Бэт-Паук

В кровати сладко спала шестилетняя малютка, прижимающая к себе большого плюшевого медведя. — Ты можешь мне кое-что пообещать, Брюс? — смотря на девочку, спросил Джейсон. — Пообещай, что она никогда не станет твоим Робином. Дик вскинул голову, выжидательно смотря на мужчину. Он и сам думал об этом совсем недавно. — Не думаю, что Петра захочет быть моим помощником, — тактично сказал Брюс. — Пообещай, Брюс, — сказал Дик. — Пообещай нам, что Петра не станет твоим Робином. — Обещаю.

***

— Ты обещал нам, Брюс, — до побелевшие костяшек сжимая металлический поручень, сказал Дик, сверху смотря на тонкую фигурку, отрабатывающую удары. — Ты обещал. — Или она будет со мной, или сама по себе, — сказал Брюс. — Что лучше? Дик горько усмехается. — Поверишь, я не знаю, что в этой ситуации было бы хуже.

***

Джейсон бьёт наотмашь. Ярость застилает глаза, окрашивая все в иронично-красный. — Ты мне обещал, — цедит он сквозь зубы. — Ты обещал, что она не станет Робином. Бэтмен молчит. Ему и правда нечего сказать. — Я не Робин, — негромко говорит девочка. — Я Малиновка. Он сдержал обещание. Джейсон хмыкает и спрыгивает с крыши. Темноволосая девочка с красной лентой в волосах на секунду сжимает ладонь Темного Рыцаря, прежде чем последовать за виджиланте.

***

Готэму не нужны были слабаки. Он давил на таких. Медленно, с наслаждением. Люди, в большинстве случаев, ломались, и Готэм выкидывал их, как разонравившиеся игрушки. А те, кто выживал, кто давал отпор, кто собирал себя заново, становились его любимцами. Мальчик, испачкавший руки кровью своих родителей, убитых жестоким городом. Мальчик, смотревший с высоты циркового шатра на изломанные тела родителей. Мальчик, выживавший на его улицах с рождения. Мальчик, добровольно вставший на путь героя. Девочка, слишком слабая для него. Готэм презрительно скривился, познакомившись с этой малюткой. Маленькая, слабая, трусливая. Бесполезна для города. Но его любимцы приняли ее в свою семью. Семью, что с таким усердием собирал Готэм. Так что оставалось только ждать. И ожидание оправдалось. Готэм ликовал — ещё один неограненный алмаз в его коллекцию. Но, как и любому его самоцвету, она должна была сломаться. Готэм довольно улыбался, глядя на крепко сжавшую маленькие кулачки девочку, непроронившую ни слезинки над могилой брата. Готэм, не смотря на жестокость и извращённое чувство юмора, лелеет своих любимцев. Он незаметно сближает дома, чтобы им было легче летать. Он смягчается, чтобы редкие падения причиняли меньше неудобств. Готэм торжествует, когда вместо одного бриллианта видит на своих улицах два. Две новые пташки в его коллекцию. Опасный, смертоносный, безжалостный и бессердечный Робин, кровный сын того самого, первого мальчишки. Олицетворение самого Готэма, чья боль, горечь и яд передались ему от отца. Смешливая, яркая, обманчиво-беззаботная и безрассудная Малиновка. Та самая девочка, что не показывала своих слез жаждущей зрелищ толпе. Готэм восхищённо вздыхает, наблюдая за ее полетами между домами. Он восторженно хохочет, поддерживая звонкий смех пташки, на миг замершей в высшей точке своего полета. Они продолжали смеяться, пока она падает, успевая вновь взмыть в небо. Готэм довольно щурится, наблюдая, как две такие разные пташки спасают друг друга, уравновешивают. Готэм спокойно отпускает одну из своих любимиц в другой, шумный и бестолковый Нью-Йорк. Его пташка слегка изменилась. Сменила канареечный плащ и маску-домино на кричаще-яркий костюм, скрывающий ее суть. Ведь закалялась эта девочка лично Готэмом.