Любили так, как получалось.

- Маш, мне нужно уехать! Кира с ногой там что-то сделала! Черт, они ее еще не в нашу повезли! – он направился одеваться. - Что-то серьезное? Я могу чем-то помочь? Там же сейчас налетят на тебя! - Да. Сейчас если прощупают, не давай никаких комментариев. Ладно, я поехал, – и Максим, вызвав такси, направился к дочери. Позвонив Ольге, мужчина попросил ее ничего не сообщать Светлана Викторовне. Всю дорогу он переживал за дочь, и когда такси подъехало к больнице, Аверин попросил подвезти его с заднему входу, чтобы избежать журналистов. Буквально влетев в больницу, по пути он нарвался на санитарку, и случайно снес вазу с цветами. - Макс, там Кира ногу повредила! Там ничего страшного, просто ушиб сильный. На нее какая-то штука упала, – пыталась объяснить ситуацию Арина. - Тренер ее где? – резко выдохнув, спросил мужчина. - Вон он, из палаты выходит. Сейчас это тренер был для Максима как красная тряпка для быка. Он рванул в его сторону. - Как?! Как такое могло произойти?! Ты где был в этот момент?! Как ты мог такое допустить?! - Аверин не мог контролировать свои слова. - Если с моим ребенком что-нибудь серьезное, я тебя засужу! Я тебе всю жизнь испорчу! - Аверина было слышно по всей больнице, учитывая его голос. - Макс, ты чего! Это с каждым могло произойти! – вмешалась Арина. - Арина, мне плевать! Я плачу такие деньги, чтобы мой ребенок сейчас находился в больнице после его занятий? Да его нельзя подпускать к детям, если он не может обеспечить им безопасность! – мужчину уже было не остановить. - А вас сейчас только деньги волнуют, да? – осмелел тот самый тренер. - Я бы тебя здесь сейчас размазал по стенке, если бы внизу не было журналистов. Но ты пожалеешь о сказанном, – выдавил Максим и ушел, чтобы найти палату дочери. - Папа! Папа, ты пришел! – обрадовалась девочка, когда мужчина заглянул в одну из палат. - Кира! Малыш! – он подбежал к дочери, и стал обнимать. - Как это произошло? Что случилось?! – начал расспрашивать Максим, а девочка лишь склонила голову, ничего не говоря отцу. - Максим Викторович, не нужно так переживать! - вмешался доктор. - Вашей девочке на ногу упала, по-видимому, гантель, но после этого она продолжила заниматься, ничего не сказав тренеру. Во время тренировки она снова повредила то же самое место, когда у нее уже там была гематома. Мы сделали необходимые процедуры, но в ближайшие недели две недели лучше ногу не беспокоить. Сейчас я сделаю выписку, и можете забрать Киру домой. – и доктор удалился из палаты. - Кира, почему ты ничего не сказала тренеру!? Кто тебя просил молчать, как партизан! Кира! – мужчина прямо ругался на дочь. - Папа, а зачем кому-то жаловаться? Ты же сам выходил на сцену с больной спиной! Ты же сам никогда ничего никому не говоришь! – девочка пыталась успокоить отца. - Кира, ты еще мала! Тебе нельзя так делать! – громко говорил Аверин. - Пап, ну ты же сам всегда все терпишь, но только мне ты все рассказываешь. Вот и я хотела рассказать все только тебе! Папа, прости меня! – Кира прижалась к отцу. - Эх, ты… Максимовна ты моя … - шепнул мужчина, поглаживая дочку по голове, поцеловал. – Погнали домой, а? – улыбнулся Максим и зазвонил телефон. - Да, Оль, все хорошо. Мы сейчас приедем голодные. До встречи. . . Через пару недель Кира выздоровела, с ней все было хорошо. Правда, Максиму эти две недели казались сумашедшими. От журналистов не было отбоя, такое впечатление, что они вообще не спят. Даже ночью, когда он собирался поехать к Марии, он видел, как за ним еду три машины, как минимум. Приходилось мотать по городу, и возвращаться домой, дабы избежать еще одну волну шума. . . «У Максима Аверина появилась внебрачная дочь! Почему артист скрывает свою личную жизнь!» - гласила пресса «Максим Аверин – дебошир! Он устроил погром в больнице и нагрубил людям!» - это можно было увидеть на всех сайтах. Три дня он не звонил Марии, потому что был действительно занят дочерью, да и в принципе не брал в руки телефон. Все это время Куликова переживала, но не беспокоила его. Все-таки решила написать хотя-бы Ольге, и узнать как там Кира. . . Мария не обижалась на Максима, ведь она прекрасно понимала, что Максим занят дочерью. Но с другой стороны: почему он даже не написал и не позвонил сам, после их совместной ночи. Почему он так себя ведет? «Невероятно – и все?» - размышляла Мария. Когда наконец Аверин несколько раз позвонил ей сам, она принципиально не брала трубку. - Обиделась… . . Так начался декабрь, прекрасная зимняя пора. На улице пошел первый густой снег, у тебя разожжен камин, ты вернулся с любимой работы с тонной цветов, ты сыт, родная дочь лежит на стенкой, и ты даже слышишь как она сопит, почему на душе так паршиво? Почему хочется выть, как пес за окном? Такими вопросами задавался Максим, сидя за столом, и допивая бутылку виски, которую ему сегодня подарили поклонники. Он взял телефон, и увидел очередную порцию восхищения его талантом, вперемешку с грязью обиженных жизнью людей в его комментариях. Неожиданно пришло голосовое сообщение от Марии, в котором говорилось: « Максим, Юлька вернулась. Послезавтра смена в павильоне. Если Брагин все-таки любит Нарочинскую, то он соизволит хотя-бы приехать, а Аверин ответит на это смс. Начинаем в 9:00.» Максим сначала обрадовался, когда увидел уведомление от Марии, о потом вдруг стало грустно. Он понял, что она обижена на него, и сейчас нужно было это исправлять. Съемки проходили несколько дней подряд, и за это время Мария спокойно реагировала на него. Без эмоций и только по работе. Как будто ничего и не было. Примерно в середине декабря съемочный процесс ушел в новогодний отпуск, и команда встретится только после нового года. Вся команда Склифа прекрасно помнила, что этот год был особенным для Максима Викторовича. В этом году он выпустил свой первый моноспектакль, и объехал с ним половину мира, к чему долго стремился. По этому поводу они решили устроить небольшой праздник, и всем вместе поздравить артиста Аверина. После съемок они накрыли стол, все дружно общались, немного выпили, а конце вечера ассистенты преподнесли большой торт с фотографией Максима, с того самого спектакля. Мария тоже решила сделать ему памятный подарок. Когда все разошлись, она тихонько подошла к нему, поздравила, чмокнув в щечку, и удалилась, попросив открыть эту коробку позже. Когда она переодевалась, он просто зашел в гримерку, и крепко прижал к себе, расположив руки на ее ягодицах: - Маш, я скучал…- шепнул Аверин,начиная медленно расстегивать ее одежду, - люблю тебя, - еще тише шепнул мужчина и пытался поцеловать женщину. Мария скинула его руки и посмотрела в его глаза: - Я надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что такое любовь, а не «невероятный секас». А сейчас мне нужно домой, меня ждет сын, - сказала женщина и вышла из гримерки. Аверин ничего не понял. Вернувшись домой, он снова начал думать о них, о Марии, об их будущем, и вообще – есть ли у них будущее? Любит ли он ее? Несомненно. А она его? Конечно любит! Ведь он помнит как она трепещет в его руках, помнит как она смотрит на него, но сейчас с ней что-то происходило. Почему она думает, что он не любит ее? Мужчина был потерян. Что значит «когда-нибудь ты поймешь, что такое любовь»? - Когда-нибудь… Когда-нибудь…- произносил вслух Максим, прокручивая последние события их жизни, и доставая подаренную Марией заветную коробочку. Внутри находился серебряный браслет. Без застежек, он просто обволакивал руку, и его можно было регулировать самому. Максиму понравился подарок, учитывая то, что он любил носить различные украшения. Да и подарок от Марии – это очень ценная вещь. Из уголка коробочки что-то торчало. Он приподнял дополнительную крышку и увидел там что-то непонятное. Темное, почти бордового цвета, смешанного с болотным, и очень-очень хрупкое, потому что когда мужчина взял его в руки, он надломил его. После Максим понял, что это. Всю ночь мужчина не спал, снова пил подарок, подаренный поклонниками, и что-то чиркал на листке.