Мотылек

Впервые я увидел Майло дождливым лондонским утром на площади, в толпе зевак. Он выглядел как экзотическая орхидея, выросшая среди репейника. Даже потрепанное красное платье с жестким корсетом не делало его похожим на остальных молодых проституток, коих во множестве наблюдалось на Уайтчепел. В его движениях отсутствовала жеманность и манерность, а в черных, как смоль, глазах застыла печаль. С его длинных вьющихся волос на оголенные плечи струились холодные капли дождя, но он не обращал на них внимания. Он смотрел на мост не с любопытством, как другие, а с тоской и страхом. Если быть честным, тогда мне было не до мальчика-проститута. Мой помощник не просто так разбудил меня в столь ранний час, я был вынужден выбраться из теплой сухой кровати и выйти в мокрое и пронизанное ледяным ветром утро. – Кто обнаружил труп? – спросил я у инспектора. – Торговец рыбой, сэр, – ответил тот. – Он как раз пришел к реке, чтобы проверить улов, а там такое, – мужчина передернул плечами, то ли от промозглого ветра, то ли от воспоминаний об увиденном. Я раскрыл над головой зонт и спустился по металлическим ступеням кэба, тяжело опираясь на трость. Оказалось, что идти совсем недалеко. Мы пересекли площадь, где констебль пытался разогнать толпу, и спустились под мост к реке. – Ничего не видно, – сказал я, пытаясь разглядеть труп среди гор мусора. – Давайте отойдем чуть назад. Вы сами всё увидите, – посоветовал инспектор, отводя меня в сторону. Мы снова поднялись к основанию моста, и я взглянул вниз. Труп лежал на берегу реки, в неестественной и какой-то странной позе. – Он похож на личинку мухи. Не находите? – Джонсон снова поежился. – Странная фантазия у нашего Джека-Потрошителя. – Почему вы его так назвали, Джонсон? – посмотрел я на помощника. – Убитый был проституткой, – сообщил Джонсон, – работал, как и многие тут, на Уайтчепел. Его имя Баламара Пхак. Кличка – Гита. Его тело искромсали в клочья и туго завернули в тряпки. Замечу, сэр, тряпки были заранее нарезаны на длинные лоскуты. – Откуда этот запах? – спросил я, принюхиваясь. Ветер донес до меня тяжелый запах горящего мусора. – Недалеко от места, где найден труп, ночевала компания нищих. Видимо, это они разожгли костер, – объяснил помощник. – Огонь от дождя потух, но мусор еще дымится. – Опросите их, – распорядился я, – возможно, кто-то видел нашего убийцу, – я поспешил обратно в кэб. – Да, Джонсон, отправьте труп медикам. Пусть осмотрят его. Может, на теле будут следы борьбы. И пришлите ко мне свидетелей. Этого рыботорговца и… кто там опознал труп? – Майло, – ответил помощник, помогая мне подняться в экипаж. – Я пришлю к вам их обоих, сэр. Я снова бросил взгляд на толпу зевак, но красного платья среди них уже не было. В работе комиссара есть множество плюсов. Нет необходимости рыться в мусоре, чтобы найти улики. Нет утомительных погонь и преследований. Нет долгих и скучных засад. Всю грязную работу я могу поручить своим помощникам – инспекторам, сержантам или констеблям. Хотя… сказать по правде, я иногда скучаю по былым временам. Если бы я не показал себя несколько лет назад в громком деле о терактах, связанных с членами «Ирландского республиканского братства», то так и остался бы простым инспектором Скотланд-Ярда. – В контору, Джон! – крикнул я своему слуге и тот, хлестнув лошадь, повез меня по грязным и мокрым от дождя улицам Лондона. День проходил лениво и скучно. Он был таким же унылым, как погода за окном. Этот нескончаемый серый дождь, низкое хмурое небо и завывание ветра приводили в отчаяние. Моя, и без того усталая и измученная, душа хотела чего-то светлого и яркого. Я недовольно посматривал на часы, но они упорно застряли на двух часах пополудни. – Господин комиссар, – в кабинет вошел пожилой инспектор, – пришли результаты вскрытия. Изволите ознакомиться? – Да, Смит, – кивнул я ему, – положите документы на стол. И распорядитесь, чтобы принесли чая. И покрепче! Дело, которым я вынужден был сегодня заниматься, не сулило ничего хорошего. Каждый день, а вернее, каждую ночь в городе находили трупы проституток. Но тут работал маньяк. После деяний так и не найденного Джека-Потрошителя появилась куча его последователей и подражателей. Каждое новое необычное убийство вызывало панику и смуту среди жителей города. Я мог бы поручить это дело любому инспектору, но был уверен, что в любом случае слухи дойдут до королевы и она призовет нас к ответу. Все в Скотланд-Ярде помнят как полетели головы с легкой руки Потрошителя. В документах о вскрытии ничего интересного не оказалось. Куча медицинских терминов, объясняющих, как и под каким углом были нанесены раны. Несколько ссадин, которые жертва, возможно, получила ещё при жизни, но не факт, что их нанес убийца. Ещё, по трупному окоченению медиками было определено точное время смерти – около четырех часов утра. – Джонсон, – я выглянул из кабинета и окликнул своего помощника, – в котором часу труп обнаружил торговец? – В половине пятого утра, сэр, – ответил мне Джонсон. – Он сейчас дает показания Нейтону. Потом проводить его к вам? – Обязательно, – кивнул я и вернулся на свое место. Там меня уже ждал стакан крепкого янтарного чая. Я взялся за горячую ручку железного подстаканника и с удовольствием вдохнул терпкий, чуть горьковатый аромат. Сделав большой глоток, я сразу почувствовал прилив энергии. Дождь за окном прекратился, и сквозь низкие густые облака начали пробиваться скупые солнечные лучи. – Господин комиссар, – в двери показалась лысеющая голова Джонсона, – тут пришел Майло Стрип, – сообщил он. – Прикажете, чтобы подождал? – Кто такой? – поинтересовался я. – Проститут, который опознал погибшего, – ответил Джонсон. – Пусть заходит, – кивнул я, отставив стакан. Я не сразу узнал в стройном юноше, одетом в старенький, но чистый камзол поверх серовато-белой рубашки, утреннего проститута в красном. Его длинные вьющиеся волосы были убраны в хвост и спрятаны под помятую шляпу. – Головной убор сними, – прикрикнул на юношу Джонсон. Тот стащил с головы шляпу и сделал шаг в кабинет.