2
23 марта 2020 г., 19:00
Фрэнк вернулся в четверг. Он понимал, что нуждался в помощи, хотя ему всё ещё было стыдно. Но улыбка на лице Элеоноры заставляла почувствовать себя лучше. Даже при условии, что он ненавидит своё смущение во время этих встреч, в глубине души Фрэнк понимал — они очень нужны.
Но ему действительно не хотелось приходить. На самом деле, Фрэнк был уверен, что не сделает этого, и практически заставил себя не выходить из квартиры, но в этот же день он оклемался после дневного сна, весь в поту и со стояком из-за очередного сновидения. И только после оргазма осознал, насколько испортил всё. Снова мечтал и думал о боли и силе, несмотря ни на что.
Во время встречи Фрэнк более двадцати минут был так поглощен тревогами и ожиданием злобных замечаний в свой адрес, что не думал о симпатичном парнишке, которого встретил во вторник, пока они снова не начали собираться в группы. Он понял, что ищет его взглядом и молча ругал себя, ведь так сильно хотелось быть рядом с ним…
Только тогда он вспомнил, что тот парень сказал ему несколько дней назад. Он был занят по четвергам, так что, вероятно, придет во вторник. И снова какая-то часть Фрэнка с нетерпением ждала встречи с ним. За это ему хотелось ударить себя. Даже просто думать об этом человеке было так неправильно. Он заставил Фрэнка вмиг забыться, потерять самоконтроль, который тот выстраивал уже долгое время. Этот человек снова пробудил в нём все пороки, и, о Боже, Фрэнк ненавидел его. Он знал, что это было беспочвенно, и, скорее, в этой ситуации надо презирать себя, но в груди разливалось приятное чувство невиновности. Обвинять других — вот чем Фрэнк занимался последние несколько лет. И у него неплохо получалось.
Фрэнк проводил выходные так, как и все остальные — работал, хандрил, курил. В эти дни всё казалось таким унылым, таким однообразным. Если честно, Фрэнк считал, что заслужил это. Парень нуждался в постоянном напоминании о том, какой он плохой человек. Его квартира была паршивой и крошечной, но он не заслуживает лучше.
Вообще, он думал, что заслуживает лишь лавочки в парке, но родители, с которыми Фрэнк разговаривает не чаще, чем раз в месяц, настояли и помогли с арендой квартиры и даже пытались уговорить переехать к ним или, по крайней мере, куда-нибудь подальше от того парка, где полгода назад полиция обнаружила три трупа. Куда-нибудь, где Фрэнк не был бы окружен героиновыми наркоманами, которых назвал своими соседями; куда-нибудь где его каждую ночь не донимали бы крысы, беспардонно бегающие повсюду. Они также предлагали ему старую спальню, не волнуясь о том, что весь район будет говорить за спиной, если Айеро-старшие позволят их тридцатидвухлетнему сыну снова жить с ними. Фрэнк ценил это, действительно ценил. Но его родители просто не понимали, что он сделал; не понимали, почему Фрэнк замкнулся в себе. Это было сложно; парень не мог рассказать о том, как получал удовольствие от причинения боли. Может быть, именно поэтому он практически не звонил им.
От работы он чувствовал себя ещё хуже. Фрэнк подрабатывал в ресторане по выходным; идя туда, он чувствовал себя ещё более жалким, чем когда шёл в группу поддержки. Это была паршивая работа. Утомительные смены, из-за которых его не было в квартире с четырех вечера до часу ночи. Будто всё сделано для того, чтобы заставить парня возвращаться домой уставшим и с зудящими от дурацких пластиковых перчаток руками, которые заставляли носить. В его обязанности входило соскабливать еду с тарелок, а затем ополаскивать их водой. Ни больше, ни меньше. Оплата там дерьмовая, и Фрэнк был уверен, что босс предложил ему эту работу только из-за Айеро-старшего, которого знал со школы, по старой дружбе, в общем. Но зато Фрэнк мог часами стоять у раковины в тишине и без чьей-либо компании.
Однако работа таки отвлекала его от тех мыслей. Просто находясь вне своей квартиры и зная, что зарабатывает деньги, Фрэнк очень радовался. А когда он лежал в постели после рабочего дня, то чувствовал, что чего-то достиг, пусть и совсем мизерного.
мучений заканчивались — он мог снова ни с кем не говорить.
Похоже, сегодня ему повезло. Никто не пытался заговорить с ним, пока он стоял там, ожидая лифт, и Фрэнк начал думать, что, возможно, сегодня всё пройдет не так уж плохо. Оказавшись кабинете, он снял бы влажную одежду, а потом всё как обычно. Группа поддержки помогала, он чувствовал это. Не то чтобы парень с нетерпением ждал всего этого, но… в кои-то веки его не отталкивала мысль провести следующий час с людьми, а это определенно считалось успехом.
Тихий звон оповестил о прибытии лифта. Фрэнк поднял голову и увидел, что перед ним открываются двери. Он последовал за другим человеком внутрь, затем занял место в самом дальнем углу. Пожав плечами, он решил, что можно снять пальто — парень не мог дождаться момента, когда с его тела спадет влажная тяжесть. В любом случае, он стоял спиной к тому человеку, что делало его неприметным, показывало закрытость и нежелание разговаривать.
Он чувствовал, что за ним наблюдают, когда снимал первый слой одежды. Будто пара глаз была прикована к затылку, а затем к спине, когда он показал, что было под пальто. К счастью, джинсовая куртка была почти сухой. Парень начал согреваться. Пальцы больше не были холодными, он перестал чувствовать морозное покалывание на щеках. Обычно Фрэнк не обращал особого внимания на холод — во всяком случае, если не было снега, — но сегодня всё было по-другому. Сегодня он чувствовал себя по-другому.
— Эти полосы кажутся мне знакомыми.
Эта фраза застала Фрэнка врасплох. Он даже не успел раздраженно фыркнуть, ведь его мысли были в беспорядке, потому что, во-первых, это была странная реплика, а во-вторых, этот голос. Этот голос прозвучал тревожно, и прежде чем Фрэнк успел сообразить, что происходит, он поднял голову и встретился с его глазами. Парень, с которым он столкнулся в прошлый вторник, в буквальном смысле. Покорный чувак, который сделал Фрэнка рецидивом.
Темные глаза парня на мгновение расширились, когда Фрэнк взглянул на него. Он не мог сказать, то ли потому, что до этого момента не узнал его, то ли потому, что не ожидал увидеть какие-то эмоции на лице Фрэнка. Он казался немного ошарашенным, и какое-то время они просто стояли, молча глядя друг на друга. Наконец татуированный нарушил молчание.
— Что?
— Полосы… на твоей спине… — он торопливо объяснил, дико двигая руками, как будто хотел, чтобы Фрэнк моментально догадался, о чем тот говорит. Ему потребовалось ещё несколько долгих секунд, прежде чем Айеро понял, про что этот человек всё ещё бормочет. Он был одет в джинсовую куртку, ту, что с заплатами и логотипом Black Flag на спине.
— Логотип? — спросил он, стараясь звучать не слишком растерянно.
— Ага! — он кивал так энергично, что черные волосы растрепались, начиная лезть в глаза, а на губах заиграла широкая улыбка.
— Это, э-э-э… Black Flag. Группа, — продолжил Фрэнк, не зная, что ещё сказать.
— А-а, — произнес собеседник, — да. Да, думаю, слышал их раньше. Они делают что-то вроде рок-музыки, верно? — Фрэнк слегка кивнул.
— Что-то в этом роде, ага…
— Круто. Надеюсь, это не странно, но я вроде как рад снова тебя видеть. Здесь, имею в виду, вовремя. В семь, — пошутил он, а затем, к ужасу Фрэнка, сделал несколько шагов вперед, протягивая ладонь для рукопожатия, — приятно видеть тут знакомое лицо. Люди заставляют нервничать. Кстати, меня зовут Джерард.
— Фрэнк, — коротко ответил парень. Он вежливо пожал ему руку и демонстративно проигнорировал то, как напряглось его тело, когда они соприкоснулись. Вблизи Джерард казался ещё красивее, его лицо было таким правильным, а вид уязвимым. Хрупким.
— Приятно познакомиться, Фрэнк, — застенчивое лицо Джерарда расплылось в широкой улыбке, обнажая небольшие белые зубки. Фрэнку пришлось отвести взгляд. К счастью, лифт наконец остановился, выпуская их из душной кабины.
— Почему ты здесь?
— Эм-м… — Фрэнк едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ну, он мог бы просто сказать Джерарду, что облажался в своей жизни, напугать его, но в то же время парню вроде как не хотелось, чтобы этот диалог заканчивался, а такое было в первый раз за долгое время. А ещё Джерард был слишком красив, чтобы пугать его.
Приход сюда всё ещё напрягал Фрэнка, но первый раз был намного хуже. Он тогда не был знаком с Элеонорой, а вокруг было так много странных людей… он не знал, сможет ли вписаться, но должен был признать свои проблемы. И Джерард, казалось, страдал от каких-то серьезных перепадов настроения.
— Скоро узнаешь, — уклонился он от ответа, улыбнувшись Джерарду, — я имею в виду, что мне будет спокойнее, если я скажу об этом только один раз, понимаешь?
— Чёрт, конечно, — тихо сказал Джерард. Внезапно счастливая улыбка исчезла, он опустил глаза, словно ему было стыдно, — извини, не подумал. Это было глупо. Я не хотел…
— Эй, нет, всё нормально. Серьёзно, — быстро перебил его Фрэнк, — а как насчет тебя?
Джерард, казалось, был озадачен тем, что Фрэнк так резко сменил тему. После того как Айеро закончил говорить, он ещё некоторое время пристально смотрел на него, а потом с видимым усилием заставил себя продолжить разговор. Фрэнк не мог не пожалеть его. Обычно он не испытывал симпатии ни к кому, особенно к красивым парням, которые явно были готовы подчиниться. Он все равно трахнул бы Джерарда, если бы обстоятельства были другими, конечно. Но было что-то тревожное в том, как он продолжал дрожать и заметно колебаться между удобным разговором и извинениями. Фрэнк уверен, что это ненормально.
— У меня что-то вроде расстройства пищевого поведения, — нахмурился Джерард, указывая на своё стройное тело, — я не страдаю анорексией, но… мой психотерапевт беспокоится за меня, и она сказала, что такое эмоциональное состояние может быть опасным, так что…
— Ну, ты неплохо выглядишь, — перебил Фрэнк, чтобы подбодрить, но тут же сообразил, что Джерард, скорее всего, воспринял это совсем по-другому, потому что тот хихикнул и покраснел.
— Спасибо, Фрэнк. Ты тоже неплохо выглядишь, — многозначительно сказал он. Фрэнк решил не упоминать, что не собирался флиртовать.
Он предпочитал вести диалог с этим Джерардом нервному срыву, который он, вероятно, получит, если заговорит о том самом. Кроме того, Фрэнка вполне устраивало, что Джерард вот так ухмыляется ему. Парню нравилось представлять, как он стирает эту ухмылку с лица и заменяет её страдальческим выражением, мольбой о пощаде… ему всё ещё нужно было работать над своим самообладанием. По крайней мере, они до сих пор шли рядом, и Фрэнк пока не затащил его в темный угол и не сорвал одежду с тощего тела.
Они добрались до кабинета, но у них оставалось ещё несколько свободных минут. Вроде как понимая, к чему все идет, парень придержал дверь для Джерарда, получив в ответ милое хихиканье и застенчивое «спасибо». Фрэнк любил, когда с ним были вежливы.
В глубине души он понимал, что позволяет себе слишком много непотребных мыслей об этом парне, но ему удалось не зацикливаться на этом. Фрэнк не возражал, когда Джерард сел рядом с ним. Парень начал болтать о том, о сем, рассказывал, где раньше видел логотип Black Flag. Он также был готов ознакомить Джерарда с принципом работы групповой терапии, а это немного успокоит и избавит от страха. Айеро был очень доволен тем, что Джерард всё-таки отвлёкся и снял пиджак, чем открыл обзор на плечи и ключицы. Футболка не мешала рассмотреть то, какой тощий он был на самом деле, даже более худой, чем представлял Фрэнк, потому что до сих пор он видел его только в куртке. Но Джерард не выглядел больным. Он выглядел чертовски хорошо. Фрэнку особенно нравились его слегка женственные бедра и то, как замечательно выглядела задница в этих узких брюках. Скорее всего, задница Джерарда была просто чертовски идеальна без одежды. Фрэнку действительно хотелось это выяснить.
К тому времени, когда Элеонора села где-то напротив Фрэнка и Джерарда, большинство стульев уже было занято. Очевидно, Фрэнк недооценил рвение других людей стать частью этой группы, ведь оказалось, что погода не помешала многим из них прийти сюда. Он увидел, как Люси дружески помахала ему рукой и вежливо кивнул в ответ, затем оглядел комнату в поисках мужчины, который неделю назад назвал его растлителем малолетних, и хотя они вроде как поговорили об этом, он испытал странное облегчение, увидев, что тот не пришел сегодня.
— Добро пожаловать, — тепло сказала Элеонора, привлекая к себе всеобщее внимание. Фрэнк почувствовал, как Джерард слегка напрягся, и едва удержался, чтобы не похлопать его по бедру, — спасибо, что пришли, это удивительно, ведь я сижу здесь со всеми вами, храбрецами, которые решили посетить это место, несмотря на дождь. Держу пари, некоторые предпочли бы перекусить перед телевизором вместо этого, верно? В том числе и я, честно говоря.
Джерард тихонько хихикнул, наклонился и начал шептать Фрэнку на ухо:
— Вообще-то вчера я купил новый DVD. Для сегодняшнего вечера, — начал рассказ он. Фрэнк мог сосредоточиться только на том, как дыхание щекотало шею, чёрт, этот парень делал всё, чтобы раззадорить его, и он даже, блять, не осознавал этого. Столь невинный…
— Купил на тот случай, если бы у меня не хватит духу прийти сюда, ведь я немного неуверен в себе. Забавно, что она точно знает, чем бы я занимался. Эта женщина кажется великолепной.
— Да, согласен, — коротко подтвердил Фрэнк. Никто, кроме них, не разговаривал, и он не мог избавиться от ощущения, что Джерард ведет себя неуважительно, даже если тот делает это не нарочно. Он вел себя не как нормальный человек. Размышляя об этом, Фрэнк был немного удивлен, что парень оказался здесь только из-за проблем с поглощением пищи. Почему-то Айеро был уверен, что с его мозгами что-то не так. То, как он представился, то, как он говорил. Чертовы перепады настроения. Его действия часто казались несуразными и ненадежными. Ну, может быть, он просто был невероятно неловок в общении. Тогда бы Фрэнк мог объяснить такое поведение.
— Вижу среди вас несколько новых лиц. Если кто ещё не знает, то я Элеонора, и нахожусь здесь, чтобы помочь и поддержать вас. Я друг, консультант, или кто угодно, тем бы вы хотели меня для себя. Спасибо, что присоединились, мы вас не подведем. Надеюсь, вы отлично проведете здесь время.
Началось знакомство с парнем, сидевшим слева от Элеоноры. Фрэнк заставил себя прислушаться к имени, возрасту и проблемам, ведь это было всяко лучше, чем позволять Джерарду себя раззадоривать. Парень, казалось, всё ещё нервничал. Он продолжал водить руками по влажным волосам и бедрам, нетерпеливо постукивая пальцами. Что действительно сводило Фрэнка с ума, так это тихие вздохи, которые время от времени издавал Джерард. Они звучали как стоны, будто он умолял Фрэнка трахнуть его прямо здесь, чёрт возьми. В тот момент Фрэнк ненавидел всё, что касалось Джерарда, но самого себя ещё больше. Присутствие Элеоноры заставило его пожалеть о том, что он познакомился с Джерардом, ведь она всем своим видом напомнила ему об успехах в улучшении себя.
Кроме того, Джерард настойчиво собирался выяснить, какой человек Фрэнк. Он будет ошарашен, может быть, даже напуган, и больше никогда не заговорит с ним. Это был идеальный вариант развития событий.
— Может, мне сказать им, что мы друзья? — прошептал Джерард, выдёргивая Фрэнка из своих мыслей.
— Что?
— Сказать, что мы друзья? — повторил парень чуть громче, — я имею в виду, не будет ли странно выглядеть твоё сближение со мной для остальных? Просто не хочу казаться социофобом или неприступным.
— Э-эм… — Фрэнк запнулся, не зная, что отвечать, — просто скажи им, что ты в порядке, — наконец выдал он, — здесь нет разделения на «правильно» и «неправильно».
— Оки-доки, — хихикнул Джерард, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, наблюдая за девушкой, которая говорила прямо сейчас. Фрэнк тоже слегка вздохнул.
Через несколько минут настала очередь Джерарда. Он снова дрожал, но уже не так сильно, как раньше.
— Я Джерард, и… у меня что-то вроде расстройства пищевого поведения. По сути, я не страдаю анорексией, но… мой психотерапевт беспокоится, так что…
Фрэнк нахмурился. Он слышал, как тот произнес эти же слова всего несколько минут назад. Джерард даже сделал паузу в тех же самых моментах, что и в разговоре с ним, и это было немного… странно? Фрэнк не знал, как к этому отнестись, и инстинктивно посмотрел на Элеонору, которая, конечно же, понятия не имела, что в словах Джерарда могло быть что-то странное, и просто улыбнулась ему.
— Не могли бы вы поподробнее объяснить, что в вашем случае подразумевается под фразой «расстройство пищевого поведения»? — мягко спросила она.
— О, э-э… — Джерард запнулся, внезапно потеряв дар речи. Казалось, он не заготовил фразу и теперь не знал, что говорить. Фрэнк использовал трюк, но для этого ему потребовались несколько встреч, за время которых он понял, что просто повторять одно и то же снова и снова было проще, чем каждый раз выдумывать и формулировать заново. Но Джерард, похоже, не придавал этому большого значения, и разговоры о проблемах его не так сильно беспокоили, — это, хм… психотерапевт сказала, что у меня есть склонность к анорексии, но в целом мне ничего не угрожает. Или что-то в этом роде. Вы поняли?
Элеонора кивнула, убрав этим жестом обеспокоенность с лица Джерарда и снова тепло улыбнувшись.
— Вы ходите к психотерапевту только по этой причине?
— Н-нет. Я встречался с ней долгое время по самым разным причинам. Но вы не подумайте, я не сумасшедший, — сказал он со смешком. Определенно не очень вменяемый смешок, — она для меня тот человек, с которым я разговариваю и которому доверяю. Она говорит, что я склонен к самоизоляции, поэтому помогает мне.
— В этом есть смысл, Джерард, я рада, что она может быть рядом с тобой. Не хочешь рассказать, почему ты здесь?
— Это было её предложение, — сказал Джерард тише, чем прежде, будто ему было стыдно признаться, как сильно он зависит от этого человека, — главным образом из-за моей самоизоляции. И из-за еды тоже. Она сказала, что, может быть, здесь есть кто-то, кто может помочь мне пройти через это, кто-то, у кого был подобный опыт, — светловолосая женщина, которую Фрэнк видел раньше, прочистила горло, заставив Джерарда обратить внимание.
— Я могу помочь тебе, — ласково сказала она, — я начала ходить сюда, потому что пару лет назад чуть не умерла от истощения. Дай мне знать, если что-нибудь понадобится.
— Спасибо, Джессика. Я рада, что ты можешь говорить об этом свободно.
— Спасибо, Джессика, — повторил Джерард, одарив её благодарной улыбкой.
— У психотерапевта действительно было отличной идеей отправить тебя сюда, Джерард, — продолжила Элеонора, стараясь поддерживать зрительный контакт с парнем, — здорово в этой группе то, что сюда приходят самые разные люди, но все они разделяют желание стать лучше, все они хотят помогать и получать помощь. Я уверена, что Джессика тебе поможет, но ты можешь поговорить с кем угодно.
— Я уже говорил с Фрэнком! — гордо объявил Джерард. Айеро надеялся, что тот забудет упомянуть о нём, — он уже заставил меня полюбить это место. Он был очень добр, даже придержал для меня дверь.
— Похоже на то, что сделал бы Фрэнк, — заметила Элеонора. Парень искал на её лице хоть какой-нибудь сарказм, но улыбка была искренней, — у него было трудное прошлое, но он хороший человек. Я рада, что вы поладили.
— Он не захотел рассказать мне о своем прошлом… — признался Джерард, разочарованный тем, что Элеонора знает Фрэнка лучше, чем он сам.
— Ну, я думаю, у вас, ребята, ещё будет время, чтобы узнать друг-друга получше. Фрэнк, может быть, теперь ты хочешь рассказать Джерарду и всем остальным о себе?
— Да, хорошо, — Фрэнк глубоко вздохнул, мысленно готовясь к тому, что Джерард возненавидит его. Да и сам Айеро должен быть счастлив избавиться от него, потому что, честно говоря, болтовня Джерарда была немного раздражающей, и он знал, что если они сблизятся, то ничем хорошим это не кончится. Но в нём было что-то такое необычное и нравящееся парню. Было странно то, как он подробно запоминал мелочи, сделанные Фрэнком для него, ведь тот с большим энтузиазмом рассказывал, каким замечательным был татуированный, хотя практически ничего о нём не знал. Джерард был странным. Но что-то заставляло его хотеть задержаться в компании с ним подольше, — так. Ну, я Фрэнк. Мне тридцать два. Я люблю играть на гитаре, — машинально сказал он, пряча усмешку, когда Джерард прошептал себе под нос «это так круто».
— Почему ты решил присоединиться к этой группе, Фрэнк? — спокойно спросила Элеонора.
— Со мной что-то не так. Типа, серьезно ошибся в жизни, — осторожно начал парень. Он не мог не наблюдать за Джерардом краем глаза, каким-то образом желая поймать момент, когда тот поймет, насколько опасен Фрэнк, — мне… мне нравится видеть, как люди страдают. Нравится причинять боль. Особенно во время секса, — торопливо добавил он.
Элеонора задавала ему обычные вопросы. Изменилось ли что-то в поведении с момента последней встречи, произошло ли что-то важное, чем Фрэнк хотел бы поделиться, было ли что-то на уме, что хотелось озвучить? Айеро отвечал, даже не задумываясь. Он просто сосредоточился на парне рядом, пытаясь читать его.
Наконец какую-то девушку попросили представиться, и Фрэнк рискнул взглянуть на Джерарда. Он смотрел прямо на него, широко раскрыв глаза, зажав нижнюю губу между зубами и слегка нахмурив брови. Похоже, он размышлял, пытаясь понять, в каком дерьме находится Фрэнк, пытаясь осознать ситуацию, в которую себя вмешал. Но через мгновение Джерард улыбнулся ему. И не жалостливой или пытающейся ободрить улыбкой, которую парень обычно получал, а честной, абсолютно беззаботной. А потом он опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, всё ещё улыбаясь, казалось, не беспокоясь о том, какой урод находился в нескольких метрах от него.
Этот парень, должно быть, сошел с ума.
«Может, эта улыбка была просто жестом вежливости», — размышлял Фрэнк, пока люди представлялись друг другу. Джерард сказал, что склонен к самоизоляции. Возможно, у него вообще не было друзей, вероятно, тот даже не знал, что такое дружба. В конце концов, парень назвал Фрэнка своим другом, поговорив с ним минут десять. Может быть, он просто отчаянно цеплялся за любую возможность установить контакт.
Джерард был… интересным, на него приятно смотреть. Но, очевидно, Джерард не тот человек, который мог бы быть другом Фрэнка. Он слегка раздражающий и невероятно наивный, поэтому Айеро легко мог втереться к нему в доверие и подчинить себе. Но этого не могло случиться. Лучше просто послать Джерарда к чёрту. Он казался достаточно чувственным, и, скорее всего, после отвержения никогда не подойдет к татуированному снова. Фрэнк должен это сделать. Например, прямо сейчас. Просто, блять, оттолкни Джерарда, ради его же безопасности, ведь парень не знал, во что ввязывается, пытаясь быть ему другом.
— Все в порядке, — мягкий голос Элеоноры прервал путаницу мыслей Фрэнка, и он понял, что первая часть сеанса закончилась. И это было хорошо. Фрэнку не терпелось поскорее вернуться домой, забыть о Джерарде и начать новую битву с самим собой, в попытках доказать, что он больше никогда сюда не вернется, — сегодня я хотела бы сосредоточиться на вашем знакомстве друг с другом, вместо того, чтобы объединяться нескольким людям в одну группу. Сейчас нас здесь двадцать шесть, так что никто не останется в стороне. Пожалуйста, найдите себе пару.
Конечно, Джерард уже ухмылялся Фрэнку, когда тот мельком взглянул на него, пошевелив бровями и заставив прежние намерения парня исчезнуть в мгновение ока. Чертов ублюдок.
— Хочешь быть моим партнером?
— Вообще-то… — начал Фрэнк, отчаянно пытаясь придумать, что бы такого сказать. Он попытался вспомнить то, что нафантазировал себе минутами ранее и как плачевно для них всё может закончиться. Но опять же, такой вариант развития событий казался маловероятным. Джерард просто хотел поговорить, в конце концов, он не стоял на коленях, умоляя Фрэнка заставить его кричать, — я собирался задать тебе этот же вопрос, — заключил он, наблюдая, как лицо Джерарда засияло ещё ярче, и слегка вздрогнул от негромкого вскрика, который тот издал.
— Отлично! Так что же нам теперь делать? — Фрэнк постарался не слишком впечатлиться тем, как блеснули его глаза.
— Хм… ну, просто поговорить. Не имеет значения о чём.
— Так могу я задать тебе вопрос?
— Конечно, — пожал плечами Фрэнк. Улыбка Джерарда немного померкла, а его лицо стало более серьезным.
— Ты можешь рассказать мне о своей боли?
— Я… — Фрэнк колебался. Ему всегда удавалось избегать ответов на какие-либо конкретные вопросы, ведь хотелось сохранить это в тайне… но возможно хорошо, если Джерард узнает некоторые детали, — окей. Это, эм, это как… ты знаешь, что у некоторых людей есть фетиш на определенные вещи? Например… ну, не знаю, заниматься публичным сексом. Трахаться в одежде, или в латексе, или с двойным проникновением. А вот я люблю причинять боль.
— Значит, ты доминант? — спросил Джерард, нисколько не обеспокоенный этой темой. Это было немного тревожно. Но в то же время Фрэнк чувствовал, что открывается ему, даже не задумываясь о последствиях, ведь было приятно просто выплеснуть всё наружу. Джерард, похоже, был не против обсудить это, чёрт возьми, так как было интересно, что скажет Фрэнк.
— Наверное, — пожал он плечами, — мне нравится иметь власть над людьми, заставлять их зависеть от меня и… ну, как я уже сказал, причинять боль, — Джерард хмыкнул, а через секунду его смущенное выражение лица вернулось.
— Окей. Но я не понимаю, почему ты здесь? Типа, разве ты не должен быть в одном из каких-то клубов для извращенцев, ища цыпочку, которая хочет, чтобы с ней так обращались?
— Я не ищу никаких цыпочек… — сказал Фрэнк, стараясь не обращать внимания на то, как при этих словах вспыхнуло лицо Джерарда, — и нет, всё гораздо сложнее. Я больше не хочу быть таким, потому что… случилось кое-что плохое, и я не могу… я не могу больше быть тем человеком.
— Что произошло? — настаивал Джерард.
Фрэнк помедлил с ответом. Он не был уверен, что Джерарду нужны такие подробности. Кроме того, он никогда не рассказывал много, даже Элеонора не знала всей истории. Он только познакомился с Джерардом, и это… это было уже слишком, — я причинил кое-кому очень сильную боль, — объяснил он через мгновение, потупив взгляд в пол, стараясь не смотреть на взволнованного Джерарда, — я зашёл слишком далеко, сам того не осознавая, разрушив этим всё.
Ещё один гул от Джерарда, тихий и странно успокаивающий. Как будто он понимал его, хотя, очевидно, не до конца всё осознавал, иначе больше не сидел бы рядом с Фрэнком.
— Значит… он заставил тебя прийти сюда?
— Нет, — ответил Фрэнк — точнее, не совсем. Та ситуация заставила понять, что со мной что-то серьезно не так, он не просил меня приходить сюда, мы больше даже не разговариваем. Он не заставлял изменяться, а просто показал, что я должен это сделать. Ну, ты понимаешь?
— Хм… — задумчиво произнес Джерард, — это довольно трудно понять, потому что я не знаю, что произошло.
— Я потерял контроль… — вздохнул Фрэнк, — был в ярости, потерял контроль и всё испортил…
Джерард положил руку на плечо Фрэнка, заставив его вздрогнуть. Парню потребовалось мгновение, чтобы прийти к выводу, что он не против контакта, и ещё одно, чтобы понять, что это первое прикосновение, за исключением бессмысленного рукопожатия. И оно было… приятным.
— Ты должен простить себя, Фрэнк, — серьёзно сказал ему Джерард, — что бы ты ни сделал, это в прошлом, а его не изменить, но сейчас ты здесь с целью измениться и должен гордиться собой. Я горжусь тобой.
Фрэнк уже собрался сказать Джерарду, что это пустяки и чтобы он не заморачивался, но когда поднял голову, то увидел глаза парня, в которых стояли слёзы. Он, блять, плакал.
— Какого чёрта? — он не смог удержаться и не сказать это, заставив Джерарда всхлипнуть и опустить руку, — я имею в виду… — начал он снова. Это был один из тех моментов, когда хотелось быть сострадательнее и казаться взволнованным тем, что кто-то так проявляет эмоции.
— Ох, да, — быстро сказал Джерард, вытирая слёзы, — я… прости, Фрэнк, просто… я очень уважаю тебя, ведь ты стараешься быть лучше, и могу сказать, что ты хороший человек, а мне так грустно видеть, как какой-то мудак заставил тебя плохо о себе думать.
— Нет, Джерард, ты не понимаешь! — запротестовал парень. Он сосредоточился на том, чтобы довести свою мысль до конца, не замечая, как Джерард задрожал, когда Фрэнк чуть повысил голос. Этот человек был бы идеальным сабмиссивом. Таким послушным и преданным, — он не тот, кого ты должен винить. Это действительно моя вина, я причинил ему боль.
— Извини, — пробормотал Джерард, всё ещё не смотря Фрэнку в глаза, — извини, это, наверное, так необычно для тебя. Пожалуйста, не думай, что я странный, Фрэнк, просто… я не представляю, как ты можешь делать плохие вещи, ты ведь хороший человек!
— Вовсе нет, — с горечью ответил парень. Он действительно не понимал, почему Джерард такой. Фрэнк даже был немного груб с ним раньше, в основном избегал, дабы игнорировать желание обвить руки вокруг его тонкой шейки.
Ни один здравомыслящий человек не может считать Фрэнка порядочным.
—
Во вторник лил дождь. Было холоднее, чем должно быть в середине гребаного сентября. Когда он шел вечером в больницу, слегка дрожа от падающих на лицо капель дождя, то был одет в четыре слоя тёплой одежды. Хотя в этом случае погода была как луч надежды, ведь какая-то часть участников осталась дома, а это означало, что людей сегодня будет меньше, а ему не придется страдать от слишком большого количества осуждающих взглядов. Когда он вошел в здание, то, несмотря на зонтик, промок до нитки. Ботинки громко скрипели по мокрому линолеуму, вероятно, привлекая лишнее внимание. Фрэнк уже достаточно раз бывал в больнице, чтобы знать, в какой стороне находится лифт, поэтому он натянул капюшон и пошёл, не поднимая глаз. Он остановился перед другим человеком, который хотел войти в лифт, но не потрудился глянуть вверх, надеясь, что это не кто-то из группы. Проводя большую часть жизни в одиночестве, в эти дни Фрэнк был немного плох в общении с людьми. Было трудно формулировать понятные предложения, не мямлить и не запинаться. Но потом эти шестьдесят минут
