимаешь, моя мать была единственной на свете, я был… Я был готов умереть, лишь бы встретиться с ней» он сглотнул «но ты помог мне, наш тот разговор и те твои слова, знаешь, имели смысл. Я захотел жить, осознавая что я не один» Чайки кричали, и паром, проплывавший по близости заставил крупные волны подняться выше, и часть воды нежно омывала их босые ноги, пока солнце попадало на лицо Кастиеля, и Дин тихо подумал о том, насколько глуп он был все это время, игнорируя свои огромные чувства, которые после стольких лет неведения, выглядели такими очевидными, что тот корил себя за то, что не замечал этого пока сходил сума по тому, кто был всю жизнь рядом с ним. Их руки находились слишком близко, чтобы Дин мог сдержаться, он был так вдохновлён, был так удовлетворён тем, что он наконец признался, хоть и только себе, но был готов сказать это вслух. Он сдержался от слов, оставляя их чуть-чуть на потом, сейчас лишь мягко положив собственную руку поверх чужой, делая вид что не замечает того как Кас вздрогнул, рвано выдыхая.