Следующим летом

Через некоторое время уже вся компания была в курсе, с кем мы собираемся подписать контракт. Все, с первого по седьмой этаж, видели в этом перспективы и простор для творчества (а также квартальную премию). Наш отдел и вовсе был вне себя от радости, но только до тех пор, пока соседи по этажу не сунули свой нос, куда не надо. — Если они еще раз попытаются сюда зайти, то я за себя не ручаюсь! — Шелли с самого утра курсировала у стеклянной перегородки, периодически выходя в коридор и поглядывая на двери «левого» отдела. Я уже сто лет не видела ее такой рассерженной, Шелли обычно сохраняла нейтралитет или же придерживалась более скромного поведения, в то время как я бы металась по офису, словно раненный зверь. В этот раз было как-то на удивление спокойно. Даже после того, как к нам заявился Пит Миллер и заявил, что они приложат все усилия, чтобы такая крупная сделка перешла в управление к их отделу, ведь мы сроду не занимались ничем, где фигурировала бы цифра больше 100 000$. — Шелли, расслабься, они не придут. Сказали уже все, что хотели. Не надо себя изводить. Женщина кинула на меня рассеянный взгляд. Она прислонилась к информационной доске и стала обмахиваться своим шелковым шарфом, который затягивала на шее чуть сильнее, чем того требовал аксессуар. В нашу короткую бессмысленную беседу решил вмешаться Билли. — Правда, Шелли, — начал он спокойным, рассудительным тоном, и я словно услышала свой внутренний голос наяву, — все будет нормально, а если нервничать и срываться, то ты им только услугу окажешь. Элис ведь объяснила, что дело в шляпе, второй отдел опоздал. Моя помощница неуверенно кивнула, но свой пост у дверей не покинула. Хорошо, что сегодня не было Роуз (которая отпросилась к сыну на выступление), иначе бы они вместе сколотили целый штаб по противодействию Питу Миллеру. А пока Шелли приходилось держать оборону в одиночку, потому что никто больше не воспринял слова Пита как вызов. Я действительно в деталях пересказала им встречу с клиентом, упомянула наличие на ней Барнса (но уже без подробностей), и сказала, что идти поперек решения босса Миллер точно не соберется. К тому же нам не нужно будет доказывать, что именно наш отдел вышел на контакт с мистером Ч., так с какой стати мы должны делиться? Мотивы второго отдела были совершенно понятны, они и раньше-то не брезговали чужими достижениями, а в ситуации с сокращениями вовсе с катушек слетели. — Может все-таки пойти к Барнсу? — все никак не могла угомониться Шелли, — пускай объявит при всех, а еще лучше подтвердит в письменном виде. — Это смешно. — Смешно будет, когда Миллер поскачет подписывать приказ на премию для всего отдела. Я тяжело вздохнула и отложила в сторону ручку, понимая, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет, а заведенную Шелли просто так не угомонить. — К Барнсу никто не пойдет, — твердо заявила я, — не будем устраивать детский сад и разборки за формочки в песочнице. Он был на этой встрече и все видел и слышал, если Пит понесется к боссу за разъяснениями, то он их, будьте уверены, получит. Шелли на минуту задумалась, переваривая мои слова. Она и сама прекрасно осознавала, что причин для паники гораздо, гораздо меньше, чем ей кажется. Но такой уж у нее был характер, а еще Шелли была трудоголиком, и это означало, что она ни психологически, ни физически не сможет теперь усидеть на месте, пока чем-нибудь не займется. — И все-таки, — взмолилась она, обращаясь ко всему отделу. Бен и Луис за дальними столами подняли головы, — будем сидеть сложа руки? — А какие есть предложения? — спросил Билли. Он единственный отважился продолжить участие в разговоре, остальные же были заняты другими делами и ограничивались одними лишь короткими взглядами в нашу сторону. — Может подготовим пакет документов? Наперед? — предложила Шелли. Быстро обдумав то, что она сказала, я согласно кивнула. — Это неплохая мысль. Они все равно нам пригодятся, так что поработаем сейчас, а потом будет полегче. — И нам будет чем утереть нос Миллеру, — воинственно заявила помощница и наконец отошла от дверей. Она размашистым шагом двинулась к своему столу и застучала по клавиатуре, еще даже не успев сесть на стул. — Думаю, что можно взять формы с прошлого месяца, условия в целом похожи. Я слышала, как опечаленно вздохнул Билли, не вышло у него сегодня пораскладывать пасьянсы. Шелли оперативно разослала каждому на почту его часть работы и сама с головой погрузилась в дело. Первым на неожиданно привалившее «счастье» отреагировал Луис. — Эй, так не пойдет! У меня на сегодня другие планы были, а тут одних только сводных таблиц на три часа сверхурочных. Я не собираюсь торчать после работы. Сегодня никак не могу. Красноречивый взгляд Бена подтвердил слова Луиса. Очевидно, у этих двоих вечером намечалось мероприятие куда более интересное. — Не проблема, займетесь, когда возможность будет. Краем глаза я заметила, как Шелли недовольно нахмурилась и, достав из ящика стола записную книжку, принялась неистово шуршать страничками. «Все ОК», — сказала я Луису одними губами. Парень благодарно улыбнулся в ответ. Вся эта ситуация никак не затрагивала только Бетти, лениво пережевывающую мармеладки одну за одной. Ей было не принципиально, чем заниматься, кричащий Миллер на нее тоже впечатления не произвел. Она, казалось, после того впечатления, которое на нее произвел Барнс в первый день, вообще перестала нервничать. У меня же он теперь вызывал противоположное чувство. Глядя на серьезный настрой Шелли, никто не отважился ей перечить, и мы молча принялись за работу, параллельно оформляя бумаги с нашей стороны и отправляя точные цифры в другие отделы. Когда нам пришел ответ из отдела по дизайну «мы уходим домой, все остальное — завтра», стало понятно, что мы немного увлеклись и пересидели. До официального окончания рабочего дня было еще сорок минут, за которые можно сделать вид, что ты тщательно собираешься или прибираешься в ящике, но немного поговорив, было принято решение заказать ужин прямо в офис. Бен и Луис, попрощавшись, ушли, оставив нас вчетвером. Билл уговорил Шелли ненадолго отвлечься, и мы сдвинули пару столиков в дальнем углу офиса, образовав своего рода обеденный стол, куда вывалили всю кучу доставленных курьером коробочек, пакетиков и стаканчиков. Со стороны складывалось впечатление, что собрались мы не только поужинать, но и еще оставить что-то на завтрак. И, как и ожидалось, быстрый перекус перетек в полноценный ужин с долгими разговорами и философскими рассуждениями, домой уже никто не торопился, работать тоже не собирался, все просто были счастливы немного поболтать о разном. Через какое-то время я оставила своих коллег наедине с трапезой и ушла в дальний угол, чтобы закончить одно дело перед уходом домой. Никто уже не ждал гостей, когда двери офиса неожиданно открылись, и на пороге застыл наш босс. Он бегло осмотрел весь отдел, пока наши взгляды не встретились, а когда все присутствующие всполошились, словно стайка голубей, напавшая на забытую картошку фри в парке, то Барнс заверил их, что все в порядке, и его присутствие тут никого смущать не должно и вообще зашел он всего на минутку «кое-что» уточнить. Барнс подошел ко мне максимально спокойно, и, сдвинув стул, сел напротив так, чтобы остальные могли видеть только его спину. — Что-то случилось? — у меня уже сложилось мнение, что этот человек свой кабинет покидал только в экстренных случаях для проверок или вроде того. Тем более странно было видеть его здесь в такое позднее время, когда по идее все работники уже расходятся домой. Но потом я вспомнила, как встретила его на парковке почти в полночь, и вопросы как-то отпали. — Нет, а должно было? Или я не могу зайти в отдел просто так? — усмехнулся он. Из другого конца офиса снова послышалась оживленная болтовня, значит следить за нашим разговором они не собирались, но меня все равно не покидало ощущение, что выглядит все это странно. — Можешь, конечно. — Я вернулась к работе, что по сути являлось наглым обманом, потому что мозг отказывался воспринимать информацию, изложенную в документах. Но все равно это был отличный повод, чтобы выставить между нами невидимую стену. — Вот и я так думаю, — победоносно улыбнулся Барнс. С каких пор я по одному только голосу начала различать улыбается он или нет? А может это было слишком очевидно. — К тому же, — деловито продолжил он, — у меня есть право на один вопрос. До меня не сразу дошло, что говорит он сейчас не о работе, и как только я поняла, то сразу пожалела, что не ушла домой раньше. — Ты серьезно? Это же была просто шутка, поговорили один раз и хватит, — по-прежнему пялясь в каталог по недвижимости, отвечаю я. — Ну уж нет. Я тебе рассказал достаточно. — Вовсе нет! — едва не воскликнула я и тут же покосилась на своих работников, окруживших ведерко с крылышками. — Ты постоянно уходил от ответа или говорил не больше, чем можно найти в поисковике, — я совершаю непростительную ошибку, поднимая на него глаза. — А ты пробовала? Я польщен. — Боже, ты пришел сюда поиздеваться? — Во-первых, имя — Джеймс, а во-вторых, и в мыслях не было. Что ты так переполошилась? В выходной уверенности было побольше. И проследив за моим взглядом он понял. Пухлые губы растянулись в насмешливой улыбке, а в серых глазах заплясали чертики. — Беспокоишься о мнении окружающих? — Мне не о чем беспокоиться. Мы на работе. — Ну перестань тогда так лихорадочно на них оглядываться. — А ты перестань нести ерунду. — У нас нет ограничений по темам для разговоров. Ему откровенно нравилось наблюдать за моей реакцией. И хотя нас вряд ли можно было услышать с такого расстояния, ситуация все равно казалась из ряда вон выходящей. Но я не нашла в себе сил просто послать его, и не потому, что передо мной сидел наш босс, а по иным причинам. — Что ты хотел спросить? — процедила я сквозь зубы. Надо было заканчивать это как можно скорее (исходя из здравого смысла). Барнс стал похож на чеширского кота, он вальяжно откинулся на спинку стула, и вытянул ноги под столом. Когда плотный материал скользнул по моей лодыжке, меня словно током прошибло. И эта наблюдательная сволочь, разумеется, все заметила. Усилием воли я заставила себя не вскочить с места и даже не отвести ноги в сторону. Причем второе было сделано уже не из страха. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг другу в глаза, пока Барнс не подался вперед, и я не ощутила у своего колена уже не только мягкую ткань, а вполне конкретное касание чужой части тела. Краска прилила к лицу так быстро, что начало казаться, будто я вот-вот могу потерять сознание. — Спрашивай, — сказала я. Точнее прошептала. Он чуть склонил голову и задумчиво облизнул нижнюю губу, изображая саму невинность, будто и забыл, зачем вообще сюда пришел. Я молилась всем богам, чтобы ребята и дальше продолжали обсуждать планы на выходные и не обращали на нас внимания. — Ты сказала, что наглость и самоуверенность тебя не цепляют. Я поняла, к чему он клонил, и медленно кивнула, тут же вспоминая наш разговор в выходной. — Так что цепляет? Из груди едва не вырвался глухой стон. Я прикрыла глаза и медленно выдохнула, чтобы не сорваться на глазах у половины своего отдела. — Тебя это касаться не должно. Барнс отрицательно покачал головой и нахмурился. — Не по правилам. Уговор был отвечать честно. — Какой к черту уговор? Это были просто бездумные слова, к которым не следовало так цепляться. — Хорошо. Ты спрашивала, чем я занимался до того, как пришел сюда, ответ — военный. Я работал в разведке. Очевидно, что у него в распоряжении были целые сутки, чтобы придумать достаточно правдоподобный ответ, а мне теперь приходилось сидеть и умирать под этим пристальным (бессовестным!) взглядом. — Здорово. Еще скажи, что ты людей убивал. Мой дядя был военным, я знаю, как они выглядят и ведут себя, эти люди явно не от мира сего, а ты, — я направила на него указательный палец, — кто угодно, но не военный. И ты сам же нарушаешь правила, не говоря правду. — Это была правда, — настаивал он, а я лишь закатила глаза. Проверить его сказку у меня все равно не выйдет. — Ответь теперь ты, пожалуйста, — мягко, но все равно с требовательными нотками сказал мужчина. — Я не могу. То есть не могу назвать какие-то конкретные качества. — Ну так подумай, я никуда не тороплюсь. У меня от негодования свело желудок. На нас обернулся Билл и пришлось потрясти в воздухе листом бумаги, как бы говоря «все нормально, решаем рабочие вопросы». Барнс ухмыльнулся. С ним и так-то было нелегко взаимодействовать, а когда приходилось буквально шептаться, чтобы не быть услышанными, то это оказывало колоссальное давление. — Можешь сидеть здесь сколько тебе вздумается, но ответа ты не дождешься. О таких вещах вообще не спрашивают. — Почему нет? — возмутился он, но в глазах по-прежнему мелькал огонек какого-то странного удовольствия. — Мне нужно работать. Барнс вздохнул, но не от досады. Это больше было похоже на нетерпение. — Зайти попозже? Хотя рабочий день уже закончился, но мне не трудно. — Ты действительно издеваешься. — Нет, нет, нет, так не пойдет. Я на твой вопрос ответил, неужели ты нарушишь условия, которые сама же и выдвинула? Я снова обернулась по сторонам и сейчас еще больше пожалела, что мы не наедине. Смотреть ему в лицо было невыносимо, и я пыталась найти любой другой объект, достойный внимания больше, чем человек, сидящий передо мной, пока не сдалась, и не закрыла глаза ладонью. Это было выше любых сил. Я устала и хотела домой. — Если тебя так смущает эта обстановка, то можем найти более комфортные условия. От его вкрадчивого хрипловатого голоса я вздрогнула, а когда убрала руку от лица поняла, что он наклонился через стол и находился всего сантиметрах в пятнадцати от меня. Я неосознанно сделала глубокий вдох, заполняя легкие чудовищно притягательным ароматом его парфюма. Интересно, насколько это было очевидно? «Полное безумие». Барнс медленно вернулся в прежнее положение, не спуская с меня своих серых (темнее обычного) глаз. — Я никуда с тобой не пойду, — это был своего рода маленький подвиг, снова начать заговорить. Мне показалось, что на секунду он даже расстроился, но быстро совладал с этой эмоцией и снова улыбнулся, правда теперь без прежнего шарма и дружелюбия. Не фальшиво, но все же в душу закралась пара встревоженных чувств. — Работай. Такая резкая смена настроения не могла не насторожить меня. Барнс поднялся из-за стола, краем глаза я видела, как Билл и Шелли посмотрели на нас, но затем снова отвернулись. Я встала следом за ним, нет, даже вскочила, и в каком-то импульсивном порыве одернула за рукав рубашки. — Что ты собрался делать? — мне живо представилось, что сейчас он может заявить что-нибудь на весь офис, и от этой мысли даже закружилась голова. — Ну, — протянул он, не обращая внимания на мою ладонь, комкающую ткань, — вариантов много, и один из них точно подействует. Придя в себя, я отпустила его руку. — Твои идеи всем только боком выходят. Намек был сделан на введение дурацкого дресс-кода (хотя список был куда больше), и Барнс быстро это понял, посмотрев на меня так, словно только сейчас заметил во что я была одета. — Все-таки фирменный стиль был хорошей идеей, — задумчиво произнес он, придирчиво осматривая сначала юбку, а затем блузку. Ни там, ни там не было ничего компрометирующего. Ни одного выреза, узора или вставки, а ткань настолько непрозрачная, что можно в солнечный день окна от солнца закрывать. Но почему-то под его взглядом мне казалось, что все совсем иначе. — Вовсе нет, видел? Все в офисе только и делают, что пялятся друг на друга. — Как пялятся? — моргнул он. — Как ты сейчас. — Виноват, — буквально проурчал мужчина. Мне захотелось взять с вешалки свой плащ и завернуться в него, а еще, срочно умыться ледяной водой. — Так что, отвечать не будешь? — я отрицательно покачала головой. — Надо бы ввести штрафные санкции, а то ты так каждый раз выкручиваться будешь. Выдохнуть я смогла только тогда, когда его фигура исчезла за дверьми офиса.