A thousand blades behind

      Ещё один солнечный день Токио. Свет мягко падает на листву, лаская макушки деревьев. Ярко-зелёная трава лоснится под дуновением ветра, переливаясь с отблесками солнца. Воздух такой чистый, что хочется дышать полной грудью, закрыть глаза и ладонью провести по молодой, словно из атласа, траве.       Юноша в школьной форме сидел на одной из лавочек парка. В его руках был механический карандаш и небольшой альбом. Уголки губ у парня были приподняты — лицо принимало невинно флиртующий облик.       На листе понемногу вырисовывались очертания будущего пейзажа. Этот день обещал много приятного. Вдохновение рвалось наружу, пронизывало каждую клетку тела и выплёскивалось на бумагу.       Слегка завитая прядь вишнёво-красных волос ходила ходуном, когда юноша покачивал головой и стирал неудачные линии.       Время пролетело столь незаметно и звезда уже склонялась к западу.       В один прекрасный момент свежий воздух перестал быть таким свежим. Резкий запах сигарет стал распространяться, не давая вдыхать тот восхитительный аромат тёплого асфальта и мокрой травы. В метре от художника дымил молодой мужчина. Довольно брутальный и крепкий, он стоял, накинув кепку на глаза, и размеренно тлел сигарету. — Ну и ну, — парень поправил кепку и направился к лавочке, где сидел наш знакомый. — Джотаро, и ты тут, — юноша искренне улыбнулся и чуть зажмурился из-за солнца. На его лице были шрамы, которые вертикально рассекали его оба глаза. Эти шрамы ни капли не делали лицо уродливее или безобразнее. — Какёин.       Давние напарники Куджо Джотаро и Какёин Нориаки, по счастливой случайности одноклассники. — А? — свисающий локон забавно дёрнулся при резком повороте. — Всё в порядке? — Да. Вполне, — Куджо вытащил ещё одну сигарету, зажал между зубами, поднёс зажигалку ближе и глубоко затянулся. Его взгляд был как всегда направлен вдаль, в отличие от собеседника, что с беспокойством глядел на сие действие. — Стал бы ты поменьше курить, Джотаро, — расстроенно отвернулся Нориаки и вновь принялся за свою работу.       Ответом послужило громоздкое молчание. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько глупо было о таком заикаться.       Сигаретный дым въедался в грубую загорелую кожу, им пропитывались жёсткие тёмные волосы. Красноволосый юноша лишь иногда фыркал на этот запах, потому что привык. — Холли приглашала тебя на чай. Сказала, что давно не видела тебя, и если будет возможность, то она будет рада, — Куджо не торопясь встал с лавочки, засунул руки в карманы и побрёл по дорожке. — Спасибо большое! — Нориаки спешно закрыл альбом, широко улыбнулся и догнал здоровяка. — Ну и ну.       Юноши всю недолгую дорогу молчали. И, кажется, это всех устраивало. Закат сочился сквозь низко посаженные облака розовым и фиолетовым, создавая неописуемое сочетание цветов. Как только они подошли к дому Джостаров, Какёин слегка замялся. — Э… Джотаро… Уже темнеет, я даже не предупредил родителей, что зайду. — Ты же свалил в Египет на месяц без предупреждения, ничего страшного, — Нориаки поджал губы и уткнул взгляд в пол. — Зайдём домой и позвонишь. Друзья последовали во двор. — Мои мальчики, доброго вечера, Какёин-кун! — неизменно жизнерадостная Холли Куджо встречала парней с улыбкой на лице. — Какёин-кун, будешь чаю? Джотаро, милый? — Нет, — сухо отрезал тот и скрылся за перегородкой. — Снова такой грубый… Но я знаю, что мой Джотаро добрый мальчик, — женщина улыбнулась и так же энергично ушла готовить чай.       Один телефонный звонок. Родители Нориаки хоть и волновались, но ничего против не имели. Отпустив сына на ночёвку, о которой он даже не обмолвился, они пожелали добрых сновидений и приказали прийти завтра вовремя.       Мисисс Холи разлила чай по чашкам. Недолгая, но уютная беседа с матерью Куджо расслабила Какёина. Всё-таки он искренне восхищался чистотой этого человека. Убрав за собой, Нориаки направился в комнату Джотаро — его обеспокоило состояние друга, более мрачное, чем обычно.       Раздвижные дверки неприятно зашуршали. Куджо немного согнутый лежал на футоне. Нориаки задвинул двери в исходное положение и сел рядом с футоном. Джотаро уже спал, но его дыхание было тяжёлым, и руки сжимали белую простынь. Чёрт, этот хрен даже кепку свою не снял. Какёин аккуратно стащил головной убор со спящего и положил рядом. Прислонив ладонь ко лбу, он не заметил особой разницы, поэтому коснулся ещё раз губами. Жар. Юноша взглотнул и тяжело выдохнул. Нужно позвать Холи.       Нориаки присмотрелся и придвинулся чуть ближе — очертания лица ДжоДжо в лунном свете были очаровательными, словно картинка из журнала, хотелось полностью погрузиться в эту картинку. Палец аккуратно проскользил вдоль скулы, чётко проводя по её границе. «Везде такой горячий?»       Юноша подался вперёд и чуть коснулся губами щеки. — Сукин сын, че творишь? — Джотаро моментально открыл глаза и резко схватил Какёина двумя пальцами за подбородок. — У тебя жар, Д-Джо… — Что ты творишь, — Куджо прохрипел и сжал пальцы сильнее. — Блять… Стой! — Нориаки выставил руку, отталкиваясь от живота Джотаро, желая освободиться из крепкой хватки. — Я вроде спросил. — У тебя чёртов жар, маньяк тоже мне, — пряди красных волос лезли в лицо и мешали ловить воздух.       Джотаро разжал пальцы, хмыкнул и перевернулся на другой бок. — Пустяки. Почему ты ещё здесь?       Какёин скорчил болезненную гримасу и потёр подбородок. — Сегодня у тебя, — парень осёкся, — то есть у вас. Родители видимо доверяют миссис Холи. Хотя я даже не отпрашивался…       Ответом вновь была тишина. Нориаки поднялся и вышел из комнатки. — Простите, есть ли у вас ещё один футон? — Ох, извини, я совсем забылась! — женщина встряхнула белокурыми волосами, радостно улыбнулась и показала пис. — Секунду, Какёин-кун!       Нориаки лишь неловко улыбнулся. «Удивительный человек, однако» — У нас много комнат, но они сейчас захламлены. Думаю ты не против потеснить Джотаро? — снова мягкая улыбка.       Матрац аккуратно выстелили рядом с огромным телом. Какёин поблагодарил Холи, прикрыл комнату и начал расстёгивать школьный гакуран.       Куджо на этот раз спал крепким сном и на первый взгляд расслабленно. Юноша аккуратно сложил форму и остался в одной рубашке. Состояние друга всё ещё беспокоило его.       Задумавшись, Нориаки бесшумно спустился на колени и посмотрел на ДжоДжо. Убийственное спокойствие, что придавало больший трепет в душе юноши.       Внутри что-то перемкнуло и его опять потянуло ближе. Резкий запах табачного дыма, кажется, что Куджо состоит из него. Жёсткие чёрные волосы, тоже пропитанные этим запахом, щекотили нос, когда Какёин опустился ниже. Мягкие губы оставили невидный след на щеке Джотаро. Нориаки замер и туман в глазах рассеялся.       Действительно, что же он делает? Остался только страх. После всего того, что друзья прошли вместе, это выглядело неправильно. Помутнение. Мимолётное помутнение. Какёин никогда не испытывал к ДжоДжо больше, чем дружеские чувства, ведь так?       Юноша спохватился и тут же лёг на свой футон, отвернувшись и вглядываясь в стену. Не единого шороха. «Слава богу, не проснулся»       Джотаро хоть и дышал ровно, но сердце его билось с неимоверной силой. Веки были сомкнуты. Это страшный сон. Усталость и стресс. Такого не может быть.