Бездновы скетчи

      Дауда редко тянет на нежности.       Чаще всего его внимание отождествляется для Корво с подставленным в бою плечом, грубым замечанием насчет недолеченной простуды или недостатка сна. Дауд всегда появляется тогда, когда нужен больше всего, говорит то, что нужно и молчит тогда, когда это необходимо. И Корво ценит это, как ценит укусы в шею, крепкую мозолистую руку на своем члене, рычание и обрывочные поверхностные вздохи.       Дауд очень отзывчив в постели, но в любое другое время он предпочитает Корво не трогать. Вообще.       Корво, в отличие от Дауда, очень тактильный. Он не знает, разбаловали ли его своим вниманием Джессамина и Эмили, когда подростковый ежиный возраст прошел, или это просто черта его характера, но факт остается фактом. Корво не может и не хочет требовать от Дауда больше, чем он дает, но иногда Корво тоскливо.       Не получая ласки, Корво начинает нарываться осознанно, раздражает Дауда, невероятно терпеливого со всеми, кроме Корво, больше нужного, в конце концов добивается своего, урывает кусочек тепла чужой кожи, когда втрахивает Дауда в рабочий стол или сам оказывается зажат в углу собственной комнаты, но все это не то. И Корво намерен решить свою проблему, не оставив себя и Дауда заебанными в прямом смысле этого слова.       Корво начинает с абсолютно невинных касаний. Пробует дотронуться до его руки, когда передает бумагу, задевает его колено своим, когда за столом приходится сидеть рядом, и всегда смотрит на то, как Дауд отреагирует. Дауд таких посягательств на свое личное пространство, кажется, не замечает, и это поощряет Корво двигаться дальше. Теперь он старается находиться ближе, наклоняется глубже нужного, притирается плечами, задерживает вынужденные касания, и на это уходит больше времени, чем он рассчитывает, потому что первое время Дауд виртуозно избегает его, словно кот, который все равно вьется рядом, но погладить не дает – уворачивается. Но со временем привыкает и к этому, отпустив пару едких комментариев. Корво думает, что отделался малой кровью. И надеется, что Дауд ничего не подозревает.       Третья стадия плана кажется рискованной даже Корво. Страха нет, но он вдруг осознает, что совершенно не представляет, как себя поведет Дауд, когда он, обеспечив им приватность, подойдет со спины, обнимет и положит ему голову на плечо. Корво просто надеется, что четкий удар локтем в живот не отобьет ему ничего жизненно важного.       Дауд недавно вернулся с разведки, и раз он ходил сам, значит дело, которое сейчас ведет Тайная Канцелярия, совсем не простое. Корво проскальзывает в его кабинет, плотно закрывает за собой дверь, и, на всякий случай, запирает ее. Он знает, что сейчас Дауд составляет отчет именно для него, и вид его напряженных плечей говорит о том, что Корво выбрал, пожалуй, правильное время.       Корво почти подкрадывается к Дауду, наверняка его давно заметившему, но ничего не предпринимающему. Когда он опускает Дауду руки на плечи и медленно скользит ниже, то задерживает дыхание, боясь спугнуть.       — Не сейчас, Аттано, не видишь, я занят… о.       Это «о», не характерное для Дауда, заставляет Корво улыбаться, пока он утыкается лбом ему в плечо.       И он совсем не ожидает того, что Дауд, вместо того, чтобы скрыть свое смущение, огрызнуться или вывернуться, мученически вздыхает и запускает ему ладонь в волосы.       Так они и стоят посреди кабинета, Дауд треплет его как пса, а Корво, прижавшись сзади, щурится, наслаждаясь тем, чего очень давно добивался.       — Идиот, - ворчит Дауд, изворачивается, целует его в макушку и выпутывается от объятий.       — Рабочий день еще не закончен, Корво. Иди, займись делом.