Бедный, бедный Эдмунд!

Глава 2 Люсиль проснулась далеко за полдень. Убедившись, что в доме она сама, Люси скинула с себя уже порядком помятое платье, и наскоро умывшись из таза, стоящего в углу комнаты, закуталась в лоскутное одеяло, и усевшись на стул у камина стала глядеть в огонь. Нет нужды уверять тебя, мой читатель, что в год написания этого романа Викторианская Англия уже давно стала лишь маленьким пятнышком на страницах той книги, которую мы называем "историей", но стоит задуматься над судьбой современной Англии. В своё время это была держава, диктующая свою безусловную волю остальному миру, и чем она стала сейчас? Сей риторический вопрос я задаю читателю не для того, что бы сбить с толку ненужными раздумьями, но для того, что бы показать Британию ТОГДА и СЕЙЧАС, напоминая о том, что всегда нужно отделять зёрна от плевел, правду от истины, сказку от реальности. Люси обладала таким даром с самого детства, еще до того, как умерла ее мать. Люси тогда было всего восемь. Проведя два года в работном доме, она познала все тягости жизни, а в особенности - голод и бедность. Голода Люсиль боялась больше всего на свете, а потому была рада, когда мистер Лоунни (тогда он называл себя мистером Далласом,) забрал её из работного дома, уплатив небольшую взятку его смотрительнице, старой и сварливой женщине. С тех пор Люсиль не знала недостатка в еде, но узнала, что такое муки совести. Когда она украла свой первый кошелёк, притворившись потерявшейся в Лондоне девочкой, попросившейся на ночлег в случайный дом, а затем принесла кошелёк мистеру Лоунни, она долго рыдала, искренне не понимая, как она могла обокрасть женщину, которая была так к ней добра! О, человеческая совесть! Насколько тихо ты говоришь в душах самых чёрствых и низких людей этого мира, настолько же громко и вопиюще ты выводишь свои рулады в самых невинных душах! Сколько не бился Лоунни над девочкой, сколько не говорил слов, девочка оставалась безутешной. А затем он ушёл, заперев дверь. Когда десятилетняя Люси, выплакавшись, пришла в себя, то она поняла, что в маленьком домике в Лондонских трущобах совсем не было еды. Когда через трое суток к ней пришёл Лоунни с полной корзинкой еды, девочка мигом забыла о своей совести, и смотрела на него, как на Бога, как на истинного благодетеля, а на хлеб - как на манну небесную. Глядя, как девочка ест, Лоунни сказал лишь одну фразу: "Ты должна делать это, для того, что бы жить и есть, Люсиль, и к чёрту твою совесть!" В этот раз ему не пришлось уговаривать её слишком долго. Люси сидела у камина, и была полностью увлечена воспоминаниями. "Да, - думала она, - ты меня и пальцем не тронул, Лоунни, ты прав." Так она думала раньше. За все четыре года своей работы, почти каждый день нарушая неписанные законы Британии, Люсиль, сама того не понимая, ожесточила свою душу, и хотя в жизни ей было всего четырнадцать лет, её реальный возраст был намного больше. Люсиль ещё помнила тот день, когда она во-второй раз испытала муки совести: кажется, ей тогда было одиннадцать лет. Да, точно, одиннадцать. Она прогуливалась по Сити, рассматривала торговые лавки, и мечтала о том, какое платье купит к празднику. Рядом с ней резвились уличные сорванцы, и вдруг один из них подскочил к ней и резко рванул из её рук корзинку, в которой лежал бумажник - самая большая её драгоценность. Парень побежал, и Люси было утратила всякую надежду вернуть свои деньги, как вдруг какой-то прилично одетый джентельмен схватил бегущего мальчишку за руку, а затем, дав тому пару пинков, передал его в руки полисмена, который сразу же оказался рядом с ним. Джентельмен раскланялся с Люси, и галантно протянул ей корзинку. Она, как и подобало приличной девушке, сделала реверанс, при виде которого мужчина улыбнулся, отдал девочке корзинку, и сразу же ушёл. После этого Люсиль ещё долго ходила по улицам, прижимая корзинку к груди, и понимая, что в один прекрасный день её могли бы поймать так же, как того мальчика, даром, что она не вырывала корзинки у прохожих. После того, как она рассказала об этом случае Лоунни, он лишь пожал плечами, и сказал, подумав: -Тебя вряд-ли поймают. Пока что. Он последних слов по спине Люси пробежали мурашки. Следующее воспоминание повествовало грустной Люси о событиях годовалой давности, и это было воспоминание о самом успешном её деле. В тот день она попала в очень богатый дом на окраине Лондона, в котором жила целая семья: отец, мать, и трое детей, чуть-поменьше Люси. Весь вечер она очень весело болтала с матерью, миссис Беллони, рассказывая о своём вымышленном отце, и доме в Сити. Миссис Беллони пустила искреннюю слезу, и пообещала сразу же с утра отвезти "бедную девочку" на кэбе домой. В этом уже не было нужны. Когда весь дом уснул, Люси оделась, и сразу же приступила к делу: по очереди открывая незапертые ящики бюро и комодов, шаря по ним в поисках чего-либо ценного. Когда миссис Беллони проснулась, она обнаружила, что "бедная девочка" пропала, а вместе с ней пропала чековая книга, её, миссис Беллони, драгоценности, а так же бумажник её мужа. Тогда Лоунни очень долго хвалил девочку, ибо сумма добытого ей исчислялась в фунтах стерлингов. Люси улыбнулась, и скинула с себя одеяло, подставив своё тело теплу, идущему из камина.